Белые Цветы 25 Чистый Покой

- Я вылетаю в Клесвицы. Немедленно.

Рязанов и Коробов стояли у аэра комбрига-5. Машина тихо шипела - пилот прогревал турбины.

- К барону нумер два?

- Какому - нумер два?

- Шеленский же барон, нет?

- Нет, Лёнь, бароном его свои иногда по старой памяти зовут. Его лишили баронства, когда сюда спровадили.

- А за что?

Рязанов махнул рукой.

- Я никогда не спрашивал, мне всё равно. Мне довольно, что мы с Лёшкой из одной казармы вышли.

- Славутское юнкерское?

- Нет, Колониальной Армии в Ратниках. Надо обкашлять с ним все эти новости, Лёнь. Червячок у меня вот тут вертится, - Рязанов показал себе за ухо. - Что эти червы-пики могут нам помочь.

- Это надо очень тщательно обкашлять, Вася, - Кузнец утёр ладонью губы. - Опасения Аташева кажутся обоснованными.

- Учёных надо, учёных! А с транспортом едет всего лишь демонтажная группа и инжермат. Им велено погрузить все носители инфы и аппараты в лабе на ховер, снять этот безумный сервер и валить с дикой скоростью в Рокоград.

- Почему безумный?

- Там шаатский гидромп.

- Блин-компот! Жаль, времени не мае. Я бы позырял.

- Еще штука. Градского сюда гнать нельзя. И окопаться не успеет, и башку снесут вмиг.

- Ион, имхо, мужик неглупый.

- Ион-то мужик замечательный! Но у него есть три-четыре деловика, которые преданы даже не ему, а Стахову! Ион же ученик Ворона и этим страшно гордится. А у Ворона ещё с дикарских времён святая уверенность, что последний стрелок должен знать рабочую инфу.

- Он им скатерть раскатает?

- На вечернем построении, скорей всего.

Коробов огладил свои казачьи усы.

- Кумечишь, деловики за командира отомстить могут?

- Они, кажется, уже делали подобное.

- В Камострове что ли?

- В Аламии. У Стахова на базе возник конфликт с одним сержантом. Тот взял и накатал на него донос. Натурный звон, сорок бочек арестантов с жабьим лапом, с бычьим тапом. Варить, смешать, посолить, подать.

- Читывал такие солдатские сказки, - ухмыльнулся Кузнец.

- Градский собрал дисциплинарку, перетряхнул весь эскадрон и понял, что папир лажовый. Ну, и хватило ума князынке допереть, что у него на базе сейчас жмур нарисуется.

- Умный-то какой князынка.

- Сержутика отвезли в Аламыш, под ручку белую сопроводили до купе двухсестного.

- Двухсестного?

- Мейби, и до двухлежного, не суть. Кондуктора умолили поменять попутчика - подсадили безобидного студентика заместо зело подозрительного дяди.

- Бог ты мой, аки прынца земного провожали. Небось ещё с перрона платочком помахали. Провожали, так кумечу, легионеры.

- Ну да. Только эти обходительности не помогли сержанту. Он исчез.

- Энто как?

- А так. Пошел клыки отполировать и всё, с концами. Кондуктора и полиция облазили весь поезд и развели руками. В штаб дивизии потерянчик так и не явился.

- А дезерт не рассматривали?

- Да ему вроде незачем было. Ну так вот-с, а недавно пришла мессага от некоего Кудимова из аламышской полиции. Близ эстакады на перегоне Аламыш - Высоковск мирные обыватели божьим попущением наткнулись на косточки человечьи. В обрывках мундира драгунского.

- Батюшки-матушки! - воскликнул Коробов.

- Поезд там идёт по горам, по эстакадам, туннелям. Местность зело высотная, окна-двери запирают. Ты представь, Лёнь, это же надо баско великое прохурство иметь, чтобы люк рескьюшный или окошко отчинить, крысу без писка-шороха выкинуть, а потом обратно прикрыть, да так чтобы и муха не сидела. Ну кто, окромя деловых, это сарбаить мог?





- Ион Васильевич, можно вас на пару слов-с?

- С удовольствием, Михаил Михайлович. Вы сейчас куда, в Клесвицы?

- Что вы! Я прямо в Царск. И Рокотова увожу прямо туда. Пусть в госпитале под нашим присмотром полежит, хамелеон чёртов. Марк Валерич к нему много вопросов имеет, да и вообще, сами понимаете, инфа небывалая. Всё это надо рассмотреть, полагаю, на совете у наместника.

- Да, попали, как мышка в колесико. Ручинского куда прикажете?

- Избавим мы вас и от сего сквернавца, не извольте переживать-с. Позвольте на крышу выйти, а? Там не опасно?

- Тут, Михаил Михайлович, нигде покою нет, но у нас по верху автоганы, отработают, если что.

- Вот и сла-а-авно. Эк вы тут обустроились, а я всё неприкаянный. Семья в Темезии, а я - то в Рамидии, то в Царске, то в Клесвицах. Ой, ей-богу, упрошу Валерича оставить меня в тессианском отделении. И силы уж не те, и супруга ругается, и доченьку неделями не вижу.

- У меня супруга в Верхних Чащах, на втором месяце.

- Ах ты, господи! - всплеснул руками Ларин. - На первенца-то позовёте?

- Война на пороге, Михаил Михайлович, - вздохнул Ион.

- Господь нас не оставит. Дай бог, одолеем супостата поганого. Слыхали, что они со Славянией-то сотворили?

- Да, мои родители и тесть с тёщей летят в Рубид. У последних осталось лишь то, что на них было. От дома - одни головешки.

- Боженьки-боженьки. Ужас-то какой. Ох, ну и виды отсюда. Простор, красотища, - Ларин осматривал окрестности с откровенным восторгом. - Жаль, что земля тут умерла. Луга-то какие! Леса стройные.

- С душою надо к арбайте относиться и технику безопасности соблюдать, - проворчал Ион, окидывая взглядом окрестности. - Ишь, лисы растявкались. Брачный сезон у них.

Окрест оживала земля, уже вовсю лезли травы, деревья окутались густой листвой, наливались кроны "божьих свечек", и раскрывались белоснежные цветы горянки. Эти цветы, чем-то похожие на лилии, стали неофициальным символом драгун. Поверье приписывало их лепесткам свойство приносить удачу. Засушенный белый цветок в колбочке или медальоне - часто встречающийся талисман. А ещё легенды говорили, что все души погибших обретают покой лишь после того, как взойдут эти самые белые цветы. Ну вот, и взошли они. И кладбище наверняка ими покрылось. Вечный покой спящим над озером, память выживших и родных.

- Так ведь весна, - вздохнул чиновник полной грудью. - Я ведь вот что вам поведать хотел, Ион Васильевич. Сергея надо и впредь в ареал не допускать.

- Отчего же?

- Видите ли, я когда ещё на князя Серебрянского работал, мы за Рокотовым слежку вели. Игорь Романович заподозрил его в неверности.

- Супружеской? - усмехнулся Ион в усы.

- Ой, Ион Василич, шутник-с вы, прямо на грани-с. Служебной, конечно. Видите ли, у Серебрянского был покровитель, министр иностранных дел.

- Фон Винненгроде?

- Нет, старый министр уже оставил службу. Лисицын Ларион Денисович.

- А, о нём давно говорили, как о способном господине. Он был послом в Скандсоюзе.

- Верно. Он приехал в Архангел, я так прикидываю, уже после вашей авантюры. Фон Винненгроде тут же утвердил его своим товарищем. Ну, и когда немец оставил службу за болезнью, Лисицына поставили на его место, - Чиновник быстро утёр нос платком. - Понимаете, Ларион Денисович из мещан, нетипичное дело-с. Но он бывал в салоне мадам Стругге, что считается довольно либеральным.

- Там он сошёлся с директором АМД и вошёл в его партию. Так?

- Ох, как вы быстро схватываете, господин ротмистр. Быть вам бригадиром, не иначе. Когда всплыла синтридная тема, Стругге и Лисицын убедили государя сменить пропившегося и проворовавшегося князя Николая. А на его место продвинули Серебрянского.

- Так вот откуда пошли социальные реформы!

- Да-с, это было обязательным условием. Это была партия цесаревича Дмитрия. Вам ведомо, что он уже не наследник?

- Нет.

- В результате травмы головы отстал в развитии. Наследница - Софья. Но государь зря о сём умолчал, опасаясь волнений среди дворянства.

- Так выходит, Стругге и этот Лисицын думали править за несчастного безумца?!

- Стругге весьма амбициозен.

- Ну и змеятник! Нет, я положительно рад, что сменил дворец на форт, Михаил Михайлович, - Ион закурил элрету. - Итак, вы следили за Рокотовым.

- Да-с. Дело в том, что и Лисицын, и Нессель вели переговоры с разными группами спейсеров. Они не едины.

- Красные и Сиреневые звёзды?

- Есть ещё Белые и есть Союз Серебряного Дракона, это, в основном, вьеты, ханцы, кори и прочие. В старину регион их происхождения звали Индокитаем.

- Ещё и в спейсе серпентарий.

- Там никогда уряду не бывало-с. Так вот. Рокотов спелся с Сиреневыми по приказу Николаева, а он несселец. Но, чтобы Серебрянский не заподозрил неладное, вел дела и с Красными.

- Сэр Джон Дакуорт?

- Именно! Дакуорт был сластолюбец, а у Рокотова на объекте Набатово, это особая тюрьма КР, был личный ночной клуб.

- Я смотрю, наш Сержик тот ещё затейник, - Аташев выпустил дым через сжатые зубы.

- Ой, шалун, такой шалун! Клеймить уж некуда! Они встречались на квартире Рокотова и тот приводил Дакуорту весьма недурной товарец.

- Ах, приводил. Понятно.

- Пристрастием сэра Джона были такие бесполые существа...

- Уф-ф-ф, весело.

- Крайний раз, когда князь велел взять Рокотова к ногтю, Дакуорт раскрыл перед Сергеем карты. Наш штабр считал, что собрал компромат на него, но вышло наоборот. Дакуорт взял его за глотку. Помешала наша штурмовая группа, - Ларин вздохнул. - Вообще-то мы поторопились, вышло несколько нескладно. Рокотов застрелил Дакуорта, поджёг квартиру и бежал.

- Ну и что?

- С этого момента Серебрянский понял, что всё висит на волоске и срочно собрал то историческое совещание в Завидово.

- Зачем вы мне это рассказываете, Михаил Михайлович?

- Дело в том, что Дакуорт поймал Рокотова на том, что у того в спальне драг-бар. Неудобно, конечно, признавать такое, но Сергей Максимович несомненный наркоман со стажем. Бог знает, что ему в голову взбредёт!

- Благодарю за сведения, Михаил Михайлович, - сухо произнёс Ион, чуть сжав мундштук зубами. - Буду весьма благодарен, если вы донесёте до начальника сектора контрразведки мысль, что господина штаб-бригадира оставлять в Рубиде вообще неразумно.

- Сейчас решено усилить наше луньское отделение, - понимающе кивнул коллежский асессор. - Ох, всё-таки виды-то какие! Умиротворение сердец, чистый покой.







- Флинт!

- А! - отозвался Саня из-за голки журнальчика.

- Харэ баб зырить, собака страшная. Давай, байкарь, чё на култае было.

- А ему-то откель хурить? - спросил Цика.

- Так Саня у нас ионова жена, - хохотнул Ливинцев.

- Вот ща дам в тыкву, зенки по стенам повиснут! - вскипел гауссан.

- Ну, сорри, сорри, брат. Но ты же с ними за столом сидел. Прям как послиха с послом.

- Сам ты ослиха, - Флинт свернул голку и скинул голые пятки на пол. - Литва. Не даёшь умную вещь почитать. Лишь бы побузить.

- Ой, чё ж ты там учитался?

- Да я, когда за Злату катали, Женьку уломал скачать статью, про которую Циря баял. В "Колониале".

- Не упомню.

- От балда! Интервью Ворона новогоднее. Ох, пацы, нам оферы попались - конфетка. На руках носить не грешно.

- То мы и до вас, зелень нечёсаная, ведали, - пробасил Цика из почётного "красного" угла. - Так, Флинт, изволь обчиству раскатать скатёрку и честным образом докладать откентелева такая булгачка у нас приключилась, что от кубов неба не видать.

- Ну, вчера закогтили того ротмистра-сопляка, что на Злате изначально стоял. У него ещё с той красюхой моднявой шур-мур шёл.

- Там уж не шур-мур, там горько в полный рост ломилось, - уточнил Оршан-младший. - Они ж должны были венчаться вот-вот, да Георгич просил обождать, пока сорок дён по Витьке не пройдёт.

- Ишь, какой респехт нашему брату, - уважительно отметил кто-то из толпы зелёных курток.

- Вложи на будущее, - Велел Ликин. - Ну, и за что его скогтили, Флинт?

- Он в старую шахту лазил и оттуда инопланетные кристаллы таскал. А если в тот кристалл мэн позырит - весь его ум, все мозги, короче, в кристалл перейдут, как в инфокр.

- Оп-па! Ничё себе, резервная копия!

- В том и фишка, что не копия. Сам мозг чистый будет, а чел - кукла. И долго не проживёт.

- Итить-молотить! Во какие чудеса бывают! Не, ну это ж зверство прямо, так жмурять.

- Серебрянского-князя так прижмурили. Прямо на хате, где тихарил после срыва с цуги.

- Добегался, сучок, - констатировал Квак. Казарма первого взвода уже была полна народу. Кто-то, видимо, позвал всех свободных от службы на тиятр. - Туда и дорога.

- Да погодь. Чё там дальше-то, Флинт?

- Молодой побаял, что в прямо в майне там черва. Я Василичу мессую: не бывает черв на планетах! А оказалось - есть! Цельных три! И всюду этот сопливку сунул - позырять.

- Е... бать... бра-а-аты. От это нумер! - протянул Нечаев - Ну, трындец.

- Ша! Вали, Саня, дальше.

- Одна идёт на астероид Немерес, кажись, в ВАПе. С восьмой был один бывший контрас, а в астероиде молодой нашёл румку серебряную здоровую. Я на той румке надпись им прочёл и прифигел мрачно, браты. По той надписи контрас астероид и просёк. А другая идёт к нам, в пустыню. Она здоровая, как лацпорт на барже. Василич мигом смекнул, как сюда тот краул прошёл.

- У-у-у, а третья?

- А вот в третью он и лазил за камушками. И эту контрас просёк. Стрея это, материк необитаемый. Там разбитый спейсшип лежит невиданный-неслыханный, вроде как деревянный, а возле него эти кристаллы и растут. И черва внутрь шипа выводит.

-Ля-я-я-а-а!!! - загомонили в толпе. - Во планетка нам выпала! Да, браты, таких чудес нигде немае.

Люди лезли чуть не через друга. Глаза горели. Лишь бы не упустить слово. Невиданно-неслыханно. Эвона, деревянный спейсшип! Эх, позырять бы! А вдруг пошлют походом, во надивимся!

- Погодь, а чё на румке-то было? - глаза Митяя тоже горели огнём.

- Надпись пожелательная по-альстари. Капитану ди Блузье на двадцать пять годов от его команды и друзей. Живи, мол, счастливо и Алмазная Комета чтобы с киля не упала.

- Да иди ты! Самому Блузье? - хлопнул себя по колену Ликин-Цика.

- Во, блин, ничего себе черва! ВАП это же месяц лёту, - рассуждал Кирилл из первого взвода.

- Он бы тот кубок страпил кому, золотые бы трусы красюхе поднёс, - с завистью уточнил Саня.

- А где это, Флинт?

- Вот тут не в курсе, мужики. То до меня обсасывали. Его мех хурит, вроде и ещё кто-то с машины. Он пол-экипажа совратил и по червонцу с камушка башлял, чтобы не сдали.

- А сам почём камни отдавал? - прикидывал в уме Лемехов.

- По сотке. Ночером курьера взяла восьмая.

Народ загомонил:

- Стопэ, браты, а кто курка конвоил?

- Оршан-папа.

- Так он, выходит, байку ушил.

- От него слова хоть клещами тяни. О, а вот Лёшка Сим-Симчик с ним был, я зырял.

- Тащи сюды Лёху!

- Дык он в наряде ж!

- Вечером в оборот возьмём.

- Пальцы под рёбрышки пустим.

- Ага. А Симоня ещё щекотки боится.

- Чем ты его щекотал, что он тебя забоялся? А?

- Да не я!

- Спалился - спалился!

- Ну чё вы, блин?

- Экипажу его трындец по ходу. Самого ротмистра вчистую разжалили.

- Да ну?

- Без погон под штыками увезли.

- Ну, пущай хлебнёт лайвы. А то орать все горазды.

- Да он, вроде, не орал. А меху с гауссером - точно стенка.

- Хоть гульнули на край, с червонца-то.

- Офигенное утешение, батюшке подскажи в проповедь.

- Возлюбленные сыны мои! - заголосил с провизгом Кирилл, молитвенно сложив ладони у груди и закатив глаза ввысь. - Артефствуйте и мародёрьте, камни диавольские режьте и дуреварьте! Ну и что, что лоб перекрестят, хоть пивка напоследок дёрнете душевно. А я на последней исповеди от казны двугривенный поимею и на отпевании семьдесят две копеечки получу!

- Почему семьдесят две?!

- Казённая расценка, балда! Отпевание одной военной персоны младшего звания - семьдесят две копейки, штаб-офицера - восемьдесят девять, от обер-ротмистра и выше - рупь четыре. Вложил, лисья морда?

- Ты чё, устав поповский учил?

- Пашка, я же попович! Хошь причащу?

- Иди ты на фиг! Ты так причастишь, семьдесят две копейки с последнего жалованию удержат сразу.

- Смирно! - заорал кто-то у входа.

- Вольно, господа драгуны, - ехидно сказал Ион. Ротмистр стоял на продоле меж коек и перекатывал из угла в угол рта элрету. - Сашенька, выбирай, что тебе, моя радость, отрезать - язычок, ушки или яйки? Представляю твою байкарку. Ладно, я всё равно собирался раскатать скатёрку всем. Нож в мешке не спрятать. Радистам - писать на планшет и передать по всему батальону точь-в-точь. Кроме пятьсот тридцать девятого. Жёстко - нет. Эти хвостатые думали нас поиметь. С ними отдельный култай будет. Присидаун, плис, и приступим.







17 мая 2389г по ОГК (+48ч по времени Рубида) Сектор 68-11-45. Борт транспорта "Сармат".



Сектор 68-11-45 не примечателен ничем, кроме слабого влияния двойной звезды, не имеющей отдельного имени. Код в справочнике и всё. Спейс здесь насыщен разреженными астероидами, корабли снижают ход. Вот и потрёпанная эскадра Синегуба шла на среднем. В коридорах и трюмах войскового транспорта пригасили свет, чтобы лампы не мигали, не "сажали ресурс". Энергия требовалась для работы крохотных противометеоритных пушечек.

- Зря вы ропщете на судьбу, господин полковник. Ей-богу. Не разжаловали, не расстреляли. Ну отодрали, понятное дело. Бывает. Жопа мягкая, всё зарастёт, - разглагольствовал капитан Семёнов, валяясь на койке.

Кольцов мрачно охреневал от капитана, который был пьян в лоскуты еще с посадки, но больше трепаться было не с кем.

- Мне вон тоже обидно. Из Космодесантных да в пехтуру. Выпили бы стаканевского, господин полковник, легче стало бы.

Семёновское "господин полковник" уже колом в ушах торчало. Бывший десантник бухал пятые сутки напролёт. Причём клизматронным способом, чтобы не тащить с собой больше разрешённых десяти бутылок. Последний день Семёнов обленился, охамел и ставил водочные клизмы прямо под одеялом, не отходя в санкамеру.

- У меня жопа слишком болит, - огрызнулся полковник, мечтая забить Тимуру в упомянутое отверстие пробку на клею "жидкий шуруп".

- Да я бы вам традиционно поднёс, - усмехнулся искуситель. - Ну что вы праведника-то строите? Это не поэсэсдэшски, право слово! Хоть бы корешка помянули.

Кольцов засопел. Гибель Черникова сидела холодной пудовой жабой на сердце. Калека сам вызвался идти в первой волне - грех отмолить типа. Ну и отмолил. Навеки. Вместе со всем экипажем.

- Слушай, Тимур,- пробасил полковник, чтобы не поссориться раньше времени. - А ты хоть знаешь как пехотой-то командовать? Я общевойскуху с училища не вспоминал.

- Ой, да чё ей командовать? Всё просто, как таз для варенья. У вас вон ноут. Врубаете, сканкодером мазнули, там загорится карта и на ней квадратики зелёные. На квадратике - цифра. Это процент личного состава. Каждый квадрат - рота. Кликнули по роте, кликнули куда ей идти. Или следовать за танками, скажем. Или в транспорт. Бегом - правым ушком мыши, шагом - левой. Там ещё пикты справа. Горячие клавиши сами настроите, как приноровитесь. За левым верхним краем смотрите, туда рация выводится. Приказы, обстановка, срочно просраться - носки постирать. Если квадратик сереет, значит на противника нарвался. С пятидесяти процентов роту лучше отвести назад, всё равно не навоюет много. Ваш клик через чипы прям нашим дубикам в голову войдёт и стандарт-прогу запустит.

- А зачем тогда ротные, взводные? - изумился полковник.

- Ротный тоже с ноута воюет, - Семёнов потянулся за полупустой бутылкой, зашарил правой рукой под одеялом, отыскивая клизму. - У него квадратики - взводы. По той же схеме. Если надо, может подправить, усилить, перебросить. У него карта точнее и масштаб меньше. А взводных дело - вообще следить, чтобы если у кого прога слетела или чип не сработал - вовремя перехватить дурака и начипить. А то бегущий может наделать делов. У всех катушки поедут.

- А... а... как же люди-то, Семёнов?! Это же наши люди.

- Ой, монколонель, это же не спецы, мобики-дубики. Чего-чего, а уж этих бабы нарожают. Ну что, набулькать грамулек двести?

- Наливай, - махнул рукой полностью охреневший Кольцов.



КОНЕЦ