Вспомнилось... вдруг...

Вспомнилось... вдруг... Как мы с отцом и братом клеили самолёты. Заместо заклёпок, соединяли пластмассовые детали друг с другом волшебным уайт спиритом, морща носы от крепкого его духа. Отец, конструктор авиазавода, ребячился вместе с нами, не кичился опытностью, немалыми познаниями и именной полкой авторских изобретений в первом отделе, но с азартом не меньше нашего, искал «посеянные» под стол иллюминаторы и детали фюзеляжа.

Интерес к жизни, он одинаково обнаруживает себя у всех. Это как подворотнички, что перед новым учебным днём пришивают «незаметным» швом и гимназисты, и ракетчики, и школьницы. У кого-то чисты, у иного засалены до отвращения.
Один примечает дорожную пыль, другой - маковое придорожье. Яркое, в рыжих веснушках мелких цветов, похожее на юную деву, не осознающую собственной прелести, но вводящее в грех желанности всякого, даже самого неискушённого в сердечных делах.

Ветер играет сам с собой в рэндзю маками, у коих видны на просвет намалёванные жирно чёрные кресты.
Он же пускает бумажные самолётики ласточек, и столь понаторел в этой забаве, что птицы едва не касаются щёк и шляп прогуливающихся из неопределённого «нынче» в восхитительное своею верностью «потом».

Солнце чуть прибавило жару, и вот уже птицы, недавнего супротив, чаще взыскуют тени лесной чащи и сквозняку понавдоль просек. Глядя на таковых, изморившихся нечаянным зноем, желается благоденствия всякому: каждой птице в клювик по червячку, червячку по былинке... Да уж и посовестишься когда, что, ибо сам не червяк, а распоряжаешься его участью на голубом глазу.

Вспомнилось... вдруг... А отчего? К чему? Не пойму...