Загадка смерти Йимелая

Глава 1.
Притча о Йимелае и Великом Обмане.
Йимелай сидел обугленный в своём шатком теремке в лесу и сырой синий огонь тлел в его немой печи. Звёзды падали с небес, но он не хотел этого видеть. Он просто доедал свой чёрствый хлеб, и зубы его желтели... Пробежала чёрная кошка. Она была голодна и умна. Йимелай не стал её кормить, потому что она приносит несчастье. Она жалобно замяукала.
«Иди к чёрту! У меня сегодня хандра!» - проворчал он.
Золотистая Прелесть кралась неподалёку. Она вмешивалась в ход его незатейливых мыслей и искушала запредельным величием. Но было ли ему дело до того? Он просто ел хлеб и даже не вспоминал уже дни минувшей молодости. Ему было всё равно. Ему было 50. Никто его не любил и никому он не был нужен. Кости болели от сырости. Он не хотел больше ничего – просто свернуться калачиком возле печи, чтобы заснуть навеки.
Но тут в дверь постучали – нежно, деликатно, рассыпая зелёные искры. Йимелай не отреагировал. Искры стали щекотать его, и он был вынужден подойти к двери. Споткнулся о кошку.
«Будь ты проклят – комок шерсти!» - воскликнул он.
Он открыл дверь, пахнуло сыростью, кости болью отозвались – и тут вошла Она. Прекрасная, древняя, могущественная фея. Йимелай припоминал её имя. Мерклана. Однажды, давным-давно, он видел её во время своих странствий. Она хотела показать ему чудеса за границей сумерек, но он не решался. Он ничего не понял. Она ушла – растворилась в дымке, и он потом долго вспоминал её, и не мог понять, почему отказал ей. Ведь она должна была сообщить что-то важное, но ум не мог принять этого факта. С тех пор Йимелай положил жизнь на то, чтобы избавить от бремени ума, но пришёл к полному разочарованию и отрицанию всего на свете. Он стал одинок и даже безумен. И вот Мерклана явилась вновь. Спустя столько времени. Она совсем не изменилась. Феи ведь не меняются. Она была окутана – в чёрно-сиреневый плащ, на руках у неё были серебряные и золотые браслеты, в ушах – изумрудные серьги. Она улыбнулась.
«Можно войти?»
И не дожидаясь ответа села возле очага и стал греть руки.
«Ну, как поживаешь, старый бродяга? Не ждал меня нынче?» - спросила она.
«Нет, я никого больше не жду. Мне и так хорошо» - просто ответил он, смотря на то, как крупные капли падают за окном, - «зачем явилась?»
«Ты знаешь зачем...»
«Ты, что, мой ангел-хранитель?»
«Называй это как хочешь. Работа у меня такая, инициировать тех, кто способен пройти Лабиринт»
«Какой ещё Лабиринт?»
«Лабиринт, который находится в основе событий. Ты должен отправиться со мной сегодня, сейчас – за пределы сумерек, в мир, который забыт, мир, которым ныне правит Древний Обман. Разве ты не заметил, что Плесень Анти-смысла уже захватила ваше измерение? Пророки больше не появляются, а если и встают у порога, их тут принимают за умалишённых. Ты можешь это исправить. Хотя бы для себя. Ты долго боролся с умом, но теперь настала пора пойти к Истоку, и открыть Правду там, где её быть не должно. Явить Свет там, где Света нет, вслед за Единорогом Звёздным! В саму Золотую Страну Предков!.. И, знаешь...»
Йимелай свернулся возле печи и отвернулся к стене:
«Пошли все к чёрту! Всё это Прелесть! Свят-свят-свят! Изыди, блудный призрак!..»
И Мерклана снова растворился в дымке, оставив после себя тяжёлый след на полу – свинцовую печать. И Йимелай только потом понял, что проклят. Ум его снова обманул.
Он потом долго сидел и горевал, дождь не кончался, дали манили – но он был слишком стар и согбен, чтобы пойти за порог, чтобы поверить себя. Хотя внутри он знал, что это ум, прежде всего – его обманывает, не позволяет решиться и принять сказочную небыль. Но он также подозревал, что и принять небыль было ловушкой. Кажется, Мерклана проговорилась. Она ведь говорила про Исток, но сказала также, что там Великий Обман. Зачем ему Обман, пусть даже Древний и Прекрасный? Тёмная сила придумывает довольно причудливые сны, которые манят, и после которых уже не узнаёшь себя самого в зеркале. Йимелаю и так было тяжело. Он помнит святые слова монаха Фелегнозиса.
«Держись Пустоты. Ни одна икона тебе не покажет правды, потому что – это всё образы, порожденные вымыслом. Воображение – это искушение. Держись не образов, держись правды, той, что только и останется с тобой на смертном одре. Любая сказка – ведёт в пропасть, а на дне её змеится сам Дьявол! Все жалеют о пути сём, потому стой на месте, и будь как скала – безымянная, твёрдая и страшная!»
Впрочем, и Фелегнозис был помешанный. В Библии не было таких слов. Так почему же и ему стоило верить? Кто вообще в этом мире не прельщён? А есть миры, где прелести ещё больше? Нет уже, лучше об этом не думать»
В тёмном, тревожном сне Йимелаю приснился голос:
«Прелесть – это не всегда Прелесть. Это может быть и Красота, и Путь, а Развязка его – Любовь».
Эти слова казались бессмысленными. Бесы любят красиво говорить. Йимелая спьяну потерял, однажды, крест в лесу. Он не был сильно верующим, вот благодать его и оставила. Потому и пришёл прекрасный призрак. Но, славу богу, он послал его на все четыре стороны.
Йимелай умер утром. Но это было только начало.
Рассвет освещал росы на траве золотом грёз, и по ним стал блуждать дух Йимелая, который только там и обрёл Смысл. Но о том не скажут слова.



Глава 2.
Как Ярослав встретился с Жестокой Действительностью.
Ярослав пришёл уже вечером. Рос уже не было, а от терема Йимелая, старого друга – осталась лишь рухлядь из досок и почерневших воспоминаний. Ещё он заметил странную отметину – тот самый свинцовый след колдунью. Он скорее почувствовал, чем услышал напутствие: «Тебя это тоже касается. Ты такой же нерешительный, как и он. Значит тебя ждёт такая же судьба».
Ярослав не слишком хорошо понимал напутствия. Он долгое время жил словно в вязком сне. Ему было гораздо меньше лет, чем Йимелаю, но он чувствовал себя не менее старым. Некоторая молодёжь стареет даже раньше, чем крепкие старики, родившееся ещё в другом мире – до Эпохи Помешательства Сингулярности. Он ощутил нечто ещё. Какое-то другое послание. Но уже было за пределом его возможностей. Возможно, раньше, когда он был более дерзким и соколино-огненным, он бы и распознал своим шестым чувством знак, но сейчас уже – нет.
Небеса хмурились. Ярослав не выдерживал их тяжести и побрёл обратно, так и не поняв, что он не успел сказать своего старому товарищу. Много пустых встреч, пустых разговоров и сонных взглядов в одну сторону – там, где скреблась чёрная кошка. В последнее время Йимелай не любил её кормить. Решил покормить Ярослав, ведь у него было больше денег. Он так и сделал. Но в жёлтых глазах чёрной кошке, Ярославу увидел (или ему показалось) предвестие наступающего рока, словно в них – а не в небе сверкнула потусторонняя молнии. И раздался смех: «Ищу меня в болотах, там я поведаю судьбу Йимелая, и твою собственную».
Ярослав не поверил. Он был ещё менее верующим, чем Йимелая, и потерял гораздо больше вещей, чем он. Главное, он был лишён здравого смысла, а не какого куска металла в виде креста. Как же ему было жить? И во что верить?
Он спустился по дороге в долину. Он почти не замечал ухмылок своих знакомых, который видели его – идущего вникуда, словно в назидании другим.
Дети бессмысленно пялились в смартфоны, и даже не играли в весёлые игры. Их уже охватила та самая Плесень Анти-смысла, о которой Ярослав не знал ничего. Не знал, но не мог не чувствовать. Он был словно слепец, который двигается в миру по наитию. И это наитие влекло его. Он знал, что ему надо посетить Фелегнозиса. Он был недалеко вроде как, но обычные автобусы туда не ходят. Ему надо было найти другой автобус – призрачный, волшебный, свой. Но мешал ум. И мешало помешательство.
Ярослав вышел на трассу и попробовал заняться автостопом. За целый час не остановилась ни одна машина. Потому что никому не было дело. Все были слишком озабочены. Все чувствовали свинцовую тяжесть неба и поступь кого-то ещё. Ярослава, кстати, догадывался о ком идёт речь. Он видел его однажды и почувствовал его имя.
Повелитель фоморов – Кхыр-да-мог. Густой, чёрный, одноглазый тролль, разбрасывающий искры, прожигающие дыры в самой реальности, и разъедающие сам здравый смысл, повелитель манящих образов, опьяняющий и неумолимый. Не он ли был вестник безумия? Ярослав не знал точно. Он мало что понимал и просто пошёл домой, поскольку никто не остановился. Тролль помешал? Этого он тоже не знал. Возможно, он просто не слишком привлекательно и опрятно выглядел.
Йимелая рядом не было теперь, а значит – день был практически потерян.
Мимо проехал какой-то недо-хиппан в безвкусном прикиде с каким-то «петушиным» гребешком (новая «мода» такая?) и плюнул в его сторону, показав непристойный жест. Видимо, многие видел, насколько он сильно не вписывается в мире, где больше не нужны были смыслы. Мир, в котором не увидят и не ощутят золото росистых грёз на Рассвете, куда ушёл дух старого друга.
И вдруг...

Глава 3.
Явление Меркланы. Тёмный Суд Бельмерина.
Ярослав почти пришёл домой. Смеркалось. Он думал о друге. И тут углом зрения он уловил мелькнувшую тень. Он обернулся и не увидел ничего. Но тут его кто-то тронул за плечо, он обернулся снова и увидел Её. Он как будто узнал старую подругу. Но это была не она. Он был в замешательстве.
«Привет, тебе. Я знаю почему ты грустишь. Твоего друга больше нет. Он сделал свой выбор. Каков будет Твой?» - сказала она и рассмеявшись растаяла словно иней на стекле горьким весенним утром.
«Что... Что это было? Опять я теряюсь?» - встревоженно спросил сам себя Ярослав.
Он пошёл дальше и не мог понять таинственных слов. Впрочем, такие аномалии происходили с ним время от времени. Что это было? Безумие, объяснимое разлаженной системой психики или какой-то реальный сбой в Реальности?..
Он пришёл домой и заснул с этими мыслями. Он видел во сне ясный образ неземного Утра – золотые туманы, и прекрасное радужное сияние в детстве, напоминавшее детство, и какой-то неведомый вкус спелой легенды, в которой хотелось оказаться и раствориться навсегда. Но там не было его друга... Йимелая. Почему же? Вот о чём он спрашивал в своём сне. Там был кто-то ещё. Он последовал за ним, за его тенью, в которой угадывались очертания старой, седой, щетинистой белой собаки и пришёл к белому и старому мраморному Храму, возле коего сияли синие розы. Он их тоже видел. И ему они не нравились.
Собака обернулась и сказала совершенно человеческим голосом, как будто знакомым:
«Иди за мной. Меня зовут Бельмерин... Нас ждёт важное обсуждение...»
И он вошёл, ибо его влекло внутрь. Внутри он увидел разбитые зеркала, фонтаны и витражи. Бельмерин собрал вокруг себя тени, в которых угадывались очертания каких-то фантастических существ, но он не мог понять каких именно. Во снах всегда всё странно.
«Йимелая не стало...» - с печалью изрёк Бельмерин, - «На что теперь надеяться! Ведь Оракул ясно сказал, лишь он сможет разгадать Тайну Истоку, что отравлен Немым Обманом, что растлевает саму Золотую страну предков. И я не могу найти его теней ни здесь, ни где-то ещё... Наверное, он сбежал от всех нас... Печальная новость. Но есть Ярослав, его друг. Может, он сможет нам что-то сказать... Ярослав?»
Ярослав растерянно кивнул и сказал:
«Но я ведь... ничего совсем не знаю...»
«Вечно одно и то же...» - усмехнулся Бельмерин и пропал.
Мраморный храм, растворился, и тень, странные артефакты лопнули, словно мыльные пузыри, в каких-то пьяных неоновых брызгах. Потом Ярослав понял, что это не просто свет, а неон страшного города будущего, где скрежещет металлы, и везде мелькают экраны и баннеры. Ему не хотелось там находится. Там не было правды и не было жизни, к которой он привык.
«Тебе не нравится? Но почему же ты тогда не знаешь ответа и молчишь сам себе?» - прозвучал грозный голос, от которого хотелось скрутиться в три погибели.
Ярослав ошарашенно оглянулся и не увидел ничего – лишь только ослепительны страшный свет и очнулся с криком.
Ему казалось, что он видел ещё чей-то взгляд: усталый и печальный. Монах Фелегнозис?

Глава 4.
Другие предзнаменования.
Ярослав снова вернулся к месту, где некогда Йимелая. На месте свинцовой печати он заметил золотой короб. Он раскрыл его и ему открылся свиток и таинственными письменами. Каким-то непостижимым образом ему стали понятны написанные слова. Сказано, на самом деле, было немного:
«Сингулярность грядёт. Пророки отвергнуты, избранные – погибают. Плесень повсюду. Она – повсюду. Никто не поймёт слов, которых не успели произнести. Никто не увидит образов, поскольку они – Ложь. Никто не вкусит из Истока, поскольку и он – отравлен. Золото сияет, но его блеск и тот – обман. Тебе некуда идти и нечего искать... Не оборачивайся назад, ибо по пятам ходит Смерть и её имя – твоё же собственное».
И тут Ярослава словно пронзил морок посреди странной, страшной грозы. Он побежал по возникшему перед глазами Лабиринту, по стенам которого струились зелёным неоном руны и бежал быстро – потому что знал, его преследуют. Это был сам безымянный ужас. У него было много рук, и много глаз – всё металлическое. Оно пыталось сканировать его, и его кости пронзал ледяной холод потустороннего морока, словно паук стремился сожрать муху, застрявшую в паутине. Но паутиной здесь был – сам Лабиринт. А в центре его была – ещё большая Ложь, чем по периферии. Он понял, что это был обман той самой феи, что явилась ему на дороге. Или это был не обман, а подсказка? Ведь в Лабиринте было легче укрыться от металлического морока внешнего мира. Вот и он бежал по нему. Главное – не идти к центру.
«Почему же ты боишься центра Лабиринта» - кто-то прошептал ему в самое ухо, - «А вдруг там и есть все твои ответы?»
«Нет! Нет!» - крикнул Ярослав и полотно, окружающего запутанного пространство разорвалось на осколки картины. И Ярослав увидел, словно со стороны, что в центре Лабиринта находится Глаз – Жёлтый, как Золото Тумана, как око Тролля Кхыр-да-мога, как отблеск грёз в глазах чёрной кошки.
Ярослав проснулся совершенно разбитый посреди леса и обнаружил тот самый крест, что потерял Йимелай. Ярослав понял, что он принадлежит ему! Мистика! И Ярослав решил, что нужно найти Фелегнозис, о котором ему рассказывал вскользь его друг. Возможно он знает ответ и расскажет, что такое Лабиринт и есть ли он вообще!

Глава 5.
Фелегнозис.
Ярослав пришёл к храму на своих двоих. Путь оказался не слишком долгим. Храм же торжественно, словно праздничный торт – высился средь предгорья и домов в низине и его добрые хлебосольные купола сияли каким-то тёплым блеском благословения. Ему понравилось то, что он увидел. Рядом в тонкой вуали предутреннего тумана, словно бродили пастухи-ангелы, подобные тем статуям, что стояли по бокам от входа внутрь. Ярослав решил почему-то что сейчас самое время зайти к священнику, о котором столько говорили, и не только Йимелая. Но у входа он встретил не монаха – а чёрта! Его как будто облили холодной водой, и ему стало ещё более не по себе среди свинцовой промозглости, о которой он успел забыть. Он как будто снова оказался посреди тёмной дороги, где не было направлений, не было тусклых фонарей – одни лишь демонов, терзавшие реальность, который он пытался убить, но был совершенно беспомощен, перед их неумолимостью. Он чувствовал тогда, что это были призраки будущего, они уже огранили самородок реальности – в металлический терновый венец, но без пророка и без Христа.
«Ты знаешь о чём речь. Это приход Антихриста! И вы все отмечены! Твой фея тебе не поможет. А друга забудь – он ещё более безумен, чем ты!» - изрёк чёрт.
Но это был вовсе не он. Ярослав видел теперь перед собой монаха Фелегнозиса. Как он мог так обмануться?
«Чего ты так рано?» - тихо спросил он, - «люди спят, и храм тоже должен поспать. Дай иконам отдохнуть. Приходи позже, я не готов».
Ярослав ушёл. Он не понимал, почему Фелегнозис его не принял.
«Как можно думать о расписании в такой час! Мне ведь так нужны ответы!» - отчаянно мыслил он.
Когда он спустился к трассе он не увидел ничего, кроме холодной пустоты, стелющейся по земле. Средь костей застывшей, словно за мутным стеклом, реальности, шла снова Она – таинственная чародейка. И она не улыбалась. Она была в трауре.
«Как ты найдёшь дорогу назад, если я тебя не позволю? Ты же ведь друг фей. Дороги назад нет, есть ли дорога вперёд – по кривой и в обход. Может быть ты там обретёшь свой Смысл?»
«Не нашёл его Йимелай, не обрети его и я» - ответил Ярослав.
Когда он выспался дома, он уже и забыл о тревогах предыдущего дня. Мир был ясен и солнечный свет улыбался ему. Он пришёл к Фелегнозис, но он был предательски немногословен,
«Все ответы в тебе, я тебе ничего нового не скажу. Не забывай, что все прельщены ныне» - и достал из кармана чёрный смартфон. Но на экране его не было ни слов, ни образов – одна Пустота.
И Ярослав понял, что был обманут снова.
Когда он вернулся домой, он сел на стул, опустошённый и не мог понять, что имел ввиду Фелегнозис. Он не успел ещё задать правильно вопрос, и всё стало ещё более странно, запутанно и непонятно. Он понял, что уже начал идти по Лабиринту. Но что-то ему подсказывало, что возможно, исход этого пути не будет приятен. Где-то – за пламенеющим взглядом горизонта, блуждало другое – более грозное пламя. Это была поступь Войны, и она уже стучалась в двери. Мерклана смеялась. Ярослав же знал только одно. Он понял это сам, без помощи монаха, в полусне – надо было разгадать тайну смерти Йимелая. И понять, куда же он ушёл. Если ушёл вообще.

Глава 6.
Загадочная карта.
Тени струились сквозь пальцы соцветий реальности, где все дороге оказались и по ней дрожащей тенью, крались теней соблазнительных феней. Но Ярослав старался за ними не следовать на сей раз, не прислушиваться к ним и не записывать их диковинных слов, которые не поймёт никто. Всё это казалось призраком, по сравнению с загадкой его друга Йимелая. Мерклана молча наблюдала за ним из-за сумерек, которые тот не мог увидеть – с печальным, почти скорбным выражением. И можно было ошибиться – увидеть в её печали, блестящую серебром истока – улыбку. Она парила летучей мышью над городом и искала свою добычу. Кого-то поразит клинок, кто-то попадёт под машину, кто-то сойдёт с ума и напишет стихотворение, которой тут же предаст огню. Кто-то просто выкурит сигарету и опять пойдёт в никуда – туда же, куда и обычно. Но теперь ей было интересен Ярослав. Потому что был интересен Йимелай. Он был единственным напоминанием о том, кто отверг ей предложение, хоть оно и дорогого стоило. По её мнению. Где он был теперь - не знала даже она. Потому она смотрела, и сама не могла ничего понять. Капли смолистого дождя текли по её плащу, и её следы горели то синим, то зелёным пламенем. Где-то танцевал китайский дракон и что-то неразборчиво ворковал.
Ярослав пришёл туда, где было всё предано забвению. Терем, вернее то, что от него осталось - ещё больше почернел, потому что прогнил под дождём и от свинцового проклятья, что оставила чародейка-фея. Ярослав взял палку и стал разгребать руины. Он нашёл книгу – какую-то макулатуру, которую читал Йимелая просто от скуки. Он разобрал лишь одно слово на обрывки страницы:
«Ты просто осточертелое, сугробное ничтожество!»
Какие безвкусные, безграмотные слова! Хотя, кому как.
Ярослав долго копался, и уже было потерял надежду, как вдруг нашёл колоду карт. Ярослав вспомнил, что Йимелай иногда по вечерам, играл сам собою в карты. Это были совершенно обычные карты, которые можно было купить в любом магазине. Но сейчас он увидел, что среди карт появилась новая – золотая, которой раньше не было.
Это была карта Джокера, причём с лицом как у хитрого кота.
«Так вот, что ты задумал Йимелай!» - усмехнулась Мерклана, - «решил разыграть великого шута!»
Ярослав обернулся. Но увидел не Мерклану, шёпот которой он не смог разобрать, а старого юродивого Тамаса.
«Э! Привет! Что делаешь? Мародёрствуешь! Правильно! Самое правильное дело перед концом света! Разве ты не заметил, что звёзды погасли! Их всех съел голодный крокодил. Это я!» - сказал Тамас и показал свои жёлтые зубы.
Ярослав неловко улыбнулся и поспешил уйти прочь. Но на самом деле он с Тамасом был полностью согласен. С реальностью явно было что-то не в порядке. Наверное, он имел ввиду именно это. Впрочем, как и всегда.
Глава 7.
Мерклана раскрывает тайну.
Ярослав оставил карту при себе. Он поставил её на подоконник окна и долго разглядывал её. Она все искрилась под лучами солнца, и Джокер будто улыбался. Это странная улыбка напомнило ему его сны и добрый, торжественный блеск куполов храма Фелегнозиса. И тут он увидел, как кото-джокер щегольски спустился на стол и стал шептать ему:
«Ну и беспорядок у тебя на столе, Ярослав. Прямо как у тебя в голове! Я бы поохотился за шмыгающему мышами твоих мыслей, но боюсь это тебе не слишком понравится. Почему? Да потому что это щекотно! Хочешь спросить меня, что мне от тебя надо? Ну как же ж, ты ищешь тайну Йимелая... Может, фею спросишь, а не меня? Ты её найдёшь возле заброшенного капища»
И тут же растворился, потому что солнечный луч предательски заволокло облако в небесах. И оно подозрительно напоминало крокодила Тамаса.
Мерклана всё ещё была поблизости. Как раз возле капища, на которое никто не ходил, потому что его никто не видел. Это был памятник человеческой глупости, потому что люди шли к очевидному, а неочевидное игнорировали, потому посреди капища был не алтарь, не костровище – а длань с непристойным жестом. На самом деле – это и было главное божество, которому втайне поклонялись все. Великое отрицание здравого смысла и насущности действительности. Потому что кривляние симулякров влекли гораздо больше, чем правда таившаяся меж ветвей, и тайн заброшенных каменных обсерваторий забытых народов, которые как раз тоже были поблизости. Ярослав, впрочем, видел однажды другим зрением, что здесь трудились смиренные псиголовцы – великие мастера, которые не могли существовать вечно, ибо знали, что грядёт, но молчали. И за молчание и страх – их покарали боги и сделали теми самыми камнями, вместе с которыми они предавались скорби. Но один псиголовец выжил. Он и стал проводником Ярослава и тихо, одними жестами повелел ему:
«Не выдавай моей тайны! Ибо боги не спят! На капище тебя ждёт твой ответ»
Там его и ждала Мерклана, хранительница сумерек. Она сказала, почти торжественно:
«Ты нашёл свой первый ответ! Это карта – первая путеводная нить. Но за ней другая! Я вижу, что это карта хранит в себе секрет и не один. Ведь за маской Джокера – таится другая, а за ней – ещё одна. Возможно, это подсказка твоего друга. Я тебе помогаю, потому что мне самой интересно, куда он ушёл. Я не вижу его за гранью Сумерек, это загадка, которая волнует меня. И лишь ты её способен разгадать... Не перебивай, Ярослав. Слушай. Ты не зря ходишь к храму Фелегнозис. Конечно, он отнюдь не языческий, и хранит его покой очередной слепец, но там один из ключей. Об этом мне сказал ангел, который мне доверился. Ключ – это свет куполов. Когда их свет станет отблеском неземных лучей, как раз в то время, когда тайно цветёт сокровище моих дум - сам цветущий папоротник, ты в его отражении на своей золотой карте, на которую оно падёт – узришь тайный слой, что сокрыт за поверхностным изображением. Я его не могу считать, я не всесильна, ведь в меня уже никто не верит. Но блеск куполов православной веры откроет тебе секрет карты Йимелая! Давай, можешь идти! И пусть великая нищета станет тебе благословением, до тех пор, пока холод металла, окончательно не раскусит этот мир, как зимний лёд стужи, пробивает толщу запретных небес в моих владениях»

Глава 8.
Портал.
Ярослав последовал за повелением волшебницы, так любопытство пересилило предосторожность. Он пришёл к храму Фелегнозиса по-своему обыкновением – рано утром, пока были силы и тяжесть дня окончательно его не вымотала. Ему было приятно ходить в загадочных сумерках уходящей прочь ночи, потому что в полусне реальности – ему открывались тайны, которые казались ему важными и любопытство предавало ему силы их исследовать. Но Йимелай бы ему сказал бы напоследок, если мог, что это тоже была одна большая иллюзия.
И вот Ярослав пришёл снова к храму и стал ждать Рассвета, который должен был открыть ему тайну карты.
«Здравствуй, Ярослав!» - окликнул его знакомый голос Фелегнозиса, - «Опять явился? Ты так хотел моего совета, но мы же не можем вечно быть поводырями и поддерживать пустословие. Скажи, ты пришёл помолиться, покаяться? Или решил в безумии своём потревожить прах мёртвых? Зачем? Ты будешь внимать шёпоту призраков, или послушаешь меня и отступишь? Ведь сей путь – это ловушка Прелести! Покажи-ка, что у тебя в руке...»
Ярослав нехотя показал карту.
«О, я вижу Пустоту! Какая занятная карта!» - улыбнулся Фелегнозис, - «вот с ней теперь и играй!»
И Ярослав увидел, что на карте действительно не изображёно ничего. Испуганный он поспешил прочь.
Он-то думал, что увидит какое-нибудь чудо. А не увидел ничего кроме своей глупости. Фелегнозис кое-что знал о Золотистой Прелести, что кралась и манила в свои Лабиринты. Но какое ему и другим было до этого дело, когда нужно было заниматься уборкой, растить свои сады праведности, и пожинать благословенные плоды.
Но не всё так было просто. Мерклана была великая колдунья, и её было опасно злить.
В призрачно млеющем золоте облаков, Ярослав увидел длань. Потом она исчезла и возник другой образ. Это был явно Джокер! Колокол ударил в ту же секунду, и открылись врата – портал в другое измерение. Карта в руке Ярослава обожгла его, она упала на землю и оставила уже знакомый свинцовый след. На нём была изображена ворона. Зеркальная, почему-то подумалось Ярославу. Та самая, что однажды ему снилась, но он предал этому значения.
«Ну, и чего ты ждёшь?» - спросил кто-то, - «Ступай за своими ответами... Но не жди, что тебе поверят...»
И Ярослав пошёл.

Глава 9.
За пределами слов и мыслей.
Ярослав увидел пустыню. Практически марсианскую. Над головой сияло, извиваясь стальными драконами – северное сияние, дико контрастирующее с мёртвой пустыней, раскинувшейся во все стороны, и обрамлённое чёрными обелисками, зубами, впивающимися в прекрасные небеса. Где-то вдалеке, среди дюн и алмазных гор, мерно ступал какой-то чёрный великан в железной короне. В руке у него была трость, и когда она ударялся своим концом о земле, обелиски – звенели и этот звон оглушал.
Ярославу стало неуютно посреди всего этого психоделического величия. Это не было похоже на всё то, что он прежде видел.
Он долго шёл, практически вечность, которая сжала в одну секунду и тропа, проложенная гусеницами каких-то огромных машин, привела его к особенно высоком обелиску, сквозь чёрный обсидиановый мрамор, коих тусклым светом проступали лица. Забытые боги и владыки этого умирающего мира? Здесь была какая-то тайна, и её надо было срочно разгадать! Но как?
Ярослав не сразу, но увидел, на вершине обелиска – ворону. Ту самую, зеркальную, что показалась ему на свинцовом следе, оставшемся от карты.
«Заметил наконец?» - проворчал ворона, её голос был музыкален и пульсировал словно космическое сердце титанов, - «Что ж, следуй за мной. Меня послал к тебе сам Йимелай, который вышел за пределы слов и мыслей. Боюсь, здесь ты его не встретишь. Он покинул дуальность. А следы её есть и здесь. Ведь этот – величайший из миров, сам оказался проклят. Скоро ты всё поймёшь».
Ярослав заинтригованный, пошёл. Но сразу почувствовал, что рассыпается на куски.
«Сохраняй структуру!» - крикнул ему ворона, - «Иначе, ты станешь частью Пустоты. Будь осознан, как само остриё стальных звёзд! Есть ли в тебе это мужество?»
«Боюсь, что нет» - простонал Ярослав.
«Ну, это уже твои проблемы» - сказала ворона, и Ярослав стал чувствовать, что мир кругом рассыпается на отдельные элементы, хотя это рассыпался лишь он сам.
Ярослав уже почти видел вдалеке какой-то призрачный, печальный золотой город, величественный, но омрачённых серебром забвения, там ходили миражи каких-то паломников, ищущих своих королей, взывающим к небесам, но не получавшим ответа, а посреди города был Лабиринт. О в центре его – не око Кхыр-да-мог, и внутри него заточён светоносный князь в венце. Его лицо застыло в муке, он как будто на что надеялся, хотел кому-то что-то сказать, но никто его не захотел увидеть и принять, его слова оказались пылью, и застыли в мороке этого мира. И после этого все механизмы застыли, поезда-левиафаны перестали ехать и стёкла их окон треснули, железные птицы упали... Что это была за проклятый мир? Что здесь случилось?
Ярослав всё это осознавал лишь позже. Он давно выпал из мира, который не смог выдержать, он лишь увидел последний фрагмент, который разрастался в его мозгу, и эхом прошёлся по его последующим снам. В самом конце он услышал слова Меркланы:
«Йимелай сбежал. Он никому не поверил. Ни мне, ни тебе, и даже Фелегнозису. Ты не зря по нему скучаешь. Я понимаю почему. Всё-таки его карта была очередным обманом, я лишь увидела через неё то, что не смогла понять сама. Я ведь когда-то сама любила, но оказался не достойна взаимной любви. Теперь мой суженый также далеко от меня, как сам Йимелай».
«Что произошло вообще?» - как-то глуповато промямлил Ярослав, совершенно разбитый и растерянный.
«Ты попал в мир, который недоступен простым смертным. Я для тебя сделала исключение. Это проклятый мир, который ранее был золотым. Он пал из-за моей сестры, о которой тебе знать не положено. На этом всё. Прощай. Больше ты меня не увидишь. Во всяком случае пока. Карту можешь оставить себе».
И Мерклана улетела чёрной летучей мышью прочь, оставив после себя больше вопросов, чем ответов. Вот-вот должна была начаться сингулярность, что своей косой соберёт жатву и оставит после себя лишь холод змеиного сумрака.
А Ярослав посмотрел на карту, которая снова возникла из пепла, но на ней было написано вопреки всеми:
«Всё только начинается!»

Послесловие от Меркланы:
«Пусть Тайна остаётся Тайной. Даже для меня... Мёртвые жаждут покоя, избранные – тишины, а Пустота – звёздного сияния. Кстати, не думали ли вы, что Рай и Ад – это одно и тоже для иных. Ведь Рай назвали Раем и Ад – Адом, для простоты понимания. А там – за порогом, совсем иная история, за пределами слов, мыслей и категорий. Если хотите можете пройти по моим знакам на перепутьях, но кто гарантирует – что они не обман? Ответ может быть в том, чтобы выйти из дуальности... Но даже это не предел... И даже я не всё ведаю. Я лишь части игры... На этом всём... Пусть туз в рукаве будет известен лишь тебе, ибо так интереснее...»

КОНЕЦ.