Иситнофрет Книга первая Принцесса Египта гл. 1

ГЛАВА 1
Вода, пронизанная золотом заходящего солнца, лениво обняла её ступни. Иситнофрет опустилась на каменную ступень, уходящую в глубину пруда. В этот час заката никого не будет здесь, и никто не помешает ей вдоволь полюбоваться на свои любимые лотосы. Дворец жил ужином, шумом, разговорами и никому нет дела до неё. Наконец-то выпал шанс хоть немного перевести дух от бесконечной дворцовой суеты и жары. Наконец — тишина. Ноги горели от усталости. Она даже не сняла сандалии — просто позволила воде медленно пропитать их. «Пусть… хоть немного прохлады унесу с собой обратно в это пекло».
Она протянула руку к ближайшему лотосу.
— Здравствуй… — Она всегда здоровалась с ними.
Эти цветы считались священными. Для неё же они были почти живыми — молчаливыми друзьями, нежными и чуткими спутниками жизни. Она говорила с ними, советовалась, делилась тайнами… и ей казалось, что они отвечают — едва заметным покачиванием на воде.
В этот раз её движение оказалось неосторожным. Деревянная фигурка богини Исиды*, заткнутая за пояс, выскользнула и с тихим плеском упала в воду.
— Ой…
Фигурка качнулась на поверхности и поплыла к лотосу. Иситнофрет наклонилась, чтобы достать её — но вдруг замерла. Фигурка дрогнула… и начала медленно уходить вниз. Она нахмурилась.
— Дерево… тонет?.. — Что-то в этом было неправильное.
И в тот же миг воздух прорезал резкий стрекочущий звук. На лотос опустилась огромная стрекоза. Застыла, нагло уставившись на Иситнофрет своими стеклянными, почти человеческими глазами-сферами. И вдруг — голос. Сначала — глухо, словно издалека. Потом — всё ближе, всё отчётливее. Стрекоза стала почти истошно орать:
— О величайшая из богинь… О солнце земли нашей… О мать бога и надежды небес… Пробудись и воспрянь ото сна своего…
Иситнофрет вздрогнула. Голос был знаком. Слишком знаком. Он словно срывал с неё остатки сна, слой за слоем.
— Бог Хепри* уже принёс нам новое утро… И бог Кук* отступил в свои тёмные чертоги…
Она поморщилась. Какой хороший был сон… Побывала в юности. Почувствовала себя чистым папирусом, без единого корявого иероглифа. Вот принесло её! «Только не она… Вот уж кого не призывала ни Нут*, ни сама Исида…»
Иситнофрет упрямо не открывала глаза. «Не буду… пусть хоть охрипнет… Начинать утро с неё? Боги, избавьте… Великая Нут, укрой меня своим телом от её слов… забери её от меня… Не дай ей меня доесть!» — металась она мыслями. Замерла, делая вид, что всё ещё спит.
Но голос уже был рядом. Избавиться от него было невозможно.
Это была жрица богини Хатхор* — Бентришур. При дворе она считалась её подругой и главным советником. Что было между ними на самом деле — знали только время и их память.
Бентришур умела управлять ею, держать её. Не силой. И не словами. Чем-то более тонким. И потому — более прочным. И делала это так тонко, что окружающие видели обратное.
Иситнофрет устала от неё. От её намёков. От недосказанности. От постоянного ощущения, что за ней наблюдают. От ощущения, что её жизнь читают, как раскрытую табличку.
Она устала.
Тяжёлые шторы зашуршали — раздвигаемые властной рукой диктаторши. У дверей звякнула броня стражи: похоже их выдворили из покоев.
Теперь — без свидетелей. Голос Бентришур изменился.
— Вставай, Иситнофрет. Хватит притворяться. Ты что, оглохла? Есть новости.
Иситнофрет медленно потянулась, словно только что пробудилась. Если к ней так — она ответит тем же.
— Что тебе, ворожица, от меня нужно? — лениво протянула она. — Ты врываешься в мои покои, как необъезженная ослица… — Она перекатилась на край ложа и приоткрыла один глаз. — О боги… когда я отдохну от твоих покушений на мой покой? Ты совершенно обнаглела. — Слова звучали мягко. Почти игриво. Но за ними стояло совсем другое. Старое. Накопленное.
Ей хотелось разорвать эту женщину. Уничтожить. Стереть. Избавиться от неё. Раз и навсегда. Но нет! Ей приходится терпеть эту змею.
— Ладно, не скрипи, — отмахнулась Бентришур. — Без меня ты бы давно пропала. Кто бы тебя вытаскивал, когда твоё царское величество садилось в очередную лужу?
Знакомый тон. Уничижительный. Привычный. Почти ласковый в своей жестокости.
Иситнофрет сжала зубы. Слишком многое связывало их. Многое было сказано — и не сказано. Слишком много нитей её прошлого держала в своей руке эта дочь скорпиона, связав их в одной упряжке, слишком опасной тайной. Пришлось снова надевать маску царственного равнодушия к глупости плебеев.
— Ты с утра решила потоптаться на моей голове? — зевая, протянула Иситнофрет. — Пусть другие верят, что ты великая жрица богини Хатхор… — Она медленно подняла взгляд. — А мне не надо шлифовать мозги песком. Ты как была рыночной гадалкой — так ею и осталась.
Тишина между ними повисла тяжёлая. Знакомая. Как воздух перед грозой.
Когда-то всё было иначе.
Они были молоды. Много лет прошло, и трудно уже сосчитать, кто кому сделал больше добра или зла. Они обе служили во дворце: Иситнофрет была дочерью дворцового смотрителя Тримидата; Бентришур тогда прислуживала в храме богини Исиды при дворце. Она — сирота и жила при храме сколько себя помнила. Её подкинули новорождённой. Им было по шестнадцать, когда они встретились.
И эта встреча определила судьбы Египта.
—————
Исида — одна из величайших богинь древности, ставшая образцом для понимания египетского идеала женственности и материнства.
Хепри — солнечный бог, изображавшийся в виде жука-скарабея. Скарабеи ассоциировались с силами, которые катают Солнце по небу. Ночью Хепри катал Солнце под Землёй.
Кук — бог ночной темноты.
Нут — древнеегипетская богиня Неба. Ежедневно проглатывает звёзды и солнце, а затем рождает снова.
Хатхор («дом Гора», то есть «небо») — в египетской мифологии богиня неба, любви, женственности и красоты.