Четвертая история про Бела

Алешка, по прозвищу Бел, перешел Рубикон – в мутной воде он без труда выловил рыбку и сбежал от работы в лес. Подвел под расстрел сотню друзей и получил за каждого по рублю. Его любовь стоила того, чтобы спать, а смерть – пить. И крыльям своим он не мешал расти, и их выросла тысяча штук. Но довольно фактов, пресных как дождь в октябре!
В тот раз Алешка радовался своим ладоням и рисовал пейзажи углем. Его друзья добрые как материнские глаза и старые как земля под ногами, Володя и Михай, торжественно вошли к нему из небытия за дверью. Два револьвера легли на стол и стало о чем говорить. «Его повезут в семь», – начал Володя. «В семь двадцать машина будет на Театральной», – продолжил Михай. «В семь двадцать одну он задышит свободой», – кончил Алешка и пейзаж был готов.
Тюремный автобус тощей свиньей катился по улицам, и лучшие грешники сидели в нем. Погода играла май, и на Театральную автобус повернул, сверкая солнцем. Сирень так и росла, а усатый водитель закровил лицом, когда трое стоящих на дороге послали свинцовые поцелуи, отчего железный зверь опьянел и нелепой выходкой завалился на бок. Рухнувший мир ещё скрежетал об асфальт, а крепкие ноги, выбив дверь, уже топтали полицейские морды. Миролюбию гостей не было предела, и улыбчивые револьверы исполнили дипломатию: «Не лишайтесь всего» – и мундиры послушно обняли пол.
«Серега!», – Михай разгребал арестантскую кучу. «Серый!», – Володя увидел знакомый шрам и протянул руку. «Сережа», – пал духом Алешка, на которого пялились свернутая шея и черный рот – спасательный круг оказался камнем.
Теперь стоит закончить, ибо Бог закрыл глаза, и троица, потеряв друга, перестала быть святой – зло вырвалось наружу, и револьверы пели красными фонтанами, пока вопли не стихли.