Шестая история про Бела

Алешка, по прозвищу Бел, едва солнце раздавило землю, уже стоял по щиколоть в развалинах и кожа его вдыхала море.
Предрассветный форум на кухне в Феодосии постановил: клад где-то есть. Хотя это открылось не вдруг: сперва обласканный спиртом Володя в попытке свергнуть городского главу шагнул револьвером в окно, но был схвачен зубастым Михаем за исподнее – и передумал. Следом уж и сам дипломированный антисемит молотя безжалостными лозунгами пробудил рыжекудрую Сару, дочь хозяина нумеров, чья возникшая сонная грудь наполнила рот слюной и будто мясо на костре поманила было своим запахом отчаянного борца с бейгелями в синагогу. Но к счастью для дела Алешка вовремя бросил монету и ловкая Сара, колыхнув бедрами, ушла в дверь, оставив Михаю застывшее лицо, отчего он затем молчал.
Лишь поддельный греко-католик Димас, полночи целовавший собственные губы и в пьяной дремоте поминавший фальшивую родину, смиренно ждал, пока деловито молчащий Алешка выбьет себе огнивом Божью искру; а когда комната наконец осветилась, зажмурившись, согласился: клад – обязательно!
Кожа дышала морем, смеясь от соленой щекотки, покуда Алешка мусолил сигарету и обдумывал план. «Имей план и наган», - учили Бела дошлые сибирские зэки без зубов и совести и помирали под вечер как церковные свечи – годы назад Алешка жил хорошо: весил почти ничего, жрал кору и костлявых белок, и бежал широкими реками на юг, ибо каторга оказалась скукой, а бездушная тайга лишена вдохновения и женского общества, которое здесь, в Крыму, цвело в изобилье.
Алешка смотрел на корабли, стоящие в порту как пироги на блестящем противне и гадал о начинке – судно требовалось крепкое, шустрое и с толковым капитаном.
«Куда намереваетесь?» - влетел в ухо звук молдавского цвета. Алешка обернулся – портовый человек, обтянутый жухлой кожей улыбался горбатым носом и зеленел глазами, его потемневшая от солнца голова была лысой. План заблестел, как капля мазута на бетонном причале.