Уснуть в шезлонге у моря, главы 11-15

Глава одиннадцатая. Сердцу не прикажешь…
 

    Наталья обрадовано поднялась навстречу Юрию: «Наконец-то, Юрий!»
  «Что-то ещё случилось?» - забеспокоился он.
«Да, вчера утром следователь вконец измучил своими вопросами. Он наверняка подозревает меня в сговоре с убийцей. Требует доказательств,  алиби!»
«Но ведь у тебя нет с этим проблем!  Ты ушла с пляжа в сопровождении телохранителя, он и подтвердит твою непричастность».
«Конечно, если бы  телохранитель не исчез со дня убийства! Он понял, что придётся отвечать следствию не на один вопрос и попросту удрал!»
«Вспомни, кто мог бы подтвердить твоё алиби? Может быть, в отеле, парикмахерской, прислуга, наконец!»
«Вряд ли кто-то видел меня в отеле. К администратору не обращалась. Прислуга была отпущена,  и  парикмахерская  в тот вечер не понадобилась, справилась сама».
«Главное, не надо отчаиваться, соберись с мыслями!  Найти бы того мальчугана, что приносил тебе записку. Кто его посылал?»
«Да, найти бы… А, если никто не посылал, и ребёнок стал свидетелем преступления? Тогда он видел убийцу!».
«Мальчика узнала Людмила Васильевна во время следственного эксперимента на пляже.  Шустрый малый, подслушивал и дал дёру!»
«Она ещё не уехала из отеля?»
«Нет, Наташа, она просто переехала».
«Интересно, куда?»
«В мою времянку! Только ни гу-гу!» - он осторожно приложил указательный палец к её губам. Наташа обрадовалась этой новости, как ребёнок: «Ну, вот и хорошо!» Она взяла его руку и прижалась щекой к ладони: «Какая сильная у тебя рука, мой спаситель!»
«Ладно тебе, Наташа, самая обыкновенная!» - он отдёрнул руку и помрачнел.
«И чего ты во мне нашла? К тому же без бабок!»
«О несчастье! Оно является опорой счастья».
«Это Лао Дзы?»
«Да. Но ты-то каким духом…»
«У нас говорят: «На чужом несчастье счастья не построишь».
«Сердцу не прикажешь, кого любить».
«Прямо, уж, так сразу «любить!»- сказал он, однако, чувствуя, как приятная истома разливается по всему телу.
«Да , Седальский заботился обо мне: покупал украшения, делал дорогие подарки. Но он пользовался мною, как вещью. Знаю, многие с завистью смотрели нам в след. Что из того, что я красивая? Счастья-то не было».
«Наташа! Я женатый человек и к тому же венчанный».
 Замигала красная тревожная лампочка. По рации поступил сигнал о тонущем мужчине.
«Вот так всегда! Только стоит подумать о тебе, как что-то обязательно помешает! Прощай, Наташа!» - кричал он уже на бегу, подхватив снаряжение.
«Не везёт, так не везёт!»
И уже из лодки: «Пусть повезёт тому мужику!»
На этот раз Юрий не успел и парня, заплывшего за буйки и перебравшего накануне в баре, откачать не удалось… Остановка сердца.

  Глава двенадцатая. Помоги, Владычица Пресвятая!
   Домой Юрий пришёл пьяный в мат. Мысли его путались, как и слова: Татьяну он назвал пару раз Натальей и просил прощения, получается, у той чужой женщины. Завалился на диван  и заснул не раздевшись.
   Татьяна была в отчаянии. Утром он незаслуженно обидел её: разве она не желает иметь детей! Что только не предпринимала, к каким врачам не обращалась, столько болезненных процедур выдержала. Всё напрасно! Это несчастье и привело её в храм три года тому назад. Посоветовала мама обратиться к священникам: мол, «бывают случаи исцеления, если люди у Бога его ищут!»  Вошла под величественные своды старинной, чудом сохранившейся церкви и как-то сразу поняла, что ей здесь нравится. Сначала заходила, чтобы свечу поставить у иконы, а потом и подольше задерживалась. Беседы с батюшкой открыли глаза на многое, что до сих пор оставалось незримым.   И только месяц тому, как они с Юрием решились на венчание. Венчание – это обет Богу о нерушимости брака и безусловного сохранения верности друг другу в горе и радости семейной жизни. Татьяна очень надеялась, что у них с Юрием после этого церковного таинства, когда брак освящается божественной Благодатью, непременно родится малыш. Но пока начались одни неприятности и искушения. Как помочь мужу выпутаться из сетей соблазна?
   Ночью она долго молилась и просила помощи у Матери Божией, Пресвятой Богородицы: «Помоги, Владычица Пресвятая! Открой очи сердечные моего мужа, не допусти его погибели! Отведи от нас беду! Люблю я его, и он давал клятву любви и верности. Что же с ним? Совсем голову потерял….»
  Юрий встал раньше всех: мучила жажда. В эту минуту у многих перепивших пробуждается совесть. Что же он творит? Совсем тормоза отказали! Выскочил во двор и окунул голову в бочку с дождевой водой.
 Стало немного полегче. Когда вернулся в дом, Наталья уже поднялась. Она молча собиралась в детский садик, где работала воспитательницей. Между бровей на лице – скорбная складка. На стол поставила холодную, запотевшую банку с солёными огурцами из погреба. Юра с благодарностью посмотрел на неё и вдруг спросил: «Не знаешь, когда батюшка Василий в храме будет?» Батюшка Василий исповедовал Юрия перед венчанием.
«Да, пойди и узнай сам!»
 А сердце ёкнуло: «Хорошо! Хорошо! Слава Богу! Иди скорей в храм! Пресвятая Богородица, помогай!»
 Уже у дверей он быстро подошёл к Тане, виноватый и серьёзный: «Прости! Но ты не подумай, ничего такого у меня с Натальей не было, кроме разговоров».
 Татьяна,  пересилив обиду,  хмыкнула: «Разговоры, да, разговоры, слово к слову тянется!...» - и пошла, нет, проплыла мимо какая-то величественно - строгая и красивая: волосы аккуратно уложены короной на голове, костюмчик ладный. А главное, было в ней что-то светлое, как облако, на которое в детстве дети мечтают попасть, да так и вырастают, не дотянувшись.
  Юрий обомлел: «Ну и дурак же я! От добра, добра не ищут!»

   В этот день отец Василий был в храме и уже собрался уходить, как на крыльце встретил Юрия. Тот обрадовался: «А я к Вам, батюшка, нужен совет».
Рассказал Юрий  о всех событиях: о встрече с Натальей, влечении к ней, её посещениях, об убийстве Седальского, об утонувшем вчера, не спасённом им парне. Батюшка, молодой ещё мужчина, но уже с поседевшими висками после участия в военных действиях на Кавказе, внимательно выслушал Юрия и дал ему совет: «Ты, Юрий, обещал Богу верность жене хранить и обязан слово держать не только на деле, но и в слове, и в помыслах своих, поэтому не желай чужой женщины, ибо уже за это придётся отвечать! Успевай ещё в этой жизни принести своё покаяние. Бог ведь не обещал завтрашнего дня человеку. Приходи на исповедь, дерзни, подготовься к причастию. Оно укрепляет нас в духовной брани.  А, если по немощи своей не можешь удержаться от дурного помысла, то в самый момент, охватившей душу страсти, обратись к Богу. Он ждёт твоего обращения. Только два слова: «Господи, помилуй!»- произнеси от всего сердца. Запрети Наталье приходить к тебе. Своим ни «да», ни «нет» ты вводишь её в искушение.
   Утонувшего парня не водкой поминать надо. Если крещёным был, то в храме можно панихиду отслужить. Не казнись, ты же не остался с Натальей, а бросился ему на помощь. На всё Божия воля. Не пил бы он накануне в баре, не полез бы в холодную воду и, глядишь, жил бы ещё.
  Молись о раскрытии преступления. Как следователя звать?»
«Коротков Александр Александрович».
«Мир тесен, Юра! Это мой сослуживец. В расследовании ничего не утаивай. Хороший мужик. Удачи тебе!»
И на прощание: «Татьяну свою береги, не терзай её! А если она тебя бросит? Такое сокровище потеряешь!»
 
 Таня вывела детей на прогулку, как позвонил Юрий: «Таня! Давай ребёнка в Детском доме возьмём!»
Он будто прочитал её мысли: «Юра, дома об этом поговорим, ладно?»

Глава тринадцатая. Печальная

  Людмила была предоставлена самой себе и целиком погрузилась в чтение. Очень мудрое изобретение - книги! Это источник общения с личностями, принадлежавшими к разным историческим формациям, с современниками и далёкими земными странниками прежних веков.
  Вероятно, до грехопадения, когда люди не были изгнаны из Рая, они, имея божественную сущность, могли общаться друг с другом, обмениваясь просто потоками мысли. Прозрачная душа была обозреваема. Теперь же многие искусно скрывают то, о чём думают. Отсюда появились такие выражения, как «второе дно»,  внутреннее «я».
  Некоторым святым за великие испытания был возвращён божественный дар понимать «первое» человеческое, настоящее слово. И, как же они страдали, внимая нашим лукавым мыслям! Не все выдерживали груз такого знания.
  Есть выражение: «чтение между строк». Уж, не о том ли понимании «первого слова» идёт речь?
  Хорошо написанные книги спасают от собственного расстроенного инструмента души, переносят в иное время, где страдали не меньше нашего. Переключишься на чужую боль и своя затихает.
 Вот так и Людмила, зная особенности чтения, как лекарства,  отвлеклась от мрачных реалий действительности.  Она читала хорошую книгу, прерывалась только, чтобы поесть, попить, да поговорить по телефону с сыном. Так прошёл весь день.
  Вечером она невольно стала свидетелем целого театрального действия: опять изрядно выпивший Юрий, цепляясь за  забор, пробирался домой, где его у ворот встретила расстроенная Таня. Он чего-то там лепетал, обещал исправиться и хотел уже, как не получилось: обмывали с напарником какое-то его «дельце». Танечка, ай, да, умница! Ни одного осуждающего слова ему в ответ. Помогла в дом зайти. Пошутила: «Явился мой моряк, да с печки бряк!» Вот так выдержка!
  Пришла к Ларисе, пригласила на ужин под лозами винограда, и они вдвоём вечеряли в сопровождении богатырского Юриного храпа, доносившегося из открытого окна в спальне. Таня, конечно, переживала, но был в ней какой-то здоровый оптимизм и вера в то, что всё непременно будет хорошо! Доброе и строгое лицо её располагало к себе. Такие лица у русских женщин теперь встречаются всё реже. Порой неулыбчивые, но чуть приоткрой им себя, как лепестками алой розы раскрывается бутон их чуткого сердца.
 И Людмиле захотелось поведать ей свою душевную боль, свою обиду на Анатолия. «Столько всего пережили вместе, а осталась ему чужой» …
  И она говорила долго, о чём прежде молчала, утопая в Таниных сочувственных очах. Наконец, затихла, всхлипывая, как ребёнок.
 Желая хоть чем-то помочь, Таня  побежала в дом за молитвенником.
 «Давайте вместе помолимся Пресвятой Богородице, чтобы она умолила Сына своего, Господа Бога, помиловать нас и мужей наших, наставляя их на добрый путь. Где двое - трое молятся, там сам Бог посередине!»
  И женщины молились вместе, опустившись на колени перед старинной иконой. Читала Татьяна, а Людмила Васильевна старалась не пропустить мимо сердца ни единого слова.  И просто своими словами говорили…
  Действительно, стало легче. В какой-то сладкой истоме она впервые быстро уснула в эту ночь.
   
  Утром второго дня Людмила Васильевна осталась в доме одна: был понедельник, началась трудовая неделя, хозяева отправились на работу. Почему бы ей не пойти к морю? Здесь далековато от «Голубой волны». В этом районе берег не очень удобный, скалистый, поэтому почти безлюдный. Взяла с собой фотоаппарат, чтобы запечатлеть живописный местный ландшафт. Пробиралась по узким тропинкам, самодельным лесенкам то вверх, то вниз, изредка встречая полураздетых отдыхающих. День обещал быть знойным. Купила в маленькой лавке минеральной воды, два пирожка с капустой и вышла к морю.
  Постелила надувной матрац, села на него в тени скалы, оглянулась вокруг. Никого подозрительного: полная мама с ребятишками, бабушка с внуком, чуть подальше – молодая семья с малышом. Скалистый берег поднялся стеной, будто оберегая покой моря и разбросал повсюду свои глыбы, подобные большим и маленьким слонам, припавшим к живительной влаге.  Погода некупальная: море волновалось.
 «Интересно, в слове «волноваться» тоже живёт море: ибо не найти сравнения краше, описывая приливы и отливы чувств!»
Волны с разбегу ударялись о камни, будто желая их сдвинуть с места. Откатывались разочарованные назад и шипели, негодуя: «Ш-ш-ш-шшш!» — готовясь к новому броску.
 «Кто же тебя рассердил, море?  Но и таким тебя видеть – удовольствие.
 Наверное, давным-давно, глядя на тебя и открывая, нечто большее, чем Одер или батюшка Рейн, практичный немец сказал: «Meer»!  Удивление его разливалось в долгом «Э». Ведь есть ещё слово «mehr» , которое по-немецки означает «больше».
 Англичанин восклицал:  «sea»! «И» долгое, бесконечное, как и ты, море, «И» призывало смотреть и смотреть на тебя. Ведь есть ещё слово «see», которое  означает «видеть, смотреть».
 
   Русский человек, поражённый твоим величием, море, воскликнул в необъятном восторге: «О-О»! Не наивный, лицезрев всю мощь бескрайней стихии, тонущих и разбиваемых в щепки кораблей, и поглощаемых бездной людей, он знал, что там, где море – бывает и настоящее горе. «МО-ОР»? В нём и восхищение, и погибель. В нём русский характер с родной и близкой сердцу грустью.
 Людмила Васильевна, филолог по образованию, пыталась отвлечься  этимологией, происхождением, слова «море» в известных ей языках и, любуясь на разгул стихии, делала, как ей казалось, впечатляющие снимки. Она взобралась на каменную площадку повыше. Щёлк – скалы, ещё щёлк – фигурка мальчика, скрывающаяся за валуном….
  Стоп! Это же он! Тот самый мальчуган, который крутился у шезлонгов на пляже.
Людмила соскакивает, фотографирует и бежит вслед за ним: «Мальчик! Стой, дорогой! Куда же ты?» 
Она, запыхавшись, спускается вниз, потом карабкается вверх  к шоссе. "Только бы успеть, догнать..."  Вот и шоссе. "Где же он?"
Людмила оглядывается вокруг, как её тут же сбивает машина, и она отлетает далеко в сторону, теряя сознание…
Глава четырнадцатая. Да здравствуют, мусорные кучи!

   В детстве он часто играл с соседскими мальчишками в "войнушку", потом подрос и попал на войну настоящую в «горячей точке» Кавказа, где ежедневное убийство было страшной нормой жизни. Теперь для многих наступило мирное время, но не для Александра Александровича Короткова. На столе его кабинета лежало дело ещё не раскрытого злодеяния, и пока убийца разгуливал на свободе, кому-то в данный момент могла угрожать смертельная опасность.
  Александр Александрович не спешил домой. На чистом листе бумаги появлялись кружочки со стрелочками. Следователь систематизировал и анализировал собранную им информацию.
  Седальский Анатолий Сергеевич, жертва, значительная фигура в своём городе, мог многим помешать. Торговый центр, хозяином которого он являлся, был действительно крупным и не единственным его предприятием. Кто наследники? Детей у него не было. Жена погибла в автокатастрофе в прошлом году. Настораживали фальшивые доллары в бумажнике. Как они к нему попали? Возможна связь с фальшивомонетчиками. В последнее время участились случаи появления фальшивой валюты по всей стране. Нередко удавалось раскрывать подпольный "Монетный двор" искусных умельцев. Один из них недавно прекратил своё существование и в его городе. Судя по полученной информации, в деле фальшивомонетчиков Седальский Анатолий Сергеевич никак не фигурировал. Однако, почерк изготовления по описанию был идентичен с валютой из разгромленной банды.
  Наталья Сергеевна Свинцова, его подруга. Судя по всему, женщина для приятного досуга. Она приехала вместе с Седальским. Был ли у неё повод для его устранения? Они познакомились якобы совершенно случайно в ночном кафе. Алиби её оказалось под вопросом. Телохранитель, с которым Наталья отправилась в отель, сбежал в вечер убийства. По крайней мере, его никто не видел с тех пор.  Настораживает история с бумажником. Зачем она выбрасывает его в окно? Что бы не торопиться с отъездом? Действительно, настолько влюблена в Юрия? Да, он парень что надо, но женат и совсем не богат. Может ли такая, явно обласканная вниманием мужчин, красавица тривиально увлечься нищим, но красивым парнем?
  Следователь Коротков просматривал ещё раз результаты экспертизы, полученные накануне. Он пытался свести воедино все факты совершенного преступления.
  Потожировые отпечатки пальцев на рукоятке ножа отсутствуют, следовательно, действия убийцы были продуманными. Удар точный, после которого наступила мгновенная смерть, нанесён из-за спины, левой рукой.
 Преступник знал о привычке Седальского засиживаться подолгу в шезлонге у моря, потягивая из горлышка креплёные напитки.  В крови его обнаружена приличная доза алкоголя и снотворного. В тени мужчина был почти не заметен. У другого края террасы находилась спящая женщина, которую убийца сразу просто не увидел. Или заметил, но подумал: «А вдруг всё обойдётся?» Удивительная штука, жизнь Людмилы висела буквально на волоске.  Смерть прошла мимо. Елизавета Романовна сказала бы: Ангел отвёл, не настал ещё час человека покинуть этот мир.
   Появление собаки  в отеле. Случайность?  Галлюцинации? Вряд ли. Людмила Васильевна не производит впечатление психически неуравновешенного человека. Она предусмотрительно покупает газовый баллончик. Опять Ангел Хранитель помог? Собаку вполне можно было провести через служебный вход. Кто мог это сделать? Либо работники отеля, либо кто-то из их друзей - знакомых. Пребывание животных в этом отеле не разрешено.  Унести отравленное животное можно в большом бауле, так же, через служебный вход, но опрос служащих ничего не дал. Возможно, между ними существует круговая порука? Свои своих не выдают? Никто не видел ни человека с собакой, ни собаки, самостоятельно разгуливающей по отелю. Просто наваждение какое-то!
  Людмила Васильевна упоминает о моторе. Что это был за мотор?  На песке неподалёку есть следы протекторов шин нескольких машин. Здесь же находилась машина Седальского, отвозившая Наталью в отель. Тот же автомобиль с телохранителем – водителем за рулём, должен был забрать его. Водитель-телохранитель оставил машину у входа в отель и бежал.
  Скорее всего, он возвращался, нашёл хозяина убитым и скрылся? Сам он по времени совершить убийство не мог, если верить показаниям Натальи Свинцовой. Личность телохранителя устанавливается.
 Седальского заметили полицейские, хотели предупредить о том, что не безопасно спать на берегу, но обнаружили уже бездыханное тело.
 
   Зазвонил телефон на столе. Из дорожно-постовой службы сообщали о несчастном случае с Людмилой Васильевной. Её сбила машина на шоссе у моря, шофёр скрылся с места происшествия. Свидетелей нет. Она была жива на тот момент, как её нашли, с открытым переломом ноги, без сознания.  По счастливой случайности, в этом районе дорожники ещё весной проводили субботник по очистке территории от мусора и сваленный рядом с трассой в мешках в большую кучу, он спас ей жизнь, воспрепятствовал иным серьёзным ранениям.
  «Эх, Людмила Васильевна, предупреждал же Вас, просил не покидать дом Загайновых… Надо сообщить о случившемся её сыну Сергею. Однако, везёт же Вам, Людмила Васильевна! Да здравствуют, мусорные кучи у дорог и наша российская безалаберность!».

Глава пятнадцатая.  Наталья
  Если Наташа Свинцова силилась припомнить рядом с нею мамино лицо, ничего не получалось. Всплывали лишь обрывки радостных и грустных ощущений: нежная светлая кожа, приятный запах духов, полупрозрачное шифоновое платье.  Она открывала семейный альбом, лежавший у бабушки на ажурной салфеточке комода, и находила фотографию миловидной, но совсем не близкой для неё женщины. Это и есть её мама.
 Фотографии отца не было вовсе. Наташа – незаконнорожденный ребёнок, оставленный на попечение бабушки, да так и совсем забытый людьми, произведшими её на свет. Трагедия была в том, что она – результат нежеланной беременности. Нельзя сказать, что росла без любви. Нет, бабушка старалась изо всех сил дать ей и тепло, и ласку, и хорошее воспитание, и достойное образование.  Но, когда подросла, сердце её сжималось и еле сдерживались слёзы обиды при виде сверстников, нежно обнимающихся со своими родителями. «Где же вы, мои папа и мама? Бросили меня, как Гадкого утёнка в сказке Андерсена», - часто ночью шептала Наташа, обливаясь слезами, уткнувшись в подушку. Иногда она представляла, как найдёт их и простит им всё, и заживут они счастливой семьёй, да так и засыпала. Днём боялась расстроить бабушку своими вопросами, страдающую болезнью сердца, и без того переживающую за судьбу внучки.
  И вот однажды, когда она, всхлипывая, комкала край одеяла, на плечо легла тёплая, шершавая бабушкина ладонь: «Не плачь, Наталочка, не плачь! Ты не представляешь, каково было твоей матери выносить тебя и не сделать аборт! Ведь каждый мог её осудить, втоптать в грязь. Столько она натерпелась!    Соблазнил её курсант из военного училища, а когда сказала ему о беременности, даже слушать не захотел! И тут, как раз, распределение у него, умотал, и концы в воду! Упросила я дочку тогда не слушать советы подруг, не прерывать беременность, обещала поднять тебя на ноги, тем более, что и её я вырастила без отца. Я позволила ей уехать из дому через год после твоего рождения в надежде, что начнёт свою жизнь «с чистого листа». По слухам, вышла удачно замуж.  Муж богатый человек, но, к несчастью, совсем не любит детей, не позволяет ей родить, и она не решается рассказать ему о нас. Бог даст, объявится как-нибудь». Но мать так и не приехала. Поговаривали, что стала прикладываться к вину, заглушая тоску.
 А Наташина печаль  омылась вешними дождями, угловатый и нескладный Гадкий утёнок превратился в девушку редкой красоты. Но тем в большей строгости воспитывала её бабушка: "Выучись сначала, а потом о женихах мечтай!" Потому, как внучка обладала хорошими вокальными данными и музыкальными способностями, решили, что будет поступать в колледж культуры, станет хормейстером.
 Бабушка, её родная кровиночка, свет в окошке, умерла после его окончания,
 будто завершила свою программу «максимум», выполняя обещание поднять на ноги внучку. В стране началась грандиозная Перестройка и переломка многих неподготовленных к ней человеческих судеб. И вот тут не выдержала Наташа, оказалась не там и не с теми.  Рядом-то больше не было зоркого и строгого бабушкиного досмотра. Хормейстеры оказались никому не нужны. Да и хоров-то почти не осталось. Сама не поняла, как очутилась в постели с сутенёром. И тот прошлый мир, что казался ей столь несправедливым к ней, вдруг вознёсся до райской выси, когда она ступила на круги ада…

  Седальский после смерти супруги, погибшей в автокатастрофе то ли от передозировки наркотиков, то ли  от сильного опьянения, был её частым богатым клиентом. Привязанность его к Наталье становилась очевидной: он не желал более  ни с кем её делить, привёз в свой дом, который, мог бы стать тем  чудесным  семейным гнёздышком, воплощением детской мечты, да вдруг оказался лишь призрачным «замком на песке».
 
  На стене гостиной висела фотография его умершей жены, её мамы…