Пушкин

Тени от свечи плясали на стене. Молодой человек сидел за столом и задумчиво дёргал бакенбарды. Ах, ну где же вдохновение? В размышлениях он не заметил чуть изменившееся движение воздуха, мерцание света.
– Что за кринж?! – за письменным столом сидел паренёк и удивлённо моргал. – Ты чё, Пушкин?
– Александр Сергеевич, – склонил голову Пушкин и огляделся. Яркий свет бил с потолка, комната изменилась до неузнаваемости. – Где я?
– Дык это… в Москве.
– В Москве… Любопытно.

Пушкин встал, прошёлся по комнате.
– Ну прикол, – воскликнул паренёк, всё ещё не веря своим глазам, во френды заценят!
– Вроде по-русски говоришь, а ни черта не понятно, – Пушкин остановился и строго посмотрел на парня. – Как зовут тебя? И какой сейчас год?
– А ты умён, – выдохнул парень. – Димка я. А год две тысячи двадцать пятый.

Пушкин присвистнул.
– Это я в будущее попал! А расскажи-ка, как здесь люди живут? Пишут ли?
Димка застонал.
– Пишут. Хотя нам и тебя хватает, задолбались учить на каждом уроке.
– Что учить?
– Ну стихи. Онегина этого.
Пушкин хмыкнул. Вот оно как! Потомки учат его стихи.
– Я памятник воздвиг себе нерукотворный, – пробормотал Пушкин.
– Пойми, ты для олдов краш, а нам кринжово, полный флоп на уроках, преподы буллят нас заданиями и вайб ваще нездоровый!

Пушкин потряс головой, словно ему в уши попала вода.
– Что ты лопочешь, не пойму никак?
Но Димку уже было не остановить.
– А Онегин этот, ну полный рофл, на хайпе выехал, а его тян Татьяна, ну, крашиха, норм прокатила, когда он соскуфился. В общем, идея зачётная, но как ты пишешь…

У Пушкина загорелись глаза.
– А ну-ка, сукин сын, раз уж я тут, помоги мне с терминологией вашей разобраться, сейчас мы подправим текст, чтобы вашему поколению болезному ближе было…

17.04.2025