Назад в СССР часть 26

                Пожар

В тот день, наш прапорщик повёз жену в больницу. Позвонил наш непосредственный начальник капитан Мартазин, и сообщил, что на каком то объекте из- за пожара выгорели кабеля. Поэтому, всю траву на капонире, нужно выдернуть так, чтобы не осталось  ни одной травинки. Оставив Шурика на связи, мы с Федотовым вышли оглядеться. Я попробовал дёргать траву, но она была сухой, и у меня это плохо получалось. Наверх выходили четыре толстенных кабеля, от передатчиков к антеннам, и если случится пожар, они сразу сгорят. Я закурил, и задумался, как же её окаянную выдрать? От непотушенной мною спички, трава вспыхнула, и огонь начал медленно её пожирать. Я сапогами затоптал огонь. На небольшом пяточке;, трава выгорела под корень.
- А ведь это вариант,- сказал я,- Федотов, ты как считаешь?
- Товарищ сержант, я не знаю, моё дело деревянное, как скажете, так и будет.
- Тащи со склада старые гимнастерки, ими и будем тушить огонь.
Через несколько минут, он возвратился.
- Главное, не давать огню разгораться, и контролировать его распространение, тебе всё понятно?- спросил я его.
- Так точно,- ответил Генка.
- Ну, тогда с богом, погнали.
Как только огонь доходил до кабеля, мы тушили его, всё шло так, как я и задумал. Часа через два наш капонир стал лысым, словно  солдат - первогодок. Я позвонил командиру, и доложил, что его приказание выполнено.
- А про склад ГСМ, вы конечно забыли, ведь я же вам не сказал. Так я вам говорю, что склад тоже нужно обезопасить, вам всё понятно?
- Так точно,- ответил я и, проклиная начальство, вышел прочь.
Метрах в пятидесяти от входа в наш “склеп”, в землю была зарыта железнодорожная цистерна с соляркой, для наших дизелей. Сколько в ней было солярки, никто не знал потому, что за все время моего пребывания здесь, никто в неё не заглядывал, а свет отключали только один раз, и то на десять минут. Рядом с цистерной, под открытым небом расположился небольшой , огороженный колючей проволокой склад, где  стояло несколько бочек с дизельным маслом. Перед входом стоял пожарный щит, с багром, конусным ведром, и топором, ну и, конечно же, лопатой. На земле ящик с песком. Вот собственно и все ГСМ.  Дальше, в сторону ракетчиков, простиралась равнина, сплошь заросшая густой травой, а ещё  дальше,  виднелись пусковые установки с ракетами.
 Внутри склада трава не росла, так как вся земля была насквозь пропитана маслом. Она росла вокруг склада, и цистерны. В дверях показался Шурик, и позвал Федотова, чтобы тот перегнал станцию на другую волну. Я остался один. Погода стояла безветренная. Я поднял с земли, какую- то тряпку, поджег её и бросил в траву. Всё происходило, как и раньше, пока огонь не добрался до цистерны. Пламя обогнуло горку, и непонятно откуда взявшийся  ветер, понёс его в сторону заросшей равнины. Ветер как будто рукой, хватал пламя, и швырял его вперёд. Трава разгоралась сразу в нескольких местах. Огонь распространялся с невероятной скоростью, захватывая всё большее пространство вокруг. Я схватил со щита лопату,  но не смог приблизиться к огню, даже на несколько метров. От  безысходности, я швырнул лопату на землю, сел и заплакал.
- Вот и сходил Толя в отпуск,- первое, что пришло мне в голову, - а ведь огонь движется в сторону пусковых установок, которые нацелены на Китай, до которого меньше восьмидесяти километров.
Я взвыл от досады, но ничего поделать было нельзя. Чёрный дым поднимался до неба.
- А ведь так же можно Третью мировую войну развязать,- мелькнула страшная мысль, - не дай Бог ракеты выстрелят.
 Подъехала поливальная машина ракетчиков, из которой выскочил рыжий майор, командир группы подразделений. Он орал на меня, и матерился страшными словами. Неожиданно, пожар прекратился, и остановил его не рыжий майор, а широкий, заполненный водой ров. И снова меня защитил мой ангел- хранитель, или кто- то там ещё на небесах. Машина с майором уехала. О пожаре напоминало лишь черное, выжженное поле, да кое- где ещё дымящиеся головёшки.
Я думал, что отпуск мне зарубят, но ничего подобного не произошло, и через двадцать дней, я сел в поезд  “Владивосток – Харьков”, и поехал домой.