Герасим

Пологий берег сплошь покрытый травой, закончился песчаным, речным урезом, у края которого стояла тихая вода. Вода неглубоко покрывала чистый песок, медленно опускавшийся в глубину к отдалённым камышам, сквозь шевеление которых, можно было рассмотреть большую воду. Из песка меловодья росли старые ивы. Здесь был их лес и, очевидно, что эти ивы отлично приспособились  подолгу стоять в воде, ведь многие из них, выпустили дополнительные, белёсые корешки, расположенные кольцами на стволе, точно по уровню воды.
Я потоптался у кромки воды, а потом вдруг, сбросил кроссовки со съехавшими к пальцам носками, закатал брючины и осторожно ступив в тёплую воду, принялся в непонятном восторге, бродить между стволами по мелководью, касаясь их ладонями, загребая воду ступнями и улыбаясь не кстати. Ласточки-береговушки слетелись ко мне, ястреб отстанённо зачертил над кронами, чайки мелькнули между стволами...
Голова моя остыла, меня захватило спокойствие редкого плеска слабой волны, лёгкого шороха ветра и звука лодочного мотора, преломлённого мутной призмой сырого дня середины лета...
Мне бы очень хотелось идти дальше по песчаному дну к большой воде, к камышам, к холодным всполохам, но у меня намокли закатанные брючины, ласточки, сделав круг, расселись на берегу, ястреб и чайки исчезли из виду...

И только поэтому я повернул обратно.