Ярополец. Забытый, но живой

На неделе, на пике эмоций от повести «Ангел Таша», меня потянуло в Ярополец. Туда, где воздух ещё хранит пушкинский слог. Усадьба находится недалеко, и я уже бывала здесь раньше — в те счастливые времена, когда Ярополец был неизменным фоном для свадебных фотосессий. Я помню ухоженные дорожки, помню, как молодожёны непременно останавливались у причудливых ворот-башен, чтобы запечатлеть своё счастье на фоне изящных розовых зданий.

Судя по стихийным стоянкам у обочины, традиция не утрачена — свадьбы сюда приезжают до сих пор. Но встреча, которую уготовил мне Ярополец в этот раз, оказалась совсем иной.

Бумага на воротах

Первое, что бросилось в глаза, ещё до входа, — лист белой бумаги, наспех примотанный скотчем к воротному столбу. Он болтался на ветру, выгорел до желтизны, но надпись от руки ещё можно было разобрать: «На территории музея НЕТ». Коротко, сухо, без объяснений. Это «НЕТ» словно бы стало эпиграфом ко всей прогулке.

Захожу внутрь. Слева — храм Рождества Иоанна Предтечи. Он прекрасен своей строгой гармонией, и в нём, к счастью, ещё теплится жизнь. Церковь действующая, территория ухожена, трава скошена совсем недавно. Вокруг высятся вековые раскидистые липы — те самые, что, возможно, помнят, как в усадьбу тёщи Натальи Ивановны Гончаровой въезжала коляска Александра Сергеевича. Храм был закрыт, но даже запертые двери не создавали ощущения брошенности — здесь чувствуется рука человека.

Трава по пояс

Однако стоило мне пройти дальше, за невидимую черту, отделяющую храм от усадебного парка, как картина разительно переменилась. Передо мной открылись те самые тёмно-розовые корпуса — они всё ещё прекрасны, они по-прежнему уютно обступают памятник поэту и старинную лиственницу в центре. Но всё пространство вокруг заросло высоченной, нетронутой травой. В этом году здесь, видимо, ни разу не брались за косу.

В этот момент я остро почувствовала себя героиней исторической драмы. Создавалось полное ощущение, что я попала на съёмочную площадку фильма о том, как некогда пустели и разрушались дворянские гнёзда. Тишина, запустение, и лишь ветер шевелит колосья, скрывающие былую планировку парка. Стало невыносимо печально: место важнейшего культурного и исторического масштаба пребывает в явном упадке. Ни одной вывески, ни одного указателя, ни одного человека, кто мог бы что-то объяснить. Только гулкая тишина и чувство, что время здесь остановилось — или пошло вспять.

Пушкинский след

Но есть в этом заброшенном царстве один светлый, трогательный штрих. У подножия памятника Пушкину лежали свежие цветы. Я приехала спустя несколько дней после дня рождения поэта, и букет явно был положен не случайным прохожим. Это маленькое, живое свидетельство того, что запустение — лишь внешнее, архитектурное.

В душах людей, в их благодарной памяти усадьба продолжает жить. Как писал сам поэт: «И ДОЛГО буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал». Ярополец по-прежнему пробуждает эти чувства. И пока у памятника есть цветы, пока сюда едут молодожёны и пока такие, как я, приезжают сюда за вдохновением, — у усадьбы есть будущее.

Но как же хочется, чтобы будущее это наступило скорее, чтобы «НЕТ» на воротах сменилось на «ДА», а вековая трава уступила место дорожкам, по которым снова зазвучат шаги.