Стихийная практика

Мой брат по духу сегодня собрался поехать на тренировку стихий в горы. Как раз прогноз погоды обещал ливень, что прямо на руку нашим планам. Я напросился посмотреть и поучиться. Официальный наш уровень в Ордене был равным — новоиспечённые Младшие Адепты, но у каждого, как всегда и везде, своя специализация. Мой товарищ Эналион довольно поднаторел в каббале, а во мне только-только начал просыпаться казуальный интерес к ней.

Добирались на джипе, чтобы забраться как можно выше. Целью было какое-то знакомое Эналиону плато, где из-за природного навеса возможно было развести костёр даже в случае тропического ливня. Для этих целей везомые в багажнике куча дров и канистра с соляркой жалобно постанывали и похрустывали на ухабах.

Чем выше мы поднимались, тем сильнее разыгрывалась буря: сначала поднялся мощный завывающий ветер, бьющий в боковины джипа, потом заморосил дождь, который к конечной точке нашего подъёма уже хлестал вовсю длинными струями. Мы остановились, в этот момент где-то рядом блеснула толстая молния и заголосил оглушительный гром. Мой брат радостно улыбнулся, выключив мотор, в его синих глазах было что-то похожее на безумие. Кто бы говорил: все маги безумны в той или иной степени, они всегда стараются выйти за границы (разума в том числе), просто контролируют этот процесс.

— Побежали! — крикнул Эналион и рванул открывать багажник. Я за ним.

Каждому досталось по огромной вязанке дров, свою я, честно говоря, еле дотащил до навеса, потому что ещё захватил пятилитровую полную канистру с топливом. Хоть мы и торопились под природное укрытие, образованное навесающей скалой, но всё равно заметно промокли: вода нещадно выливалась из чёрных туч, гром шумел во гневе, молнии ослепляли.

— Дрова промокли, дружище, — сказал я.

— Не боись, сейчас всё сгорит в пламени ядерного заряда! Совсем всё, — засмеялся Эналион. — Это я, конечно, шучу, такой радости мы не дождёмся, но костёр должен всё равно получиться знатным.

И костёр получился знатным, потому что мой брат вылил на высокую гору дров всю канистру сразу. И запалил спичками. Мне пришлось даже чуть отодвинуться в сторону, чтобы не обжечься.

— Да вспыхнет пламя! — возликовал Эналион и пошёл доставать из сумки свой рабочий посох.

Мы не жрецы и не священники, слепо чтящие одну религию и не смеющие заглядывать в иные лунки. Мы маги древнего Ордена, синкретично сочетающие множество систем, культов и традиций, с которыми успешно работаем и сотрудничаем. Выражаясь языком каббалы, наша цель — подняться до Кетер и выше, но не раствориться в свете Короны, а стать чистой Индивидуальностью и продолжить своё восхождение дальше, в более высоких парцуфах.

Эналион достал свой тёмный посох Мате Кавана из палестинского дуба длиной в два локтя. На посохе по всей его длине будто огнём горели буквы Йод Вав Цади Далет. Мой брат не был ни меккабелем, ни тем более цадиком, но согласно своим посвящениям, наработкам и Авторитету он был Бааль Шем. И сейчас он входил в эту ипостась и статус.

Эналион встал под навесом лицом к небу, поднял обе руки вверх, держа посох в правой, четырежды прочитал подключку Тетраграмматона и начал вибрировать имена Бога согласно сфирот. Он читал их снизу вверху, ибо профан по воплощению опускается духом в материю и продолжает плавать внизу, а маг поднимается вверх, переворачивая природу. Гром продолжал греметь, а ветер завывать, но им не под силу было заглушить магический голос адепта.

— Адонаи Мелек!
Шаддаи Эль Хаи!
Элохим Цеваот!
Адонаи Цеваот!
Йехова!
Элохим Гибор!
Эль!
Адонаи Элоа ве-Даат!
Яхве Элохим!
Йах!
Эхейе!

Его слова прожигали реальность и дробили пространство, их было слышно внутри, их было видно тонким зрением в виде сияющего ореола вокруг Бааль Шема. Он вошёл в статус, он пришёл не просить, а повелевать, и слово его — Закон.

Эналион вошёл в дождь и пошёл к краю скалы, с которого, я уверен, открывается прекрасный вид в хорошую погоду. Но не сейчас, когда чёрные тучи превратили день в ночь, а сплошные завесы дождя закрыли остатки видимости.

Адепт остановился, поднял посох вверх в небо и трижды твёрдо и жёстко произнёс:

— Vox Domini super aquas. Deus majestatis intonuit. Dominus super aquas multas!

И замер. Он будто не чувствовал порывы ветра и льющуюся сверху воду. Не прошло и пяти минут, как небо стало светлеть, дождь прекратился, а ветер слегка стих. Ещё через пару минут через поредевшие тучи выглянули яркие лучи солнца, пронзающие горный прозрачный воздух. Эналион обернулся ко мне с улыбкой. Ещё не всё.

Чуть поодаль росли несколько крупных берёз. Адепт подошёл к ним поближе, поднял посох вверх и провозгласил:

— Vox Domini confringentis cedros!

Ветер начал усиливаться. Через пару минут это был практически шквал, старающийся вырвать берёзы с корнем. Деревья стонали, потрескивали, гнулись к земле, листва их почти облетела от урагана. Я прижался к скале, чтобы меня ненароком не снесло.

Эналион взмахнул посохом в обрубающем жесте, и ветер стих.

Теперь костёр. Мой брат подошёл к полыхающему пламени, а я ушёл из-под навеса в сторону, чтобы не зацепило.

— Vox Domini intercidentis flammam ignis! — почти пропел адепт, устремив Мате Кавана сначала вверх, а потом на пламя.

Костёр с дровами развалился на две части, открыв проход. Пламя заметно стихло.

— Теперь стихия Земли, — скромно, почти задумчиво произнёс мой брат. Я бы точно задумался, потому что Земля — самая инертная и тугоподвижная, с нею тяжело работать. А ещё она слишком медленная на мой взгляд.

Эналион снова вышел на открытое пространство. Он весь сжался, как пружина, сосредоточился, напрягся. Даже со стороны были видны капли пота, выступившие на лбу.

— Vox Domini concutientis desertum! — низким басом прокричал он и высоко подпрыгнул, приземлившись на одно колено. Тыльной стороной посоха он ударил о землю. В ответ гора затряслась, а по земле от посоха пробежала небольшая трещина.

Я смотрел на своего друга и с улыбкой размышлял, что вот на таких адептов я бы с удовольствием посмотрел в "Битве экстрасенсов". А ещё бы я этих "игроков" в шоу отправил бы в раковый корпус. Да, там есть безнадёжные больные, которые всенепременно должны помучиться и умереть, таков их исход, им уже никто не в силах помочь. Но там есть и те, кого ещё можно излечить, вырвать из лап чёрной болезни. Вот и поработали бы экстрасенсы на благо людей и общества, раз такие сильные. Но тут же я понимал, что такого никогда не будет: маги уровня Эналиона не будут сниматься в передачах для толпы. Ибо Маг не кричит о своей силе, потому что его Слово — Закон. Закон не нуждается в аплодисментах и зрителях. Он просто есть и творит реальность.

Эналион встал, вид его был усталый, но довольный. Я подошёл к нему и пожал руку.

— Отлично получилось, брат, ты здорово продвинулся в работе со стихиями через эту систему.

— Да, неплохо, — он бросил взгляд на берёзки. — Но однажды я стану достаточно сильным, чтобы призванный ветер вырвал эти деревья из земли. Всегда есть, к чему стремиться и куда расти.

2026 год