Сбой связи на мосту

Эта с первого взгляда совершенно обычная женщина, темная шатенка со строгим, редко улыбающимся лицом, вызывала у меня странное ощущение, мне почему-то казалось, что в душе у нее глубоко спрятана тайная печаль. Ее непроницаемые глаза и немногословный разговор были подтверждением тому. Она работала в платной клинике мануальным терапевтом, я к ней обращалась не раз и всегда получала помощь.
Сегодня я была последней пациенткой и, выйдя из кабинета в хорошем настроении, совсем забыла про смещающийся позвонок. Уютная улочка со стилизованными под старину фонарями, на которой располагалась клиника, почти опустела, только не частые машины пролетали мимо. Декабрьские сумерки густо окутали дворовые многоэтажки позади меня, а вдоль дороги предновогодними огнями светились супермаркет и елка с гирляндами в центре небольшого сквера. Снега не было. Все это создавало романтическую атмосферу европейского Рождества, и я немного прошлась вдоль маленьких магазинчиков, рассматривая витрины, прежде чем сесть за руль.
И приключения начались.
Телефонный навигатор тут же проложил маршрут до моего дома, но не по скоростному диаметру, как обычно, а через мост Бетанкура, который распростерся виадуком, соединяющим Гавань с Петроградской стороной. Я давно здесь не ездила и даже обрадовалась  – значит, на съезде пробок не будет. Подключила телефон к дисплею своей «Киа», и жирные голубые линии на экране стали моим ориентиром в декабрьской темноте. Этот мост через Малую Неву и узенькую речку Ждановку был построен не так давно. Когда его открыли, я интересовалась, кем был этот неведомый мне Бетанкур, но уже забыла – то ли инженер, то ли полководец. В царские времена иноземных талантов хватало в России.
Еду по мосту и пытаюсь вспомнить, что я слышала про Бетанкура. А вокруг меня в  сплошной мгле редкие автомобили – как блуждающие звезды, а вверху тусклые желтые фонари на высоких опорах – как маленькие луны в облаках. Внизу размытые огоньки домов, отблески рекламы на недавно построенных высотках и  больше ничего не видно. Мост я проехала быстро, навигатор высветил на дисплее моего авто поворот на съезд и скомандовал: «Направо». Съезжаю по петле с высокими бортиками в туман, который в низине еще плотней. На указателях названия незнакомых улиц. Не успеваю осмотреться, как голос навигатора опять гонит меня на мост. Я и сама понимаю, что-то пошло не так, я должна была выехать на набережную Ждановки, а оказалась неизвестно где.
Это Бетанкур сбил меня с толку. Не спеша заворачиваю на второй круг и ищу в телефоне Википедию. Вот он, выдающийся французский инженер, даже к Исаакиевскому собору приложил свою светлую мысль.
 Снова двигаюсь по мосту. Пристально вглядываюсь, жду, когда появятся огни домов на противоположной набережной. Но… их нет. Впереди только непробиваемая тьма, как будто мост обрывается, и, что удивительно, никто меня не обгоняет. Повинуясь навигатору, я, как завороженная, снова поворачиваю направо. На съезд. Читаю на указателе: «Петровский проспект», в конце него находится хорошо известный мне яхт-клуб. Но мне туда не надо. Не пойму, как это я оказалась на Петровском острове. Успокаиваю себя: «Надо быть внимательней».
Разворачиваюсь и уже в третий раз заезжаю на мост. Темнота сгущается, маленькие луны фонарей совсем утонули в тумане, как будто под ними проплывают облака. Смотрю на экран: жирная голубая линия быстро исчезает, вместо нее появляются растянутые петли развязки на съезде, похожие на галифе. Чувствую себя неуверенно, ведь от этого поворота должны быть видны огни набережной Ждановки, до нее отсюда меньше двухсот метров. Но огней нет. Я  знаю, что надо ехать вперед, и говорю себе: «Никаких голосов. Прямо, и только прямо».
Когда приближаюсь к злополучному "галифе", голос упорно твердит: «Поверните направо. Поверните направо». И, наконец, настойчиво командует: «По-вер-ни-те на-пра-во!» А впереди темнота, в которой нет другого берега. Но я все равно еду прямо… и вдруг резко торможу. Сзади мне кто-то неистово сигналит, но я пересекаю сплошную – и ухожу направо. Откуда этот тип взялся на пустом мосту? Внутренне напрягаюсь, представляя, как матерится водитель, которому я подрезала. И наконец, до меня доходит: раз он едет прямо, значит, зря я пошла направо.
Опять съезжаю на Петровский остров. Просто какое-то наваждение. И как это меня угораздило выбрать этот маршрут! Ведь езжу обычно через западный диаметр, там мне и навигатора не надо. Нащупываю одной рукой телефон, чтобы отключить его от дисплея с навязчивым «галифе», машина начинает вилять, и я его роняю на пол вместе со шнуром. Пытаясь поднять телефон одной рукой, теряю управление и уже в который раз поворачиваю на мост.
Еду и думаю: «Все неспроста! Мне никогда не вырваться из плена». Ощущение, как будто меня замуровали, я кожей чувствую границы окружающего пространства – как твердь. Воображение рисует кладбище и кресты, постепенно обуревает ужас, ведь меня даже не похоронят. Как летучий голландец, буду вечно скитаться в полной темноте над мостом, потому что никто не догадается искать меня здесь, когда, наконец, поймут, что я пропала. А вдруг мой переход в другую реальность останется незамеченным? Как будто меня совсем и не было – так, приснилась некоторым. И только моя маленькая чихуа-хуа будет дома скулить, а потом умрет с голоду.
Надо успокоиться, я ведь за рулем. Но остановиться негде, съезды узенькие, без обочины, не хватало еще, чтобы кто-нибудь в меня въехал. Образ врача непроизвольно всплывает перед глазами. Это все она – мануальный терапевт по имени Яна. Что она со мной сделала? Загипнотизировала. Я всегда чувствовала, что она особенная. Мурашки пробегают по коже. Не хочу больше по кругу! Мне страшно. Включаю аварийку и еду медленно-медленно, нахожу телефон и опять лезу в интернет – ищу имя Яна. В латинском варианте оно происходит от слова «дверь», а если обратиться к санскриту, то – «идти» или «двигаться». Все совпадает – я вошла в портал. Но есть небольшой шанс на спасение, евреи трактуют это имя как «Бог милостив».
Разговариваю сама с собой вслух, ругаюсь последними словами, считаю и прошу помощи у Всевышнего. И вдруг каким-то чудом съезжаю на набережную в направлении кольцевой дороги. Здесь все понятно: слева дома со светящимися окнами, а с правой стороны скоро будет поворот на кольцевую. Я хорошо знаю это место, но проезжаю долгожданный поворот, хотя он тут единственный и машины постоянно туда заворачивают. Но я его не видела!!! Гипноз в тумане. Опять твержу себе: «Не нервничать», – еду на разворот в конце набережной. Разворот тоже проезжаю, потом выруливаю через какие-то дворы на центральную улицу, а на экране по-прежнему "галифе". Останавливаюсь и выключаю все навигаторы. Включаю голову, я здесь ездила много раз и сейчас проеду.
 И вот, наконец, я на скоростном диаметре. Освещение вполне приличное.  И все же … я опять лечу над пропастью и подо мной сплошная мгла. Пока не съеду на шоссе, не поверю, что когда-нибудь я доберусь до дома.

На следующий день напрашиваюсь в гости к подруге, она невролог, и это она рекомендовала мне Яну. Рассказываю ей за чаем о своих приключениях, я уверена, что все из-за мануального терапевта.
– Если вспомнить, – говорю, – пока я к ней ходила, произошла куча неприятностей: взломали Телеграм, я замучилась его восстанавливать, потом кто-то поцарапал мою машину. И это еще не все. Меня оштрафовали за то, что моя крошечная собачка была без поводка! Это все равно что на ворону протокол составить.
– Ты просто попала в полосу неудач. И разозлилась на весь мир, – улыбается подруга. – И еще у тебя не было интернета, когда ты ехала по мосту. Ты что, не знаешь, что сейчас бывают сбои?
– Конечно, знаю, – киваю ей, – интернета, может, и не было. Но все равно мистика.
А сама думаю, что если бы я не подключила телефон к дисплею, такого бы не случилось. Этот автомобильный навигатор каким-то образом перехватил управление – и завис. Что от него можно ждать, даже когда есть интернет и на табло высвечивается «прямо», он все равно посылает «направо». Даром что корейский, может, у них так принято.
– Не верю я ни в какую мистику, – категорически возражает подруга, – люди сами все придумывают. Какая мистика, если например, кто-то свалился с обрыва, делая селфи в опасном месте. Просто отсутствие здравого смысла,  – ненавязчиво намекает она.
Но я пришла сюда не философствовать, а чтобы узнать тайну врача; уверена, что мои приключения на мосту связаны с ней. Отодвигаю чашку и кладу надкушенное печенье на блюдечко. Сосредотачиваюсь и говорю:
– Твоя приятельница, Яна, спору нет – врач замечательный, но я всегда боюсь того, чего не понимаю. Скажи, пожалуйста, она светлая или темная.
Моя визави нахохливается, как будто этот вопрос оскорбляет ее лично. Но отвечает.
– Я с ней познакомилась давно на курсах повышения квалификации и сразу поняла, что она классный специалист. – И вдруг переключается, – а ты, дорогая, не садись за руль, если сеансы на тебя так действуют. Ты же сама говоришь, что вышла в эйфории.
– Какая у нее тайна? – перехожу на серьезные нотки, – я должна знать.
– Тайна – это ее дар, – неохотно отвечает подруга.
Теперь она глядит на меня с напряженным вниманием, как будто взвешивает, можно ли такой бестолочи, как я, доверять. Люди ведь любят преодолевать собственные комплексы, возвышаясь над всякими придурками. Но после некоторых колебаний решается:
«Больше десяти лет назад Яна попала в аварию на скоростной дороге. Они ехали всей семьей, но она пострадала больше всех. Это был август – все в отпусках. Она оказалась совсем одна, потому что муж дневал и ночевал в детской больнице. Меня случайно нашли через общих знакомых, и я сразу помчалась к ней.
Ей сделали две операции, но она не могла ни отдохнуть, ни расслабиться несколько дней. Ее младший сын был в коме. Без видимых причин она теряла сознание и бредила, словно куда-то проваливалась, а приходя в себя, звонила лечащему врачу сына и о чем-то сбивчиво говорила. Наконец малыш пришел в себя и быстро пошел на поправку. Я никогда ее не расспрашивала, но уверена, что это она вытащила ребенка из комы, и это ей стоило невероятных усилий. Вот тогда, наверное, и пришел этот дар».
– А что за авария? – интересуюсь.
– Так получилось, что они воткнулись в стоячий грузовик, снесло крышу автомобиля. Яна очнулась, только когда незнакомый человек, держа на руках ее младшего сына, спрашивал: «Это ваш?»
– Ничего себе получилось! Это вам не на мосту. Выходит, что муж ее врезался в стоячий грузовик, как последний растяпа. И она его простила?
– С каждым может случиться. Яна искала причину аварии в себе. Ей казалось, что все неспроста – что-то надо менять в жизни. Она в то время увлекалась гомеопатией, к ней многие ходили и платили приличные деньги. Наверное, в этом была мода и, конечно, доля лукавства, она же невролог по специальности. После этого она выучилась на мануального терапевта и реально помогает людям.
Подруга закончила свой рассказ, и мы обе замолчали, допивая чай. Я задумалась о том, что случилось со мной на мосту – тоже, наверное, неспроста. Но надо ли мне что-то менять, я пока не знаю. Может, на другом берегу, в этой непроглядной тьме, мне просто угрожала опасность, и мой добрый ангел меня уберег?