Гюльдурсун

В Элликкалинском районе, примерно в 26 километрах к северо-востоку от города Турткуль, в Республике Каракалпакстан (Узбекистан), находится Крепость Большой Гульдурсун.  У крепости двойная история: её истоки восходят к IV–III векам до нашей эры (античный период), а в XII–XIII веках, во времена государства Хорезмшахов, её серьёзно перестроили и укрепили. В прошлом сооружение играло роль пограничного форпоста древнего Хорезма. Это одна из крупнейших крепостей Хорезма, общая протяжённость стен по периметру составляет около 1 километра, а площадь — около 6,4 гектар.
Окончательно жизнь в крепости замерла в XIII веке — во время монгольского нашествия. В народной же молве монголы превратились в джунгар, в 17-18 веках, действительно порой доходивших с территории нынешнего Китая до этих мест. Любой путеводитель повторит путешественникам легенду, записанную ещё Толстовым. Мне давно хотелось положить ее на стихи. Но долго не получалось свести разрозненные факты. В процессе передачи из уст в уста, легенда претерпела множество интерпретаций, и обрела несколько версий, одну из которых я предлагаю своему читателю.


История давно минувших лет,
О ней отцу поведал его дед.
А деду - прадед. Так из уст в уста,
Пришла легенда к нам через года.

Уж миновало много сотен лун,
С тех пор, как пала крепость Гульдурсун.
Но в те, ушедшие в забвенье времена,
жила с иным названием она.

Одни руины там теперь стоят,
среди песков, где возвышался град,
Своим великолепием маня
купцов и недругов...  Надежная броня,

Когда-то град хранила от разрух.
Несокрушимый зиждился в нем дух...
Людьми в нем правил славный мудрый хан.
И звалась крепость звучно «Гулистан».

Немало пыли с глинобитных стен,
Снесли с годами ветры перемен...
Теперь размытыми глазницами бойниц
Остатки крепости, как будто смотрят ниц...

Развалины - свидетели осад
И подвигов, свершенных за народ,
За дом родимый, за семью, за сад,
В котором персик по весне цветет...

Но ныне город, где великий жил народ
Огромной чашей взору предстает,
А посреди нее блестят солончаки
И скудных трав желтеют стебельки...

Но по весне, лишь холода уйдут
в пустыне маки алым цветом зацветут,
И красота тех мест, опять ласкает глаз,
И будто стены начинают свой рассказ...

В похожий день, но много лет назад,
Со стороны великого Китая,
Орда Джунгар пошла войной на град,
Дым и разруху за собою оставляя...

Под топотом копыт чужих коней,
Земля Хорезма в горе содрогалась,
И все богатство древних крепостей
Завоевателям кровавым доставалось...

Не миновала эта участь Гулистан.
И вот, добравшись до его могучих стен,
Окрест его завоеватель строит стан,
И целый город взять желает в плен!

Почти сто дней война стоит у врат!
Камней и стрел с небес спадает град,
Но не сдается гордый Гулистан!
Слабеют воины, слабеет вражий стан...

Свой Гулистан, храня неуязвимым,
Вся стража у ворот его не дремлет.
Слабеют, но стоят неумолимо,
У крепких врат, как вкопанные в землю...

И в стане вражеском сомненья зреет семя,
Что крепость неприступную не взять…
Обречены тянуть осадой время,
И подкрепленья неоткуда ждать…

Да, продовольствие стремительно кончалось,
И голод становился нестерпимым.
И войско вражье зароптало, возмущаясь,
«Уйдем. Оставим град непокоримый»!

А Гульдурсун - дочь юная султана,
В затишье, крадучись к бойнице подошла...
И оглядев завоевателей, случайно,
Их предводителя увидела она!

Как молод он! Что за огонь во взгляде!
Мчит на коне, как сокол в небесах!
А сколько мужества в его холеной стати!
Любовь забилась в девичьих глазах.

Хан Тохтамыш визирей созывает,
- Осадой долгой изможден народ!
И хлеба каждому едва уже хватает,
И люди свой последний режут скот.

Не взять ли нам быка, да покрупнее
И накормить оставшимся зерном?!
Дождаться, чтобы стало потемнее
Да выпустить из города тайком?!

Враги, животное освежевавши,
Увидят брюхо полное зерна.
Поймут, что не иссякнут силы наши,
Покуда житница запасами полна.

Решили миром, что пойдут на хитрость.
А вдруг удастся обмануть врага?!
И в тот же вечер за ворота града
Накормленного вывели быка.

Удался замысел. И дрогнули Джунгары,
Забив животное, и увидав зерно.
- Мы все подохнем тут! Им нипочём удары!
Завоевать нам Гулистан не суждено!

Дочь хана, не желая расставанья,
И с полководцем бравым, жаждая свиданья,
К нему послала тайного гонца,
Чтоб выдать хитрый замысел отца!

Предательство берет расплату кровью...
Минутной слабости итог - нелепый вздор.
Так разум, одурманенный любовью,
Не слышит смысла здравого укор.

И враг воспрял, упавший было духом!
И черной тучею на крепость налетел...
Огнем охваченным, разбоем и разрухой,
Был города, плененного удел…

В миг, непокорных ослабевшие отряды,
Сломил врага неистовый тайфун.
Надев поспешно лучшие наряды,
Навстречу к принцу вышла Гульдурсун…

Но принц Джунгарский был немногословен
И деве юной проронил в ответ:
- Предательства не оправдать любовью,
Предателю, нигде пощады нет!


- Кто предал за любовь отца родного,
При случае, предаст врагу любого!
И не щадя красы влюбленных глаз,
Жестокий слугам отдает приказ:

Принцессу за ноги к двум привязать коням,
И их пустить галопом по степям!
И гнать нагайками хоть сутки напролет,
Покуда смерть ее не заберет!

Кони летели плетьми обожженные,
Тело принцессы влача за собой...
Кровоточили, камнями пронзенные
Раны на коже ее молодой...

Слышал плененный народ Гулистана,
Как в топоте гулком тонули мольбы
И крики, слабеющей дочери хана,
Не избежавшей жестокой судьбы...

Давно в забвение ушли те времена,
И миновало много сотен лун…
С тех пор как пала крепость Гулистан,
Что стала зваться ныне «Гульдурсун».

Ведь по весне, лишь холода уйдут
в пустыне маки алым цветом зацветут,
в местах, где Гульдурсун пролита кровь,
Что жизнью поплатилась за любовь.