Чукотка,

ПРОДОЛЖАЕМ ЕХАТЬ НА ЧУКОТКУ.

Итак мы - на пароходе “Вячеслав Молотов”.
Наши места были в шестиместной каюте с иллюминаторами и видом на море. Я бегал по палубам и изучал пароход, иногда меня пускали в громадную рубку. Первые дни плавания море было спокойно, и народ на пароходе гулял, сидел в столовых. Но потом началась качка. Тетя Лиза целыми днями лежала — на нее действовала морская болезнь, и я выполнял роль санитара и няньки: не забывайте, моей сестре в то время был один год, а мне- десять.

Потом начало штормить, и каждый день шторм усиливался. Меня тоже начало укачивать, особенно это было заметно, когда надо было есть: все, что лежало на тарелке, увеличивалось в размере, и кушать уже не хотелось. Выручало то, что я постоянно двигался.

Пароход, как бревно, бросало на волнах. Непонятно, как матрос на руле справлялся со стихией, стоя в рубке и держась двумя руками за штурвал,  Казалось, что гребни волны выше нашего парохода. Вот так с болтанкой и штормами Как бы там ни было, а мы на десятые сутки пришли в Анадырь и встали на рейд.

К тому времени в Анадырь из Марково прилетел на самолёте отец и встретил нас, когда мы на барже причалили к пирсу.

А дальше для меня продолжилось путешествие не менее интересное: ведь я еще не видел вживую самолет, и полетать было только в мечтах. Аэродром в Анадыре был небольшой: взлетная полоса, стоянка для самолетов и двухэтажная авиа-диспетчерская.
=============самолет ли -2======== фото

Наш самолёт Ли-2 уже был готов к отлету. Мы разместились на боковых откидных лавочках. Меня посадили около окна от которого я не мог оторваться. Но папа позвал меня в кабину пилотов — это была моя первая экскурсия к летчикам, а потом я много раз снимал из кабин разных самолетов взлеты и посадки, интервью с летчиками на их рабочем месте.

Через полтора часа мы уже заходили на посадку в Марково.
Небольшое отступление: Марково возникло в XVIII веке. Основными жителями были чукчи. Во время войны Марково было известно как «аэродром подскока».  Через Марково перегонялась авиация по трассе "Аляска - Сибирь" Американские летчики взлетали с аэродромов Аляски, летели через Берингов пролив и приземлялись на построенный ими аэродром Марково. Постоянно на аэродром садились и взлетали десятки самолетов "Дугласы", "Аэрокобры", а всего по "ленд лизу" американцы перегнали в СССР около 8000 самолетов. На взлетную полосу  были уложены перфорированные железные листы, без них в тундре самолеты бы не смогли ни сесть не взлететь. Были построены бараки - гостиницы, в которых отдыхали наши и Американские летчики. Продовольственные склады. После войны возле аэродрома остались горы бочек из под горючего.
В Марково американских летчиков меняли советские, которые летели на «Большую землю» — так называлась европейская часть СССР. А оттуда — уже на фронт.

В день нашего приезда в Марково нас впервые посадили за стол. Передо мной поставили большую тарелку чего-то белого. Я попробовал и, не поняв вкуса, спросил:
— Что это?
— Сгущенка, — сказал папа.
Я переспросил:
— Гусиное молоко?
Папа рассмеялся:
— Да-да, гусиное.
Так для меня сгущенка навсегда стала «гусиным молоком».
    Папа очень ждал когда наконец прибудет ящик с вещами, который так с любовью и бережно упаковала тетя Лиза. Особенно ему не терпелось надеть сапоги и пойти на службу. Офицеры были наслышаны, кто шил эти сапоги, и не скрывали любопытства. Время шло, но багаж не приходил.
И вот, наконец, получили извещение, в котором было написано, что во время разгрузки на рейде в Анадыре с парохода на баржу сетка, в которой перегружался багаж оборвалась. Содержимое упало в воду и утонуло. Мне больше всего было жалко Фотоаппарат “Москва 2”.

                ЗИМА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ.

Настоящей хозяйкой Чукотки была, конечно, зима. Девять месяцев в году — и это в лучшие годы. Три из них — непрерывная пурга.

Пурга — это когда ты открываешь дверь, и ветер врывается в твой дом. На улице в двух метрах уже не видно человека, ветер доходит до пятидесяти метров в секунду, стоять на ногах невозможно. Единственное спасение - лечь спиной к ветру и только успевай передвигать ноги. Только главное не увлекаться, а то как в песне : “И никто не узнает, где могилка твоя”. Но, чтобы до этого не дошло, вдоль улиц ставили столбы и натягивали между ними веревки. Идешь, держась за нее, как за последнюю надежду, — иначе рискуешь попасть не домой, а уйти в тундру.
Когда пурга наконец заканчивалась, выглядывало солнце, и начинался обычный марковский мороз — в пятьдесят градусов. Школу нам, конечно, отменяли. Но мы все равно выходили гулять на улицу, в масках на лице. Взрослые тоже ходили в масках — у военных они даже входили в форму. Чтобы было понятно как были устроены маски: представьте себе новогоднюю маску с мехом внутри - никакой мороз не брал!
===============северное сияние======= фото

Северное сияние мы видели часто. Настолько часто, что оно стало сродни салюту. Это было незабываемое зрелище, зрелище, которое запомнилось на всю жизнь. На небе разворачивались всевозможные картины, которые менялись. И все это было насыщено цветом и объемом. Невидимый  художник, с громадной фантазией, размахивал кистью по всему небосводу, а то вдруг миллионы нитей спускались с неба и начинали делать свои хороводы и все это сопровождалось цветной радугой.

     Зимой гарнизон становится отрезанным от всех центров цивилизации и, хотя в Анадыре не было консерватории, зато там, худо-бедно, меняли кино. К нам, осенью, завозили десяток фильмов — и это на 4–5 месяцев, или как позволит природа. Например, фильм «Мексиканская девушка» я и сегодня могу рассказать по кадрам. А еще показывали Тарзана 4 серии, "Багдадский вор", “Индийская гробница” и другие трофейные фильмы.
Раз в неделю в клубе показывали кино солдатам, несколько фильмов  привозили специально для офицеров. И нам, детям офицеров, некоторые фильмы не разрешалось смотреть. Поэтому сеансы устраивали поздно.. Родители уходили в клуб а Лена и не думала спать. И я был бы не я, если бы не придумал, как уложить сестренку. Да простят меня все современные светила и доктор Спок в придачу — этот метод правильного воспитания я не тиражирую и держу в секрете. Начинаю уговаривать сестру, чтобы она засыпала — 1 минута, надавал по заду — 5 секунд, рев на весь дом — 1 минута, и постепенное засыпание — 5 минут.

          Как только я видел спящее ангельское лицо, то моментально одевался и бежал в клуб  и через окно пробирался на сцену, за экран, а там уже друзья и подруги.  Но, самое главное, надо было определить, когда может закончиться кино, и минут за пять до окончания бежать домой, раздеться, лечь в кровать и притвориться спящим.
    А  утром я просил тетю Лизу рассказать вчерашнее кино. Она, конечно, рассказывала перевирая сюжет и действие кино. А мне так хотелось ее поправить. И только спустя много лет я признался ей в моем "ноу - хау”.

Когда фильмы надоедали, всех спасала художественная самодеятельность. Пели все, кто умел, и даже те, кто был уверен, что умеет. Папа выступал часто. Он пел украинские песни, арии из оперетт, пел хорошо, получал аплодисменты и иногда — даже вызывали «на бис». Жизнь, несмотря на морозы, кипела.
=========Козин++++++++++=========фото

           И, вот однажды, в Марково прилетел Вадим Козин. Один из самых известных исполнителей своего времени городского романса и лирической песни. В 1944 году он был репрессирован и сослан в Магадан. Ему разрешали концентрировать на Дальнем Востоке, что он и делал, приехав к нам. Я был совсем мальчишкой, но прошло 75 лет с того концерта, а у меня перед глазами Козин, который протягивая руки в зал пел о нищенке: заканчивая словами: “..так дайте милостыню ей…”
 Женщины рыдали, у мужчин наворачивались слезы. После концерта, как и полагается, командир части, а это был мой отец, пригласил певца на ужин. Тетя Лиза наготовила на зависть ресторанам, она была прекрасная хозяйка. О чем они говорили с гостем я не знаю, меня отправили спать.
Довоенная популярность Короля Русского Романса была настолько высока, что поклонников перед его концертами разгоняла конная милиция. По количеству пластинок он намного превосходил и Утесова и Шульженко. Но, по понятной причине, память о нем постарались стереть. А ведь Вадим Козин исполнил за свою жизнь около 3000 песен и романсов.

               
Лето на Чукотке — короткое, не успеешь оглянуться как зима катит в глаза. Воздух прогревается до двадцати градусов, и вроде бы хочется раздеться и загорать. Но нет.- Появляются комары.

          ==================== Лена в накомарнике =========фото
       Комары чукотские — не комары, а летающая армия зверей, готовых вцепиться в тебя и выпить всю кровь. Спасение — только в плотной одежде и накомарниках. В накомарниках ходили все — от грудничков до пенсионеров. Солдаты и офицеры ходили в накомарниках армейского образца.
Моей сестре сшили накомарник в виде шляпы с полями большого диаметра и длинной сеткой до пояса. Она внутри играла с куклами, как в песочнице.
Спали мы под пологом, тщательно вылавливая комаров перед сном. Один проникший «фашист» мог испортить ночной покой всей семье.

Однажды утром комары исчезали. Мы, радуясь, снимали накомарники… и тут же видели на окнах черное скопление мошкары. Эти не жужжат — они просто лезут под одежду и, буквально вгрызаются в ваше тело. Спасения от мошкары практически не было. Они лезли под манжеты, резинки и там просто выгрызали ваше "мясо" и на этом месте были кровавые следы. Но и это мы пережили.

Каждую весну, а весна начиналась с июня. Марково превращалось в маленькую Венецию. Таял снег — и начиналось наводнение.
Все заранее знали, что их ждет: выносили вещи, перебирались на чердаки. Транспортом служили лодки. И никто не паниковал — все было обыденно. Нам, мальчишкам, наводнение приносило массу удовольствия. Плавая на лодках мы чувствовали себя моряками.
            ===========Чукча у яранги---------фото

Чукчи были спокойными, доброжелательными. Основное занятие — оленеводство. Жили они в ярангах — жесткий каркас из жердей, покрытый оленьими шкурами. В центре — костер, сверху — дымоход дыра в потолке.

Одежду шили из тех же шкур, иглами служили кости, нитками — жилы. Носили одежду постоянно, почти не снимая. На штанах имелся клапан «по нужде» — просто и практично. Они практически не мылись и в этом был  резон: комары и мошкара держались от них - все-таки не “Шанель номер пять”. Чукчи любили зайти в сельпо и купить спирт, который продавался прямо из металлических бочек. Продавщица насосом качала спирт в большой медный чайник, и когда чукча протягивал ей бутылку ставила на весы и через воронку наливала. Часто можно было видеть, как нетерпеливые, только выйдя из магазина, пили из горлышка бутылки "огненную воду".
Выпить неразведенный спирт под силу только тем, кто это умеет.
В жизни бывают случаи, когда в мужской компании это считается особым шиком.

1976 год. БАЙКОНУР.

    Бригада операторов прилетела на запуск транспортного корабля. Вся командировка уложилась в один день. Прилетели на Байконур. Температура воздуха - минус 30 градусов, с ветром. Из аэропорта нас сразу повезли на площадку, где на стартовом столе стояла ракета. Режиссёр сжалился и мы встали на камеры за час. Я пришел на камеру и обнаружил вокруг полуметровый слой снега. Для согрева особенно не попрыгаешь, и никуда не спрячешься: степь да степь кругом,а за степью - ракета. 
Но, самое страшное - был яркий солнечный день. Какое небо голубое - подумал я. А дальше - ракета оторвалась и начались мои страдания. Камеру надо держать, так чтобы она плавно вела эту чертову ракету. Режиссер в ПТС, поставив ноги на обогреватель, и, попивая чай, командовал : “Давай! Наезжай, крупнее, крупнее.” 
Ракета  была на до мной, поэтому я, чтобы видеть ее в видоискатель, встал на колени и держал план приняв одеревеневшим телом знак вопроса. Потом я увидел  как отвалились первые ступени. Режиссер иезуитски произнес:  “Ну что? Борис! Закончим? Тем более, что с нас давно уже ушли (ушли  из эфира)”. Я бросил камеру и поковылял во вспомогательный автобус.
Там стоял дым коромыслом. Румяные операторы, увидев меня, стали предлагать выпить. Среди операторов был бывший летчик, который по годам был списан из авиации и подался на телевидение. “На, выпей”- сказал Паша и сунул мне в руки бутылку из-под шампанского, в которой был спирт. Лицо его выражало: “Ну что, слабак, попался?”.
Дело в том, что за мной закрепилась слава непьющего. Я взял бутылку, вспомнил далекое детство на Чукотке и "огненную воду", и начал пить из горла. Все стали смотреть на меня удивленно. Паша не выдержал: он выхватил у меня бутылку и промямлил: "Ну хватит, ребятам оставь".
У меня были в жизни учителя, научили пить водку и спирт прямо из бутылки, но Паша этого не знал.

МАРКОВО. ЧУКЧИ.

         Продолжаю про чукчей.

Зимой они ездили на оленьих упряжках и на собачьих — «ХАК-12». В Марково они обычно гоняли на собаках. Командами служили два магических слова: Постоянно слышалось: “хак - хак - хак….. поть - поть  поть - поть”.
«ХАК!» — вперёд.
«ПОТЬ!» — поворот.
=========Чукча на собаках===== фото
Если мимо проезжала упряжка, слышалось протяжное: «поть… поть… поть…»
 Летом по Марково бродила целая свора собак. Чукчи, когда сходил снег, отпускали собак на вольные хлеба. Особенно много их было “на довольствии” у солдатской столовой, да и жители их подкармливали.
     Зимой чукчи приезжали на оленьих упряжках с полными нартами туш мороженых оленей. Все жители Марково затоваривались, покупая по 2 - 3 туши. Потом пилами распиливали их на несколько частей и клали в клети общего коридора, служащего для жителей дома холодильником, который сохранял оленину до лета. Мясо стоило копейки.
===================Яранги в доме=========фото

  В советское время руководству страны казалось: все должны жить хорошо и одинаково. Поэтому было решено: сломать жизненный уклад чукчей, которому те придерживались столетиями. Оленеводы жили в тундре, выгуливая стада оленей, которые питались ягелем. Как только ягель кончался, стадо перегоняли в другое место. Чукчи разбирали свои яранги, грузили на нарты и вместе со стадом уходили на новое место. Проходили годы, старые умирали, молодые занимали их место.

И тут, как из табакерки, — советская власть: «А чего этот народ живет не по-нашему? Дети не ходят в школу, живут в ярангах, топят по-черному, одежду не стирают». Постановили: детей — в интернаты, семьи — в квартиры. Пусть живут и наслаждаются цивилизацией. Но эти люди, про которых сочиняли анекдоты, стали строить яранги в квартирах и разводить там огонь, а детей забирать из интернатов. И тут до этих строителей коммунизма дошло: а кто через несколько лет будет пасти стада оленей?

Военным выдавались месячные пайки. Я ездил на склад с ординарцем получать то, что было положено моему отцу. В основном это были консервы: мясные, рыбные, крупы, сухие овощи, картофель, сухое молоко и даже сухой яичный порошок. На складе стояли бочки с селедкой, красной рыбой - бери сколько душе угодно. Ну и конечно Американские пайки.
    Чукчи очень любили банки с овощами. Мы, признаться, не очень — поэтому я относил эти банки в яранги, чем вызывал немалое уважение у местных жителей. За это я получал  фигурки, вырезанные из костей оленя.