Валерик

 Я редко езжу куда-либо и еще реже останавливаюсь в гостиницах. И совершенно не имею навыков путешественника. А именно: умения добиться лучшей комнаты в гостинице, кипятка для чая, и (сам видел!) умения пожарить сосиски на утюге! Все мои экзорциссы не заходили дальше того, чтобы попросить стакан для автомата с газводой у дежурной…
В этот раз я решил позвонить по объявлению в инете: отдых и лечение на море с питанием и проживанием и сравнительно дешево, но...зимой. Милый голос девушки в телефоне настоятельно убеждал меня, что это удобно и выгодно, что я решился. Все оплатил, кстати, это оказалось настолько трудным делом оплачивать дистанционно, что я чуть было не отказался от самой затеи с отдыхом! Но все разрешилось, место и номер (ура!) все-таки были забронированы.
Ночь на поезде среди храпящих пассажиров и запаха их носков (кстати, выделяющих далеко не кислород, а явно газ иприт, поражающий нервную систему!), и я тут, рядом с морем, в санатории имени некоего партийного деятеля, так и не побывавшего в нём. Номер со скрипучими полами и стучащим барабанным боем по ночам холодильником, где все осталось таким, каким было построено при предыдущей власти, только  обветшавшим и облезлым. Дожди, ветер, море в нескольких километрах – вот все развлечения.
Я полюбил прогулки: в дождь - капюшон на голову, в солнце - улыбку на лицо - вот и вся униформа отдыхающего. Бродить меж кипарисов по старым аллеям, вдыхать ветер, смотреть на вечнозелёные мокрые кусты и кормить выскакивающих неожиданно кошек. Кормить их тем, что незаметно запихал в карман под пристально-неусыпным надзором дежурных санаторных охранников на входе в столовую. На повороте аллеи старая садовая скамейка, похоже крашеная в последний раз в том же году, когда красные Перекоп брали.
Сажусь на неё и жду. Жду своего нового друга, кота Валерика. Вот он появляется неслышно и запрыгивает на скамейку. Мы долго молча смотрим друг на друга, и наконец он вытягивает ко мне свою голову, милостиво позволяя погладить себя между ушками. После я достаю из кармана то, что удалось вынести из столовой, и Валерик не спеша начинает есть. Потом мы сидим на скамье просто как две равные личности, два самодостаточных индивида. Я иногда подозреваю, что и ест Валерик мои угощения из уважения ко мне, а не от голода. Сидим долго, кот слушает мои рассказы о жизни, лишь иногда быстро взглядывая на меня в самые драматичные моменты рассказа. Посидев так, мы прощаемся, я что-то говорю, а Валерик просто мягко спрыгивает со скамьи и исчезает в кустах...
Так и в этот вечер. Все было так, как уже заведено, но Валерик не исчез незаметно, спрыгнув со скамьи в кусты, а наоборот пошел по дорожке, все время оглядываясь на меня. Я догадался: Валерик зовет меня с собою. Я встал и пошел следом за ним. Мне даже показалось, что он удовлетворенно хмыкнул. По аллее мы подошли к заброшенному двухэтажному зданию в дальнем конце санаторного сада. Я как-то прогуливался тут и любовался  живописными развалинами, словно декорациями для спектакля об упадке и забвении...
Но сейчас здание выглядело совсем по-другому! Целым и освещенным! Окна светились мягким светом, на втором этаже играла музыка, а лестницы и двери были украшены гирляндами цветов! Валерик скользнул куда-то в подвал, а я остался стоять на освещенном светом окон месте. Дождь то ли прекратился, то ли его тут и не было! Светила яркая луна, и ветер легкими крыльями шелестел садовой листвой. Листвой? В феврале? Или тут не февраль?
В этот момент на веранду второго этажа впорхнула дама в пышном платье и перчатках, почти полностью скрывающих руки, и с розой в левой ладони, а следом за ней и кавалер в смокинге и монокле. Он, картинно склонившись, поцеловал ей руку и спросил:
- Ну, когда же, госпожа моего сердца? - На что она, нюхая розу, ответила:
- Ах, мой друг, это все так неожиданно... - И взяв кавалера под руку, вошла вместе с ним в зал второго этажа.
Я стоял и смотрел на все это, ничего не понимая. Съёмки фильма? Спектакль? Квест? Что тут происходит? В этот момент кто-то сзади окликнул меня, но не по имени, а как-то странно:"Эй, служивый!"
Я оглянулся и увидел человека в фартуке, сапогах и грязной фуражке. У его ног сидел, зевая Валерик. Человек для наглядности помахал мне рукой, приглашая подойти. Я подошел ближе и рассмотрел улыбающееся, бородатое лицо человека. Он с усмешкой сказал:
- А пойдем-ка, мил человек, отведаем чаю! У меня хороший, цейлонский!
Ежели тебя наш Котофей привел, значит, ты нужен тут, а вот для какой надобности, то мне неведомо!
Мы сидели в довольно чистой и уютной дворницкой и пили чай с баранками. Валерик, ну или Котофей лежал на застеленном мягким пледом сундуке и спал, но время от времени открывая глаза и пристально глядя на нас.
- Я тут при этом месте служу дворником сколько себя помню. А дворник - это не просто тот, кто метлой машет, а тот, кто все подмечает и видит. Да и чистота - не последнее дело, без метлы дворника скоро все мусором и листвою  будет завалено, да так, что и двора видно не будет...Сейчас чай допьем, и я поведу тебя в дом, покажу кое-что.
 И дворник, наливая чай в блюдце, с удовольствием, зажмуриваясь, пил ароматный напиток.
Я еле дождался конца чаепития, так интересно мне было.
Наконец чай был выпит, и дворник, одернув фартук, вышел из дворницкой, а я за ним следом. Валерик так и остался лежать на сундуке. Мы поднялись
по витой лестнице на второй этаж, где лихо отплясывали пары и играл граммофон. Танцевальный зал казался большой птицей из-за обилия вееров и шляп с перьями. Дамы и кавалеры легко носились в танце  по залу, а другие беседовали, собравшись небольшими группками, в углах зала.
Дворник подошел к внутреннему окну коридора и оглянувшись, жестом подозвал меня. Я приблизился, дворник, показывая на кружащиеся пары, стал рассказывать:
- Вот видишь, это княгиня Трубецкая с мужем, были повешены толпой в Петрограде в 18-м году. А вот та пара, офицер с женой утонули при пожаре на корабле в Константинополе в 19-ом.Все тут из тех, кого давно уже нет на белом свете, да и меня похоже тоже нет.
Но за невинную нашу погибель Всевышний в милости своей даровал нам вечный праздник. Он не прекращается ни на мгновенье и порой неизвестно: рай это или ад...
- А кто вот эта девушка? Вот та, что стоит у окна и смотрит в темноту?
- Эта? Княжна Бельская. Погибла совсем юной при обстреле поезда с беженцами возле самой границы с Румынией...
- Но зачем я тут? Я жив и совсем из другого времени. Для меня это лишь дела минувших дней.
- Этого я не знаю, но уж если Котофей, или как ты его зовешь Валерик привел тебя, то так нужно. Так решено где-то там, наверху. Так что смотри внимательно и запоминай все, что видишь…
 Я внимательно смотрел на стоящих и танцующих, но взгляд мой все время возвращался к грустящей у окна княжне Бельской. Наконец дворник знаком показал мне, что пора уходить. Мы вернулись в дворницкую. Валерик спал, но проснулся, услышав наш приход, и зевнув, посмотрел на нас.
Внезапно все начало темнеть и таять. Оказалось, что я сижу на мокрой скамье в санаторном парке, а Валерик дремлет, прижавшись ко мне. Погладив кота, я пошел к себе в номер. Проходя мимо двухэтажного здания, в котором совсем недавно был бал и кружились пары, я разглядел только развалины и выбитые окна…
 Через два дня, сидя на скамье в парке, я увидел ее, княжну Бельскую. Она шла по аллее парка и с удивлением смотрела на высокие кипарисы и другие деревья. Что-то подтолкнуло меня, и я отважился подойти к ней и  предложить свои услуги гида по парку.
Мы бродили по заросшим аллеям, разговаривали и было такое чувство будто мы давно знаем друг друга. Оказалось, что зовут ее Катя (не Бельская !), она только что приехала в санаторий из далекого северного города. Она мило смеялась над моими неуклюжими шутками и остротами, при этом смешно закрывала нос рукою. Но я обратил внимание на то, что, проходя мимо развалин дома, где вчера был бал, она с грустью вздохнула и смахнула, как мне показалось, набежавшую слезу. Но может это вид развалившегося
дома вызвал у нее такие чувства? А, может, и нет...
Мы подошли к той скамье, рядом с которой обычно находился Котофей-Валерик. Он словно ждал нас, оценивающе (как мне показалось) оглядев Катю с ног до головы. А после посмотрел на меня и, честное слово, подмигнул одним глазом. После он запрыгнул на скамью и стал есть то, что я принес ему.
Катя осторожно гладила его, а он усиленно мурлыкал.
…Уезжали мы с Катей одним поездом, в одном купе и, признаюсь, в один город. Валерик ехать с нами отказался. И я знал - почему. Коты бывают в разных мирах и точно знают, где они нужнее...