Неэквивалентный обмен

     Алфёров выгнал машину из гаража.  Машина-то, собственно, была уже не его, она, как и всё остальное, отошла после развода жене, но бывшая супружница милостиво разрешала ею пользоваться «для дела». Дел предстояло сегодня немало, и на последние шиши бак накануне был заправлен под пробку.
     Посигналив на выезде из кооператива сторожам, Алфёров в очередной раз погрузился в мир  нервных водителей города Н-ска.
     Погода была прекрасной, настроение тоже, а рядом на пассажирском сидении, скаля сахарные клыки, благодушно жмурился на хозяина Харитон. Рвущийся в салон, поток далеко назад отбрасывал уши собаки, они чуть ли не хлопали на ветру, и Алфёров изо всех сил старался не смотреть направо. Чтобы лишний раз не ухохатываться.
     На выезде из города кое-что заставило его резко изменить маршрут. Проезжая мимо автобусной остановки он заметил человека, о котором четверть века вспоминал с теплотой.
     Он не помнил его имени, он помнил прозвище: «Седой».
     Много лет назад он отнёсся к Алфёрову по-человечески, поддержал его, не дал в обиду, и Алфёров запомнил это, запомнил навсегда. Алфёров был обязан ему, Алфёров был ДОЛЖЕН и поэтому Алфёров ударил по тормозам.
     «Лада Калина» привизгнув, мягко осела возле остановки. Седой подозрительно посмотрел на машину и, отвернувшись, продолжил созерцание расписания автобусов.
     - Ну, как Харитоха, давай-ка назад, - тихо сказал Алфёров уже метнувшейся на заднее сидение собаке.
     - «Кукуешь», братан? – наклонившись и приоткрыв пассажирскую дверь, спросил он Седого. – И давно?
     - Да, вот, братуха, больше часа загораю,  - словно оправдываясь, ответил Седой (он не узнал Алфёрова). – Посокращали рейсы, понимаешь! Всё для людей, всё для людей…
     -  Садись, - просто сказал Алфёров, отодвигая пассажирское сидение и откидывая спинку.
     - Мне за город надо и далеко за город, – буркнул Седой, и отвернулся к расписанию, показывая, что разговор окончен.
     - Садись, - улыбаясь, повторил Алфёров.
     - Это полторы сотни километров, брателло, - сказал, повернув голову Седой, - я же междугородний ждал…
     - Садись, - снова предложил Алфёров.
     - У меня нет денег, – раздельно сказал Седой, пристально смотря на Алфёрова.
     - У меня тоже  их нет, – весело ответил Алфёров, – ну, и что с того? Садись…
     - Ну, ладно, - недоумённо пожал плечами Седой, - а собачка то как?
     - Собачка делает то, что ей приказывают, – усмехнулся Алфёров, - своих не трогает, не боись.
     - Мне бы только у матери доки забрать для МФЦ, сегодня сделка, а я и забыл, - извиняющимся тоном бормотал Седой, плюхаясь на сиденье рядом с Алфёровым, – а назад я уж как-нибудь сам…
     - У тебя сделка в Н-ске? – Алфёровское сердце дрожало от восторга. – Не успеешь назад, если автобусом. Назад тоже вместе покатимся.
     - Чувак, ты часом не того? – Седой покрутил пальцем у виска.
     - Нет, не того, - ответил Алфёров, трогаясь от остановки, перетасовывая в голове сегодняшние планы и отменяя большую часть из них.
     «Бачок полный, хватит с головой» - мелькнуло в его голове, и он удовлетворённо хмыкнул.
     - Ты никто и зовут тебя никак, - подмигнув на перекрестке, напомнил ему светофор.
     - Я знаю, ну и что? – весело подмигнул в ответ Алфёров.
     - Ты в порядке, бро? – озадаченно спросил его Седой.
     - В полнейшем, - также весело ответил Алфёров, выворачивая на шоссе.
     - Через пару часов, протрещав ручником возле нужного дома, Алфёров сказал только одно слово: «Жду».
     Открыв дверь, Седой повернулся к Алфёрову, внимательно вгляделся в него, со дна суженных зрачков поднимались и гасли жёлтые искры, казалось ещё немного, и он узнает…
     - Всё же где-то я тебя встречал, братан…, - Седой неловко улыбнулся.
     - Возможно…, - усмехнулся Алфёров и тут  же постучал пальцем по часам на запястье, – теряем время, нам ещё обратно пилить…
     Седой видимо хотел ещё что-то сказать, нерешительно дёрнулся, но прошептал: "Хорошо" и вылез из машины...
     Взглядом проводив его, Алфёров вышел из машины, выпустил Харитона и присев на капот, подставил лицо майскому солнцу.
     Дом стоял на окраине посёлка и машина, Алфёров, Харитон, клацнувший зубами и погнавшийся за бабочкой, утонули в луговом разнотравье.
     В нос ударил запах чабреца и полыни, Алфёров помнил его, для него на всю жизнь он остался  запахом тоски и разлуки.
     Под задом позвякивая, остывала «Калина», по лужайке, с восторженным лаем носился Харитошка, а Алфёров в полусонной дремоте вспоминал КМБ, вспоминал девятнадцатилетнего Седого,  строго допрашивающего вновь прибывшего «духа».
     - Из Нс-ка?
     - С «Мостовщины»? Ну, там-то я тебя и видел. У одной бабки семечки покупали.
     - А Дису знаешь? А Тёлу? Ну, да, кто их у нас не знает. Ну, здравствуй, зёма… А что глаза, как у коровы? Не ссы, отслужишь…
     Седой девятнадцатилетний «дед» ободряюще хлопал «душмана» по плечу, а со дна его суженных зрачков поднимались и гасли жёлтые искры…
     Это было землячество, армейское землячество, настоящее, неподдельное…
     - Ну, я это… Я готов, - Седой с папкой под мышкой неловко топтался возле машины.
     - Погнали…, - ответил ему из дрёмы Алфёров. – Харитон, в машину!
     - Мож, я это, на автобусе?- уже в машине смущённо пробормотал Седой.
     - Не обсуждается! – отрезал Алфёров, включая стартер.
     В окне замелькало обеспокоенное лицо женщины.
     - Моя маман,  - сообщил Седой и помахал женщине рукой.
     - Не переживайте! Доставлю сынулю в целости и сохранности! – весело крикнул ей Алфёров.
     - Ну, вот и хорошо, ну вот, и, слава Богу! – залопотала женщина, перекрестив «Калину», сидящих в ней мужиков и собаку на заднем сидении. – Храни вас Господь, сынки!
     Возле МФЦ  Седой достал из кармана рубашки замусоленные бумажки.
      - Ну, вот. а говорил, что денег нет. - усмехнулся Алфёров.
      - У матери на время одолжил. - хмуро пробурчал Седой, - держи...
     - Нет,  - сказал Алфёров и отвёл протянутую с деньгами руку. Только сейчас он  с горечью заметил мешки под глазами Седого, его дрожащие в жестоком треморе руки: "Пьёшь, братец, пьешь..."
     Седой вдруг изменился в лице, открыл ящик бардачка, бросил купюры внутрь и, порывисто пожав алфёровскую руку, открыл двери:
     - Пока!
     - Стой! – Алфёров с таким же изменившимся лицом, открыл бардачок и, достав деньги, втиснул их в полузакрытую ладонь Седого. – Я тебе потом всё объясню. Город маленький, ещё встретимся…
     - Ну, а вот теперь, пока.… Хотя, нет…
     Выдрав из блокнота лист, Алфёров записал на нём номер своего телефона и протянул Седому.
     - Когда нужно будет куда прокатиться, только звякни, - Алфёров хлопнул ладонью по панели, - в любое время дня и ночи!
     В порыве чувств,  разволновавшись, он перенёсся в прошлое, во время, когда люди давали друг другу  телефоны на бумажках…
     «Лада Калина» мягко стартанула от МФЦ, оставляя Седого с деньгами в одной руке и папкой в другой.
     «Развелось шизиков, понимаешь…», - последнее, что услышал Алфёров, усмехнувшись, он свернул в переулок.
     Улыбаясь и подмигивая в зеркало Харитошке, Алфёров возвращался домой. Он ничего не успел, все планы покатились к чёрту под лохматый хвост, но никогда, он не чувствовал себя так хорошо, ибо день этот, не прошёл просто так, день не прошёл даром. Он вернул свой должок, он ответил добром на добро...
     Алфёров ощутил ощущение тихой радости, безмятежности, покоя, словно душу залили лавандовым маслом…
     Солнце уходило в закат, а автомобилисты Н-ска удивлённо следили за  «Ладой Калиной», прошивающей сумерки, с блаженно улыбающимся водителем и собакой на заднем сидении…
     Многие чертыхались, некоторые крутили пальцем у виска…