Неэквивалентный обмен

     Алфёров выгнал машину из гаража.  Машина-то, собственно, была не его, она, как и всё остальное, отошла жене после развода, но бывшая супружница милостиво разрешала ею пользоваться «для дела». Дел предстояло сегодня немало, и на последние шиши бак накануне был заправлен под пробку.
     Посигналив на выезде из кооператива сторожам, Алфёров в очередной раз погрузился в мир  нервных водителей города Н-ска.
     Погода была прекрасной, настроение тоже, а рядом на пассажирском сидении, скаля сахарные клыки, благодушно жмурился на хозяина Харитон. Рвущийся в салон, поток далеко назад отбрасывал уши собаки, они чуть ли не хлопали на ветру, и Алфёров изо всех сил старался не смотреть направо. Чтобы лишний раз не ухохатываться.
     На выезде из города кое-что заставило его резко изменить маршрут. Проезжая мимо автобусной остановки он заметил человека, о котором четверть века вспоминал с благодарностью и теплотой.
     Он не помнил его имени, он помнил прозвище: «Седой».
     Когда-то он отнёсся к Алфёрову по-человечески, поддержал его, не дал в обиду, и Алфёров запомнил это, запомнил навсегда. Алфёров был обязан ему, Алфёров был ДОЛЖЕН и поэтому Алфёров ударил по тормозам.
     «Лада Калина» привизгнув, мягко осела возле остановки. Седой подозрительно посмотрел на машину и, отвернувшись, продолжил созерцание расписания автобусов.
     - Ну, как Харитоха, давай-ка назад, - тихо сказал Алфёров уже метнувшейся на заднее сидение собаке.
     - «Кукуешь», братан? – наклонившись и приоткрыв пассажирскую дверь, спросил он Седого. – И давно?
     - Да, вот, братуха, больше часа загораю,  - словно оправдываясь, ответил Седой (он не узнал Алфёрова). – Посокращали рейсы, понимаешь! Всё для людей, всё для людей…
     -  Садись, - просто сказал Алфёров, отодвигая пассажирское сидение и откидывая спинку.
     - Мне за город надо и далеко за город, – буркнул Седой, и отвернулся к расписанию, показывая, что разговор окончен.
     - Садись, - улыбаясь, повторил Алфёров.
     - Совхоз "Южный", это полторы сотни километров, брателло, а мож, и больше... - сказал, повернув голову Седой, - я же междугородний ждал…
     - Я примерно туда и направлялся, - решил схитрить Алфёров, - садись...
     - У меня нет денег, – раздельно сказал Седой, пристально смотря на Алфёрова.
     - У меня тоже  их нет, – весело ответил Алфёров, – ну, и что с того? Садись…
     - Ну, ладно, если по пути... - пожал плечами Седой, - а собачка-то как?
     - Собачка делает то, что ей приказывают, – усмехнулся Алфёров, - своих не трогает, не боись.
     - Мне бы только у матери доки забрать для МФЦ, сегодня сделка, а я и забыл, - извиняющимся тоном бормотал Седой, плюхаясь на сиденье рядом с Алфёровым, – а назад я уж как-нибудь сам…
     - У тебя сделка в Н-ске? – алфёровское сердце дрожало от восторга. – Не успеешь назад, если автобусом.
     Хитрость явно не удалась и Алфёров решил идти напролом.
     - Назад тоже вместе покатимся, - бухнул он Седому.
     - Чувак, ты часом не того? – Седой покрутил пальцем у виска.
     - Нет, не того, - ответил Алфёров, трогаясь от остановки, перетасовывая в голове сегодняшние планы и отменяя большую часть из них.
     «Бачок полный, хватит с головой» - мелькнуло в его голове, и он удовлетворённо хмыкнул.
     - Ты никто и зовут тебя никак, - подмигнув, на перекрёстке напомнил ему светофор.
     - Я знаю, ну и что? – весело подмигнул в ответ Алфёров.
     - Ты в порядке, бро? – озадаченно спросил его Седой.
     - В полнейшем, - также весело ответил Алфёров, выруливая на шоссе.
     - Через пару часов, протрещав ручником возле нужного дома, Алфёров сказал только одно слово: «Жду».
     Открыв дверь, Седой повернулся к Алфёрову, внимательно вгляделся в него, со дна его суженных зрачков поднимались и гасли жёлтые искры, казалось ещё немного, и он узнает…
     - Всё же где-то я тебя встречал, братан…, - Седой неловко улыбнулся.
     - Возможно…, - усмехнулся Алфёров и тут  же постучал пальцем по часам на запястье, – теряем время, нам ещё обратно пилить…
     Седой, видимо, хотел что-то сказать ещё, нерешительно дёрнулся, но прошептал: "Хорошо" и вылез из машины...
     Проводив его взглядом, Алфёров выпустил из машины Харитона и присев на капот, подставил лицо майскому солнцу.
     Дом стоял на окраине посёлка и машина, Алфёров, Харитон, клацнувший зубами и погнавшийся за бабочкой, утонули в луговом разнотравье.
     В нос ударил запах чабреца и полыни, Алфёров помнил его, для него на всю жизнь он остался  запахом тоски и разлуки.
     Под задом позвякивая, остывала «Калина», по лужайке, с восторженным лаем летал Харитон, а Алфёров в полусонной дремоте вспоминал КМБ, вспоминал девятнадцатилетнего Седого, строго допрашивающего прибывшего с последней командой, «духа».
     - Из Нс-ка?
     - С «Мостовщины»? Ну, там-то я тебя и видел. У одной бабки семечки покупали...
     - А Дису знаешь? А Тёлу? Ну, да, кто их у нас не знает... Ну, здравствуй, зёма… А что глаза, как у коровы? Не ссы, отслужишь…
     Седой девятнадцатилетний «дед» ободряюще хлопал Алфёрова по плечу, а со дна его суженных зрачков поднимались и гасли жёлтые искры…
     - Ну, я это… Я готов, - Седой с папкой под мышкой неловко топтался возле машины.
     - Угу, погнали…, - ответил ему из дрёмы Алфёров. – Харитон, в машину!
     - Мож, я это, на автобусе?- уже в машине смущённо пробормотал Седой.
     - Не обсуждается! – отрезал Алфёров, включая стартер.
     В окне замелькало обеспокоенное лицо женщины.
     - Моя маман,  - сообщил Седой и помахал женщине рукой.
     - Не переживайте! Доставлю сынулю в целости и сохранности! – весело крикнул ей Алфёров.
     - Ну, вот и хорошо, ну вот, и, слава Богу! – залопотала женщина, перекрестив «Калину», сидящих в ней мужиков и собаку на заднем сидении. – Храни вас Господь, сынки!
     Возле МФЦ  Седой достал из кармана рубахи замусоленные бумажки.
     - Ну, вот, а говорил, что денег нет, - усмехнулся Алфёров.
     - У матери на время одолжил, - хмуро пробурчал Седой, - держи...
     - Нет,  - сказал Алфёров и отвёл протянутую с деньгами руку. Только сейчас он  с горечью заметил мешки под глазами Седого, его дрожащие в жестоком треморе пальцы: "Пьёшь, братец, пьешь..."
     Седой вдруг изменился в лице, открыл ящик бардачка, бросил купюры внутрь и, порывисто пожал алфёровскую руку:
     - Пока!
     - Стой! – Алфёров с таким же изменившимся лицом, открыл бардачок и, достав деньги, втиснул их в полузакрытую ладонь Седого. – Я тебе потом всё объясню... Город маленький, ещё встретимся…
     - Ну, а вот теперь, пока… Хотя, нет…
     Выдрав из блокнота лист, Алфёров записал на нём номер своего телефона и протянул Седому.
     - Когда нужно будет прокатиться, только звякни, - Алфёров хлопнул ладонью по панели, - в любое время дня и ночи!
     В порыве чувств,  разволновавшись, он перенёсся в 90-е, во время, когда люди давали друг другу телефоны на бумажках…
     «Лада Калина» мягко стартанула от МФЦ, оставляя Седого с деньгами в одной руке и папкой в другой.
     «Развелось шизиков, понимаешь…», - последнее, что услышал Алфёров, усмехнувшись, он свернул в переулок.
     Улыбаясь и подмигивая в зеркало сахарным клыкам, Алфёров гнал машину сквозь сумерки. Он ничего не успел, он везде опоздал, все планы покатились к чёрту, но никогда, он не чувствовал себя так, как сейчас, словно мать провела ладонью по голове, словно душу залили лавандовым маслом: он вернул свой должок, он ответил добром на добро... 
     На майский вечер наваливалась ночь, солнце плавилось в закате, пыльная, усталая "Калина" возвращалась в гараж, кидая на дома и прохожих длиннющие тени...