Тамерлан. Глава 4

Синьку проводили со всеми почестями. Когда очередь дошла до меня, единственное, о чем я его попросил, это никогда сюда не возвращаться.
– Не жди одобрения, не ищи повода для своей любви к родителям, а просто начни жить. И все наладиться.
– Кажется, ученик превзошел ученика, – рассмеялся Синька. – Поеду в гости к тетке, в Казань, она давно меня звала к себе. Как выберусь, напишу.
Синька мне так и не написал. Уже во взрослом возрасте, я стал искать его, долго, нудно. Пока не узнал, что Синька до тетки так и не доехал. Автобус, на который он сел, не проехав и пяти километров, вспыхнул и сгорел. Как и все пассажиры. А я все годы ждал, думал, как мы с ним встретимся.
А пока мне шестнадцать, и на мне лежит ответственность за целый отряд.
– Вот видишь, заключенный Бадоев, как удобно быть послушным. – Я сидел в кабинете майора и слушал его красноречивые речи. В этот раз гражданин начальник был более милостив. Передо мной стояла кружка чая, рядом вазочка с печеньем. – У нас скоро проверка. Так мне бы не хотелось, чтобы в ходе рейдов, у твоих нашли запрещенку.
– Порешаем. Кину инфу пацанам. А если какие звоночки, сразу сообщу.
Благо не приходит одно. Я выбил у гражданина начальника, дежурства и работу отряда только в больничке или в столовой. Постепенно стал приучать пацанов к спорту. Конечно, никто нам не организовал спортивный зал или пробежки по утрам, но элементарно начать подъем с зарядки было мне под силу. Попав в колонию, многие, как и я, не закончили школу. Поэтому вопрос с получением образования, стоял очень остро. Если раньше посещать «школу» стремились не все, филонили, отмазывались, со мной это не прокатило. Я ходил вместе с ними, параллельно мы работали в столярной мастерской. Хлебницы, табуретки, доски, все учились делать сами.
Глобальные вопросы решали с смотрящими других отрядов. Налаживая отношения везде и кругом, я чуть при расслабился. И как оказалось зря. Как-то после развода, «сорока» на хвосте принесла новость, что один мажор, который вот уже пару месяцев сидел у нас, стал выделываться, не по-детски. «Чернота» жаловалась, что он проходу не дает, строит из себя главного верхового, и законы ему не писаны. На правах главного, даже стал дань собирать, за свое свободное передвижение. Пацаны попытались его уму-разуму научить, но их закрыли, как потом нам сказали в воспитательных целях. Такого беспредела я уже стерпеть не мог.
– Мокрый, ты мне скажи, твой, б***дь мажор, что совсем бесстрашный?
– Боксер, сам охренел! – Мокрый был смотрящим за вторым отрядом, и проблемы ему, как и мне были не нужны. – Отец его, говорят, авторитет, денег высылает немерено. Даже нашего сумел подкупить. Сам понимаешь, кому нужны проблемы.
– Все понимаю, но только не раздолбайства. Давай кумекать, как нам мажора угомонить.
Такого стерпеть я не смог, мне оставалось, чуть меньше года, а эти мажором, можно было о покое забыть.
Тогда-то с Мокрым и Шерханом и обмозговали один план. Мажора надо было гасить не просто так, а на корню. Первое, что сделал Мокрый, наладив с мажором контакт, подсадил его на траву. Кто-то скажет, что колония не то место, где можно достать ту же самую травку, глубоко ошибался. Доставали, курили. Так и произошло с мажором, сначала с ним охотно делились косячком. Потом канал ему быстро прикрыли, сказали, что бесплатно сыр мышам не бросают. Сначала были угрозы, что персона он настолько значимая, что одно его слово, и нас всех здесь в порошок сотрут. Охладили его быстро, сказав, что, если что пойдет первым. Так и стал авторитет городской, по совместительству его отец, местной казной. Помню, как на первый «вклад» мы заказали у охранников торт. Это было блаженство. Мажор нам деньги, мы ему товар толкали. Когда мальчик стал ручным и податливым, Шакал вступил в игру. Мне была отведена роль охраны. Опускали пацана долго и мучительно. Не вдаваясь в подробности, нас он не сдал, но присмирел окончательно. А на очередной беседе, гражданину начальнику ясно дали понять перспективы нахождения мажора у нас, и что за это грозит.
Жизнь вернулась в прежнее русло, только наш авторитет перед пацанами, возрос в разы.
За те полтора года, что я был в колонии, мать так и не оформила свиданки со мной. Время шло, даже к «черноте» приезжали, пока однажды мне не сказали, что через два дня у меня свиданка. Честно, не знал на тот момент, о чем мне разговаривать с матерью. За это время я вырос не только физически, Синька постарался прочистить мне мозги основательно. Но каково было мое удивление, когда под присмотром конвоя меня завели в небольшую комнатку, где я увидел Сергея.
– Привет, Тим! – муж матери подскочил ко мне. – Рад тебя видеть!
– Не скажу того же, матери почему нет?
Сергей выжидательно замолчал. Конвой ушел и закрыл за нами дверь. Пауза затягивалась, и я понимал, что не все так прекрасно за нашим красным забором.
– Я тебе столько всего привез, только не все разрешили пронести. Ты садись поешь. Ты так изменился.
– Сам понимаешь, не мне тебе рассказывать, что тюрьма никого не красит.
– Тим, я все понимаю. Прости, что ты здесь. Я все это время думаю, что, если бы не мои принципы, сложилось бы все по–другому. А сейчас и времена изменились, да, что времена, страна вокруг и то стала меняться. Он копошился вокруг меня, ставил тарелки на стол, доставая и доставая пакеты из сумок.
– Когда тебя определили в колонию, я не осознавал, что это так и есть. Загрузил себя работой, просто с головой. И вот, однажды придя с работы, я застал пустую квартиру. Тамара испарилась. Забрала вещи, часть мебели, наши сбережения. Это уже потом мне местные старушки сказали, что хахаль ее забрал. Мне она оставила только записку: «Не ищи. Нас больше ничего не связывает». Она предала не меня, тебя. Ушла. Когда пришли документы на развод, я все еще надеялся. Только пока не увидел в документах, что она претендует на нашу квартиру. Про тебя речи и не шло. Да и квартира ей не досталась, была служебной.
Так я остался совсем один. Тамара была всем для меня, а тут черная дыра. Ты прости, сын, что раньше не приехал. Не жил я, просто существовал. Искал ее. Но все напрасно. Стал пить. Загулами. Перестал понимать, зачем мне в принципе жить. Когда начальство пригрозило, что могу вылететь с работы, пить перестал. Но живу на полном автомате, вроде на работу хожу, чего-то делаю, но все не то. Остался один ты. Я ведь знал, что о своем сыне она даже не вспомнит, так и получилось.
Все то время, что Сергей рассказывал, я сидел молча и слушал. За то время, что мы с ним не виделись, он сильно изменился, постарел. Теперь он практически весь был седой, стали заметны линии морщин на лице.
– Убивать себя плохими мыслями, самое последнее дело. Я тоже, когда здесь очутился страдал, думал, пока мозги на место не поставили. Прими как данность. Думаешь мне было легко? Только представь, каково это, четырнадцатилетнему пацану оказаться здесь? Только это не ты, а она тебя не достойна. Начни жить для себя. Вот прямо здесь и сейчас. Я, по сути, тебе нет никто, уж извиняй за прямоту, но то, что приехал, спасибо, и за хавчик. Будет чем ребят угостить. Так что давай, чего там у тебя есть, поедим, если хочешь поговорим, как старые знакомые, и езжай домой. Нечего тебе здесь торчать.
Самое интересное, что действительно темы для разговора мы нашли за несколько часов, что не находили много лет.
– Сергей, просьба, не гони. Все будет хорошо, просто поверь. А про Тамарку больше не слово, нет у меня матери, кукушка она и только.
Вечером того же дня, пацанам моим был праздник. Часть еды съели на месте, а часть решено было оставить на потом, чтобы растянуть удовольствие.
Уже ночью, на кровати, я долго не мог отогнать мысли про Сергея. Всю жизнь посвятить себя женщине, которая в одночасье бросила его. Именно тогда я дал себе слово, что свою женщину не отпущу, ей просто не захочется. Мысли роились в голове, но уловить их ход было все тяжелее и тяжелее. И где-то посередине потока, я просто уснул.
А еще через полгода мне светила свобода. Много событий произошло, и хороших, и плохих. Мажора перевели в другую колонию. Папа постарался. Перед этим нас всех конкретно потрепали. Во-первых, до папашки дошло, что сын жить теперь не может без дури, так еще, его мальчиком воспользовались и очернили. Гражданин начальник был в ярости. Ему поставили условие, чтобы все виновные были наказаны. Сначала нам устроили массовый шмон. Тумбочки, кровати, все по несколько раз проверяли. Да куда там. Если и была запрещенка, от нее давно избавились. За каждое нарушение режима, отправляли в «одиночку».
Так продолжалось около полугода, как потом нам сказали воспитатели, гражданин начальник дал распоряжение закончить балаган, и больше этот вопрос не поднимался.