Время снами. 23 Исчезнуть

Точка
Они стояли у входа в небытиё. Остров кончался здесь — не обрывом, не стеной, а просто… отсутствием. Будто кто-то вырезал кусок реальности ножницами. Края были неровными, словно ткань, которую рвали руками.
Впереди висела самая тёмная точка. Она не была похожа на дыру, не была похожа на вход. Она была похожа на ничто, которое притворялось чем-то. Она не втягивала, не толкала, не дышала. Она просто была.
— Как свитер, — тихо сказала она. — Дырка в свитере. Только ничего не показывает, а прячет.
— Она ждёт, — ответил Медвежонок.
Его голос звучал глухо, как будто из-под воды. Он смотрел на точку и не мог отвести взгляд. Она притягивала, как бездна, которая не обещает ничего — но всё равно манит.
— Оттуда нет ни звука, — сказал он. — Ни ветра. Ни запаха. Как будто там — не место.
— Или там — всё, — ответила она. — Просто мы не умеем смотреть.
Она сделала шаг вперёд. Песок под её ногами был холодным, как лёд. Она чувствовала, как дрожь поднимается от пяток к затылку. Это был не страх — это было предчувствие.
— Мы боимся, — сказала она.
— Да, — ответил Медвежонок. — Но мы не отступаем.
Они стояли молча. Каждый смотрел на эту точку и думал о своём. Кто-то — о тех, кто ушёл и не вернулся. Кто-то — о том, что может выйти оттуда. Кто-то — о том, что выйти уже не может.
Ветер дул с Острова, но у самой точки он затихал. Как будто боялся коснуться её. Тени становились длиннее, темнее, гуще. Они не падали на землю — они стекали в точку, исчезая без следа.



Стэлла
Стэлла стояла у входа, как вкопанная. Её лицо было бледным, как мел, но глаза горели — два уголька в сером пепле. Она смотрела в точку так, будто видела там кого-то. Или что-то.
— Там мой сын, — сказала она.
— Мы не знаем, — ответил Код 7.
Голос его был ровным, но в нём чувствовалось напряжение — как струна, которую натянули слишком сильно.
— Мы обыскали всё сознание. Ничего нет. Ни осколка, ни воспоминания. Только небольшая пыль в тебе — от него.
— Значит, он там.
— Мы не можем этого утверждать.
— Я утверждаю.
Она повернулась к ним. В её глазах не было сомнений. Только тихая, страшная уверенность. Она была похожа на дерево, которое выросло на скале — корни вросли в камень, и никакая буря не могла его вырвать.
— Если что-то было, оно не может исчезнуть. Оно где-то есть. Надо искать.
— Ты не знаешь, что там, — сказал Архонт.
— Знаю. Там — пустота. А в пустоте — всё, что мы потеряли.
Она шагнула вперёд. Её руки дрожали, но голос был твёрдым.
— Я иду не только за сыном. Я иду за теми, кто ещё не исчез.
Она посмотрела на Мию, которая лежала на песке, полупрозрачная, как сон. Потом на Медвежонка, который не отпускал её руки.
— Я вернусь, — сказала она. — С ним. Или без него.
Точка мигнула. Тихо, едва заметно — как будто услышала.


Мия
Мия лежала на песке. Её тело то появлялось, то исчезало. Как мираж. Как отражение в старой воде. Иногда она была плотной — почти живой. Иногда — прозрачной, как дым.
— Она не может прийти в себя, — сказал Джин.
— Она на границе, — ответил Код 7. — Между здесь и там. Она уже почти вернулась, но не может закрепиться.
Медвежонок сидел рядом с ней. Держал её за руку. Рука была холодной, почти прозрачной. Сквозь неё был виден песок.
— Я здесь, — шептал он. — Я жду.
Мия не открывала глаз. Иногда она вздыхала — тихо, едва слышно. Иногда её тело становилось плотнее. Иногда — таяло.
— Она не вернётся, пока не захочет, — сказал Код 7.
— Она хочет, — ответил Медвежонок. — Она просто устала.
Он провёл пальцем по её щеке. Кожа была холодной, как вода в горной реке. Но под ней бился пульс — слабый, но живой.
— Я не уйду, — сказал он. — Даже если ты решишь остаться там. Я буду ждать.
Мия не ответила. Но её пальцы чуть сжали его руку.

Проводы
Стэлла стояла у входа. Архонт — рядом. За ними — все остальные.
— Я пойду с тобой, — сказал Медвежонок.
— Нет, — ответил Архонт.
Он положил руку на плечо Медвежонка. Тяжёлую, тёплую, как камень, нагретый солнцем.
— Ты не сможешь. Посмотри на Мию. Ты выглядишь не лучше. Если ты пойдёшь — рассыплешься. И нам придётся спасать тебя.
— Я не боюсь.
— Я знаю. Но мы не можем позволить себе ещё одну потерю.
Медвежонок смотрел на Стэллу. Она улыбнулась ему — невесело, но тёпло. В этой улыбке было всё: и прощание, и обещание, и надежда.
— Вернись, — сказал он.
— Я вернусь, — ответила она. — С ним. Или без него.
Она шагнула вперёд. Архонт — за ней.
Точка поглотила их без звука. Без вспышки. Без ветра.
Они просто исчезли.
Как будто их и не было.
Она стояла на краю, смотрела в никуда, чувствуя, как пустота касается её лица.
— Мы не знаем, вернутся ли они, — сказала Она.
— Знаем, — ответил Медвежонок. — Они вернутся. Потому что есть зачем.
Он сжал её руку. Тёплую. Живую.
— Теперь осталось только ждать.
— Я умею ждать, — сказала Она.
— Я знаю.
Они стояли у входа в небытиё. Смотрели на самую тёмную точку. И не отворачивались.
Ветер дул с Острова. Чайки кричали где-то вдалеке. А точка висела впереди, тихая, как сон, который не хочет сниться.
И в этой тишине было всё: и страх, и надежда, и тихое обещание.
Они вернутся. Потому что есть зачем.