Грозы Рубида. Эпилог

10 ноября 2389-го года.
Рубид, Лебедия.

Бункер. Серые стены. Трубы, кабели. Небольшой кабинет, мониторы по стенам. Простой пластиковый деск. Мёртвый свет белых тонких ламп. Возле стола друг против друга сидят в креслах и беседуют два человека. Старик в сером мундире КА и средних лет мужчина со шкиперской бородкой в тёмно-синей форме АМ. На петлицах у "синего" сидят серебряные котики.

- На днях беседовал с Ларисой Георгиевной, - вздыхает старик. - Никак не может оправиться от горя.  Да и для меня это тяжёлая потеря, стоит признаться. Я очень уважал Владислава Георгиевича. Он погиб, как настоящий командир. Более того - как настоящий драгунский командир. Прикрывая своих. Не стоит ворошить память, Марк Валерьевич, не стоит доставать из шкафов лишние скелеты.

- Добытые им сведения о деятельности подполья были весьма ценны, - кивает бригадир Николаев. - Мы обязаны были принять их к разработке, ваше превосходительство. Это вопрос безопасности Империи.
 
- Но памяти Стахова это не коснётся? - Фон Беллергаузен поднимает бровь.

- Нет, ну что вы! Всё это секретно, - уверяет Николаев. - Я сам прослежу, чтобы имя Стахова не упоминали ни в одном из судов или трибуналов.

- Эта война стала для нас жестоким, но хорошим уроком, - замечает наместник. - Не всё так страшно, как казалось. Решено произвести планоформирование, вывезти заражённую землю. Мы рубидеры, мы справимся.

- А что будет с драгунскими дивизиями?

- Восстановим. Батальоны по шестьсот человек, те же функции. К нам летят инструкторы Легиона. Обучение будет смешанное. Вооружение - новейшее. Метрополия, наконец, отменяет ограничения на развитие и технологии.

- И кто возглавит стаховский батальон?

Константин фон Беллергаузен удивлён:

- Вам это важно?

- Видите ли, - Николаев дёргает плечом, закусывает губу. - Изучая жизненный путь Стахова, я проникся глубоким почтением к нему. Весь его путь за исключением небольших эпизодов в юности - путь человека чести. Он ведь считал жизни друзей и подчинённых важнее своей. Будет обидно, если они попадут под начало недостойной личности.

Старик жестом прерывает поток красноречия контрика:

- Новым командиром батальона будет Анна Робертовна Сумарокова, Ведьма.

- А как же господа ротмистры Аташев и Коржак?

- К сожалению, их раны оказались слишком тяжелы для дальнейшей службы. Ион Васильевич поселился в Верхних Чащах. У него замечательная дочка родилась. Так мне сообщила баронесса фон Готтеншафт.

- Сестра Владислава Георгиевича?

- Верно. В поместье к Рождеству соберётся целая компания, - наместник прищурился, мечтательно улыбнулся. - Я приглашён. Будут стаховцы, несколько человек. Барон Леонид Георгиевич, он уже контр-адмирал, слыхали? Некая загадочная дама, которая с большой вероятностью является матерью посмертного сына Владислава Стахова. Она тоже была драгуном, чудом выжила в сражении при АЗС, комиссована по ранению. Её как-то разыскал и отвёз в Чащи Ион Васильевич.

Николаев вздохнул:

- Во всём мёде есть две ложки дёгтя.

- Градский, - фон Беллергаузен поморщился. - И Рокотов?

- Верно. Мы считали Градского погибшим, как и весь княжеский род, но тела умерших от лучевой болезни в штабе второго корпуса все опознаны, а он не обнаружен. Последние приказы исходили от начштаба Намазова. Получается, что Градский - чёрт его знает как - чудом дезертировал ещё до начала операции "Весенняя Муха". Вместе с ним исчез некий Радько из двадцать первой бригады.

Константин Адамович приподнял голову.

- Радько - технит, - продолжал Николаев. - Не из ярых, но вшивать себе всякие штуки любил. Так вот, недавно была отмечена активность на его кэш-карте.

- В Рубиде?

- Если бы! - горько усмехнулся бригадир Николаев. - На Стрее, в Эмилии. Это вольная и, надо сказать, довольно сомнительная колония.

- И на Стрее же мелькнула тень Рокотова?

- Да, - Николаев опять куснул губу. - Сергей Максимович - моя личная беда. Я поверил несчастному парню, пережившему самое натуральное предательство и буллинг от единственного брата. Я не комиссовал его, доверился. А он пошёл вразнос, предоставленный сам себе. Потерял и чувство меры, и осторожность, и всё на свете!

- А под конец обокрал погибшего командира! - жёстко рубанул фон Беллергаузен. - И тоже дезертировал! Причём один раз от вас, второй - от нас.

- Он мелькнул и исчез. Рокотов прошёл курс по программе "Хамелеон", - Николаев вздохнул. - Человек с сотней лиц. Он перевёл кэш в Галобанк и закрыл счёт. Теперь его по кэшке не отследить.

- Я не отменю розыска, - набычился фон Беллергаузен.

- Мы тоже, - успокоил наместника контрразведчик. - Мы ищем и того, и другого. И найдём. Это дело чести контрразведывательной службы Империи.

- Вы прямо рубидером становитесь, - улыбнулся наместник. - Воля и Упорство.
 
- Ну, а что в этом плохого?  Прекрасный народ у вас, Константин Адамович. Буду рубидером!