Наследница Зарийского трона. Глава 50

Тронный зал оказался тем самым местом, куда император Кайлар Веспериан III инстинктивно забился от надвигающейся катастрофы. Он наивно верил, что близость к трону — символу власти, вокруг которого строилась вся его жизнь, — сможет защитить и его самого, и империю одновременно.
Это было ложью. Но признать её Кайлар не мог.
Звуки боя во дворце подбирались всё ближе. Сначала — отдалённый гул, словно гроза за горизонтом. Потом — отчётливые хлопки выстрелов, звон стали, резкие, обрывающиеся крики. Теперь всё это сливалось в непрерывный, давящий шум, от которого вибрировали стены и дрожали колонны. Воздух в зале казался тяжёлым, спертым.
Страх, сперва липкий и холодный, теперь буквально душил императора. Он сидел, вцепившись пальцами в подлокотники трона. Руки дрожали, по телу пробегали мурашки, зубы стучали так, что он уже не пытался это скрыть.
Когда массивные двери распахнулись, Кайлар вздрогнул всем телом. В зал ворвались трое. Он не сразу заметил среди них девушку — взгляд выхватывал лишь силуэты, движение, угрозу.
Семеро преданных гвардейцев, выстроившихся между ним и входом, почему-то больше не придавали уверенности. Как и Гард, спокойно стоящий рядом, с тем самым выражением лица, которое не обещало спасения.
Ворон и Гром рванули вперёд первыми — резко, без колебаний. Их бросок был стремительным, почти отчаянным. Но защитники зала имели численное преимущество и держались плотным строем. Сталь столкнулась со сталью, воздух наполнился тяжёлым дыханием и глухими ударами.
Двое гвардейцев сумели прорваться мимо схватки — прямо к Лире.
Заметив её лицо, молодое и почти неуместное среди крови, охранники императора решили, что удача на их стороне. Они пренебрегли осторожностью, не считая нужным даже перегруппироваться. Эта спесь стала для них фатальной.
Лира не демонстрировала приёмов и не пыталась произвести впечатление. В её движениях не было показной красоты — только холодная, отточенная эффективность. Короткий шаг. Поворот корпуса. Блеск клинка подобранного в соседнем зале.
Двое гвардейцев умерли прежде, чем их тела успели коснуться пола.
Если бы Миров был здесь, он бы, пожалуй, с удивлением вспомнил, за кого так переживал и опасался в начале операции.
А затем пришла очередь тех, кто теснил её товарищей.
К этому моменту Ворон уже держался из последних сил. Он пропустил не меньше семи ударов. Кровь заливала лицо, мешая видеть. В боку тупо и настойчиво ныло — сломано одно ребро или два, он не мог точно сказать. Правая нога едва слушалась.
Бой перешёл в ту стадию, когда любая ошибка — секунда промедления, неверный шаг — могли стать фатальными.
Противники тоже были измотаны, но их оставалось больше, и они действовали слаженно, методично выдавливая Ворона назад.
Появление Лиры, ворвавшейся в схватку вихрем, резко переломило ход боя. Один за другим враги падали, не успевая среагировать.
Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы Ворон устоял на ногах. Пара тяжёлых ударов — и Ворон рухнул на каменный пол. Казалось, всего на мгновение. Но
когда он снова поднялся, шатаясь, опираясь на оружие, всё уже было кончено.
Последнего противника Гром впечатал в пол. Он душил его одной рукой, придавив навалившимся весом, и даже не замечал, как его собственная кровь заливает врага.
Лира тем временем добила тех, кто атаковал Ворона, действуя всё так же быстро и бесстрастно.
И когда Кайлар увидел, как рядом с заляпанной кровью девушкой поднимаются её потрёпанные, израненные, но живые бойцы, в нём что-то окончательно сломалось.
Это был уже не страх.
Это был животный, первобытный ужас загнанной добычи.
Император закричал.