Наследница Зарийского трона. Эпилог

На холме, откуда открывался вид на залитую солнцем долину, находилась небольшая деревенька. Пять маленьких, но уютных домов стояли в ряд, окружённые невысокими деревянными заборчиками, потемневшими от времени и тёплого летнего солнца. Где-то тихо поскрипывали калитки, лениво покачиваясь от лёгкого ветерка. Вокруг домов цвели кусты, усыпанные мелкими белыми и сиреневыми цветами, а в воздухе, напоённом ароматом свежей травы и прогретой земли, мельтешили крошечные жучки, перелетая с цветка на цветок.
Лучи солнца пробивались сквозь густую крону деревьев, создавая на тропинке золотистые узоры, которые медленно двигались вместе с колыханием листвы. Где-то вдали слышалось негромкое стрекотание насекомых и редкое пение птиц. Это было тихое и спокойное место, где, казалось, время остановилось, словно сама жизнь здесь текла медленнее, позволяя каждому мгновению длиться чуть дольше обычного.
По этой тропинке, неторопливо спускаясь с холма, шли Лира и Алан.
Они двигались рядом, почти в ногу, молча наслаждаясь моментом, и лишь лёгкая, едва заметная улыбка на лице Лиры говорила о том, что её мысли были далеко от тревог и забот. Она смотрела вперёд спокойно и уверенно, будто знала этот путь наизусть.
Алан же время от времени оглядывался по сторонам. В этом месте было слишком тихо — непривычно тихо после всего, что им довелось пережить. Но эта тишина не тревожила. Напротив, она словно мягко обволакивала, снимая напряжение последних дней и позволяя впервые за долгое время просто идти вперёд, не ожидая удара из темноты.
В нескольких шагах позади, словно тени, двигались Ворон и семеро бойцов в идеально подогнанной чёрной форме. Их движения были чёткими и беззвучными, отточенными годами службы. Ни один жест не был лишним, ни один взгляд — случайным. Их глаза, острые и внимательные, постоянно скользили по деревьям, кустам и тропинке, выискивая малейший намёк на опасность. Иногда они обменивались короткими, почти незаметными знаками, понятными лишь им одним.
Ни на секунду они не спускали глаз с Лиры, готовые в любой момент броситься на её защиту.
Этот контраст — почти домашний покой деревни и безупречная бдительность сопровождающих — невольно подчёркивал, кем на самом деле была девушка, и какую цену имело её спокойствие.
— Ты как получил звание капитана, стал таким молчаливым, — произнесла Лира после долгого молчания, слегка повернув к нему голову. — О чём задумался?
Её голос звучал легко, почти игриво, но в нём слышалось искреннее любопытство.
— Пытаюсь догадаться, куда мы идём, — ответил Алан. — Ты ведь так и не захотела ответить.
Лира тихо засмеялась.
— Хитрец. Потерпи. Скоро узнаешь. Тем более, что мы уже пришли.
Она остановилась у одного из домов и посмотрела на Ворона. Тот внимательно осмотрел двор, задержал взгляд на окнах, на заборе, на линии деревьев за домом, после чего утвердительно кивнул.
— Это здесь, — добавил он.
— Пошли, — сказала Лира и вошла во двор.
Двор оказался аккуратным и ухоженным. Узкая тропинка вела к крыльцу, по обе стороны от неё росли невысокие, но яркие цветы. Рядом тянулись кусты с ягодами, тяжёлыми от спелых гроздей. В воздухе стоял тонкий сладковатый запах, смешанный с ароматом дерева и сухих трав.
Подойдя к двери, Лира постучала.
— Сейчас, — донеслось из-за двери. — Сейчас.

Лире и Алану было слышно, как кто-то неторопливо приближается — осторожные шаги, лёгкий скрип половиц, тихий вздох перед тем, как дверь отворилась.
На пороге стоял старик.
— Добрый день, молодые люди, — произнёс он, прищурившись от света. — Вы кого-то ищете?
— Вы Саймон? — спросила Лира.
— Да, это я. Простите, а мы знакомы? Ваше лицо мне кажется очень знакомым, но вот не могу вспомнить, где мы раньше встречались. Старость, знаете ли.
— Это не старость, Саймон, — мягко произнесла Лира. — Мы с вами не встречались раньше. Меня Лира зовут, а это Алан.
Старик внимательно посмотрел на неё, словно пытаясь уловить ускользающее воспоминание.
— И всё равно мне кажется, что я вас где-то видел…
Алану хотелось подсказать старику, где он мог её видеть, но он сдержался. Лира не говорила, хочет ли она открывать свой секрет, а делать это за неё Алан считал неправильным. Он лишь молча наблюдал за происходящим, ощущая, что становится свидетелем чего-то важного.
Лира улыбнулась — тепло и искренне, с той спокойной уверенностью, которая сразу располагала к ней.
— Вы с моим прадедушкой встречались много лет назад. Может, я на него похожа?
— Прадедушкой? — переспросил Саймон.
По тому, как он задумался, было видно, что он перебирает в памяти тени прошлого, пытаясь вернуть давно забытые образы, но воспоминание всё ещё ускользало.
И Лира пришла на помощь.
— Это было больше тридцати лет назад. На поле. В конце рабочего дня. Он попросил вас кое-что сделать…
Этого оказалось достаточно.
Лицо Саймона изменилось, взгляд стал внимательнее, словно перед ним вдруг открылась давно закрытая дверь.
— Не может быть! — выдохнул он, во все глаза глядя на Лиру. — Ты… его дочь? Мальчика?
— Нет, — засмеялась Лира. — Внучка.
— Я не… — начал было Саймон, запнулся, а затем продолжил: — Невероятно. Я думал, он погиб, но как?
— Со временем я всё расскажу, — сказала Лира, — а пока скажите, не сохранилась ли у вас шкатулка?
Старик несколько мгновений смотрел на неё, всё ещё не до конца веря происходящему, затем медленно кивнул.
— Конечно, сохранилась, — ответил он и, отступив в сторону, пригласил: — Заходите.
Лира и Алан прошли в дом.

Дом встретил их прохладой и тихим полумраком. Внутри пахло старым деревом, сухими травами и чем-то едва уловимо знакомым — запахом прожитых лет, спокойствия и размеренной жизни. Простая, но аккуратная обстановка говорила о хозяине больше любых слов: всё лежало на своих местах, каждая вещь выглядела бережно сохранённой.
На стенах висели выцветшие фотографии, на полках стояли небольшие фигурки и аккуратно расставленные книги. Сквозь окно мягкий свет ложился на деревянный стол, оставляя на его поверхности тёплые золотистые полосы.
Пока Лира и Алан осматривались, Саймон подошёл к одной из полок. Его движения были неспешными, словно он выполнял давно знакомый ритуал. Он осторожно снял с верхней полки небольшую шкатулку, на мгновение задержал её в руках, будто вспоминая что-то своё, и затем протянул Лире.
— Вот, — сказал он тихо. — Я её оставил как память о встрече.
Лира бережно приняла её. Когда крышка откинулась, внутри не оказалось ни золотых монет, ни запечатанных конвертов. Лишь темно-синий бархат на дне хранил пустоту, выглядя совершенно обыденно. Но Лира не колебалась. Она достала небольшой нож и коротким, точным движением подковырнула подкладку. Ткань поддалась, открывая скрытое пространство. Она приподняла её и вытащила ещё одно, спрятанное письмо.
На мгновение в комнате стало особенно тихо.
Лира протянула конверт Саймону.
— Оно адресовано тебе, — с уверенностью сказала девушка, хотя на конверте не было никаких пометок.
Старик замер, прежде чем взять письмо. Его рука слегка дрогнула, когда пальцы коснулись бумаги.
И в тот же миг произошло то же, что и во Дворце Звенящих Ручьёв.
Языки пламени вспыхнули на поверхности конверта — тихо, без жара и дыма, словно живой свет. Огонь не пожирал бумагу, а лишь скользил по ней мягкими золотыми линиями. На глазах у изумлённых свидетелей на конверте начали проступать буквы, одна за другой складываясь в имя Саймона.
Старик смотрел на происходящее, не в силах произнести ни слова.
В его глазах отражалось пламя — и вместе с ним воспоминания, которые он хранил десятилетиями.
Наконец он осторожно открыл конверт и достал сложенный лист бумаги. Долго держал его в руках, будто собираясь с духом, затем медленно развернул.
На листе было написано всего одно слово:
«Спасибо».
Больше ничего.
Но в этом единственном слове заключалось всё — память, признание, завершённый долг, исполненное обещание. Это была благодарность правителя, чью просьбу он когда-то исполнил, не требуя награды и не надеясь на неё. Одно слово, которое оказалось ценнее любых даров и почестей.
Губы Саймона дрогнули.
Слеза медленно покатилась по его щеке, оставляя блестящий след. Он попытался что-то сказать, но голос не слушался. Слишком много лет прошло, слишком долго он считал ту историю завершённой и забытой.
Лира мягко обняла его.
В этом жесте не было ни величия, ни высокомерия — только искреннее тепло и глубокая благодарность.
— Мой дедушка сам хотел вас поблагодарить, — тихо сказала она, — но он не смог сюда вернуться. Пока, во всяком случае.
Саймон медленно кивнул, всё ещё сжимая письмо в руках, словно боялся, что оно исчезнет.
— Можно я ещё вас кое о чём попрошу? — добавила Лира.
— Конечно, — отозвался старик, не раздумывая.
— Через несколько дней — церемония вступления на престол. Окажите мне честь, сопроводив меня на это событие.
Саймон растерянно посмотрел на неё.
— Я?
В его голосе звучало искреннее изумление — простому человеку трудно было поверить, что его присутствие может быть кому-то необходимо в столь важный момент.
— Вы, — уверенно ответила Лира. — Мой дедушка далеко. А вы — рядом. Только благодаря вам я смогла вернуться. Соглашайтесь. Пожалуйста.
В комнате снова воцарилась тишина. Старик смотрел на девушку долго и пристально, словно пытался разглядеть: кто же на самом деле стоит перед ним — величественная наследница престола или просто благодарная внучка того мальчика, которого он когда-то держал на руках в поле?
Наконец он медленно улыбнулся.
— Хорошо, — произнёс Саймон.
И, ничуть не стесняясь столь важной особы, теперь уже сам крепко обнял Наследницу Зарийского трона.
Алан наблюдал за этой сценой молча. Впервые за долгое время он ясно почувствовал: некоторые истории действительно заканчиваются не битвой, а благодарностью.

В тот самый момент, когда Алан и Лира беседовали с Саймоном, в семнадцати километрах от них, глубоко под землёй, в подземном бункере TF-765, открывались капсулы, созданные Гардом.
Там не было ни солнечного света, ни запаха трав, ни спокойствия деревенской тишины.
Тяжёлые металлические створки медленно расходились с глухим шипением, словно само подземелье с трудом выпускало наружу то, что так долго скрывало. Сизый дым вырывался из капсул густыми клубами, расползаясь по холодному полу и наполняя замкнутое пространство едким зловонием.
В тусклом свете аварийных ламп длинные ряды капсул казались бесконечными.
Внутри них медленно приходили в движение новые тела.
Две фигуры, закутанные в тёмные плащи, наблюдали за происходящим с возвышения, оставаясь неподвижными, словно безмолвные судьи чужой судьбы.
Сорос Мерс и Тень.
Им удалось сохранить в тайне два места, где создавали гибридов. И теперь они молча наблюдали за результатом.
В одной из капсул существо судорожно вздрогнуло. Стекло покрылось сетью трещин изнутри. Раздался глухой удар — затем ещё один. Наконец поверхность раскололась, и наружу вырвалась бледная, дрожащая рука.
Существо тяжело вывалилось на пол, судорожно втягивая воздух, словно впервые познавая само дыхание. Его движения были неуверенными, резкими, лишёнными человеческой плавности.
— Ты уверен, что сумеешь воспитать их до прибытия господ? — тихо спросил Сорос Мерс, не сводя взгляда с происходящего.
— Не сомневайся, — ответил Тень.
Он поднял руку и достал палку-электрошокер. Металл глухо щёлкнул, между зубцами вспыхнул разряд, осветив его лицо резким голубоватым светом.
— К прибытию господ солдаты будут готовы.
В его голосе не было ни жестокости, ни злости — лишь спокойная уверенность человека, привыкшего ломать чужую волю.
Тень шагнул к существу.
Гибрид вскинул голову. Его мутный, ещё не сфокусированный взгляд метался в поисках опоры. На мгновение в нём промелькнуло нечто почти человеческое — первобытный ужас и хрупкая мольба новорождённого.
Электрический разряд с треском вспорол тишину.
Тень не дал ему ни секунды на осознание. Один короткий удар — и бункер содрогнулся от дикого, нечеловеческого вопля.
Глубоко под землёй, в объятиях тьмы и боли, ковалась новая сила.
А наверху, в залитой солнцем деревне, продолжалась жизнь, ещё не знавшая, что её время уже сочтено.