Приказ короля 3. Тень прошлого. Глава 18

Катрина ушла в свою комнату почти сразу после ужина. Фарис тоже ушёл спать — его комната оказалась под самой крышей, на чердаке, и я слышал, как он долго ходил там, прежде чем затих.

Нам с Дэей выделили небольшую комнату на первом этаже. Я был вымотан и, наспех умывшись, сразу же рухнул на постель. Дэя переоделась в приготовленную Калисой длинную рубаху, распустила волосы, тоже легла и сразу заснула.

Ночь в доме Сария прошла тревожно. Я спал урывками, прислушиваясь к каждому звуку за окном — лаю собак, шагам на улице, скрипу веток на ветру. Ворочался с боку на бок, сжимая рукоять меча, который положил рядом с кроватью. Дэя спала на соседней постели, укрывшись овчиной. Я иногда поглядывал на неё. Она лежала тихо, почти не двигаясь, и её лицо в сумерках казалось спокойным и таким знакомым, что у меня кольнуло сердце.

---

Я проснулся на рассвете. Серая мгла за окном только начинала рассеиваться, петухи ещё не кричали. Я приподнялся на локте — Дэя всё так же мирно спала. Я встал, накинул плащ и вышел в гостиную.

Там разгорался очаг, и Калиса подметала пол. Остальные ещё спали. Увидев меня, она отложила веник и выпрямилась. Я вновь поймал её тревожный взгляд — тот самый, который уже видел вечером. Не страх. Не ненависть. Беспокойство. Ожидание беды, которая может прийти в любой момент.

— Простите, что доставляю вам неудобства, — тихо сказал я, присев на лавку. — Мы уйдём, как только сможем. Я понимаю, что наше присутствие пугает вас.

Калиса помолчала. Провела рукой по фартуку, разглаживая невидимые складки.

— Я ожидала чего-то подобного, — вздохнула она. — Ещё тогда, когда колдун впервые пришёл в нашу деревню и превратил нашего кота в человека. И когда Сарий решил оставить его, вопреки здравому смыслу.

— Но в этом нет его вины, — сказал я. — Фарис тут не при чём.

— Конечно, нет вины, — она покачала головой. — Но магия, колдовство — всё это не проходит бесследно. Рано или поздно наша семья столкнулась бы с ней вплотную.

— Но вы сумели перестать бояться его? — тихо спросил я.

Калиса задумалась, глядя на лестницу. Где-то наверху спал Фарис. Бывший кот. Человек, который стал частью их семьи не по своей воле, но остался в ней по своему выбору.

— Мы с Сарием много лет молили Бога послать нам сына, — вдруг заговорила она, не глядя на меня. — Не пропускали ни одной церковной службы, читали молитвы. Я ходила к травницам. Всё без толку. Мы отчаялись. И когда в нашей жизни появился Фарис, Сарий решил, что так Бог наказал его за грехи — дал ему то, что он просил, но лишь частично: с виду мальчика, но с нечеловеческой душой. Я умоляла Сария избавиться от него в тот же день. Прогнать в лес. Но он сказал, что раз Бог так решил испытать его, то он должен смириться и научить этого кота быть человеком. Да и Катрина просила его сжалиться над ним и оставить. Три года дались нам непросто. Поначалу мы боялись выпускать его со двора, пришлось врать соседям, что это наш родственник-сирота из далёкой деревни. А я смотрела на него и не понимала: зверь он или человек? Не навредит ли он нашей семье? Ждать ли от него беды?

Я несколько секунд молча смотрел на неё, пытаясь осмыслить услышанное.

— Я успел узнать его достаточно хорошо и могу с уверенностью сказать: он намного человечнее многих людей, — наконец сказал я. — И я бы доверил ему свою жизнь.

— Знаю, — сказала она почти шёпотом, и голос её звучал горько. — И я вижу это. У него чистая душа. Но я всё ещё не могу принять его как сына. — Она помолчала. — Но я стараюсь. Ради Катрины. Ради Сария.

— Я понимаю вас, - вздохнул я.

В этот момент в гостиную спустился Фарис. Замер на пороге, увидев нас. Его волосы были слегка растрёпаны, глаза ещё сонные, но он сразу заметил напряжение в комнате.

— Садись, — мягко сказала Калиса. — Сейчас принесу лепёшки и чай.

Она направилась на кухню, и Фарис принялся ей помогать — расставлять посуду, доставать чашки. Делал он это без слов, но с какой-то тихой, почти детской старательностью, которая всегда вызывала у меня улыбку.

Я смотрел на них и думал о том, что у каждой семьи своя правда. Калиса не обязана любить Фариса. Она приняла его — уже за это можно было сказать спасибо. Но между принятием и любовью лежала пропасть, которую не перепрыгнуть в одночасье.