Транспорт и псих-убийца

     В моей милиции начала восьмидесятых было всё, что нужно для успешной работы: удобные кабинеты для сотрудников, спецтехника, криминалистическая лаборатория, а в оружейной комнате – стволы на любой вкус. Даже бланков документов, начиная с протоколов допроса, до протоколов об избрании меры пресечения в виде заключения по стражу было в избытке. Как говорится – всё для работы!

     И только транспорта не хватало у нас хронически. В городе, в котором находился гигант автопрома, штампующий Жигули, как семечки, на дежурство заступал старенький УАЗик, который бессменно трудился на благо охраны общественного правопорядка много лет, и если случалось, что он ломался, то дежурная часть оставалась без средства передвижения. Не было тогда у нас и личных автомашин, поэтому на место происшествия нередко приходилось выезжать на попутном транспорте.

     А поскольку в иные сутки мы регистрировали до 20 и больше происшествий, то логично было бы видеть у подъезда как минимум несколько дежурных машин, как в Скорой помощи. А между тем у нас тоже - насколько быстро сотрудники прибудут на вызов могла зависеть чья-то жизнь. 

     Да и раскрытие преступлений «по горячим следам» нередко зависело от того, как быстро следователь осмотрит место происшествия, эксперт отыщет и изымет следы преступника, оперативник найдёт свидетелей преступления, а кинолог со служебно-розыскной собакой организует преследование преступника по его следам. Отсутствия транспорта в этой ситуации сводит «на нет» усилия всей оперативно следственной бригады.

     Об этой проблеме знали все: и в областном Управлении, и в Партийно-Советских органах города, однако положительно вопрос не решался.

     И вот однажды «воз сдвинулся с места» - Горисполком обязал предприятия города по графику выделять на дежурство в милиции «одну автотранспортную единицу».

     С этого момента жизнь наша стала ну просто замечательной, потому что каждый день с замиранием сердца, мы ожидали, какая на этот раз машина приеден к нам на дежурство – или это будет самосвал, или бортовой грузовик, или пассажирский автобус? Конечно, в нашем положении автобус был предпочтительней, но, к сожалению Пассажирское автохозяйство в графике было не единственное.

     Ну что сказать? Как говорят: «дарённому коню…», поэтому мы и этой помощи были рады.

     С одной стороны, такая мера хоть и не решала всей проблемы, но какая – никакая польза от этого была. Во-первых, была решена проблема транспортировки трупов с места происшествия. В современных сериалах про милицию мы частенько видим, как на месте происшествия дюжие санитары в белых халатах на тележке завозят в машину с медицинской символикой упакованный в пластиковый мешок труп.

     Эх, не так всё было в наше время! Трое или четверо арестованных за административное правонарушение, иными словами – «пятнадцатисуточников», ухватив труп за руки и за ноги, грузили его в кузов первой попавшейся грузовой машины, после чего везли в судебно-медицинский морг.

     Помню случай, когда на бортовом УАЗике, который в народе, называли «Буханкой», в морг везли тела двух погибших в дорожно-транспортном происшествии. Рядом с водителем сидел сержант в форме, а трупы лежали в кузове ничем не прикрытые. Здесь же, держась за борта, присели трое не бритых, похожих на бродяг мужиков.

     УАЗик на перекрёстке остановился на красный свет светофора, и на беду рядом оказался маршрутный автобус. Пассажиры увидели страшный груз в кузове стоящей рядом машины, и я надолго запомнил ужас на прильнувших к окнам автобуса лицах. Эту картину мы наблюдали из милицейского УАЗика, следовавшего за грузовичком.

     После этого можно было только догадываться, какие слухи поползут по городу, и какими эпитетами люди будут награждать нашу милицию!

     А еще на дежурном грузовике оперативно-следственная группа могла выехать на место происшествие. Как это было возможно, спросите вы? Оказывается, возможно.
    
     Однажды ночью следователю, эксперту, и мне такое пришлось испытать на себе. Дело было зимой, был мороз, поэтому мы все, с согласия водителя, забрались в кабину, поскольку желающих лезть в кузов не нашлось. Выглядело это так - эксперт и я втиснулись рядом с водителем, а следователь, к счастью, это была женщина не крупной комплекции, примостилась у меня на коленях, немыслимо согнув ноги и голову, которая упиралась в потолок кабины. Положение усугублялось зимней одеждой и экспертным саквояжем. Бедный водитель вжался в свою дверь и рулил одной рукой, потому что другая была зажата телом сидящего рядом эксперта.

     Как бы-то ни было, но, с грехом пополам, мы ехали по ночному городу, и всё было нормально, пока на перекрёстке на красный свет светофора водителю не пришлось тормозить. На скользкой дороге грузовик занесло, потом его развернуло и вынесло на тротуар, после чего он задом въехал в угол жилого дома. После удара мы все какое-то время находились в шоке, осмысливая происходящее, пока его не нарушил возмущённый голос следователя:

     - «А где моя шапка?!».

     Шапку под ногами мы нашли позже, а пока, убедившись, что дом от удара не пострадал, машина и мы - тоже, поэтому, не дожидаясь, когда начнут выскакивать проснувшиеся жильцы, мы предпочли ретироваться с места происшествия.

     Вы ошибаетесь, если думаете, что в своём рассказе я слегка преувеличил. Уверяю, всё так и было, хотя в это и трудно поверить.

     Как обстоит дело сейчас, я не знаю, но в тех же сериалах, которые я хоть и редко, но смотрю, мы видим и микроавтобусы, предназначенные для оперативно-следственной группы, и мобильные экспертно-криминалистические лаборатории, и спецмашины для перевозки трупов, и сотрудников на личном транспорте (конечно же купленном на зарплату).

     И как не порадоваться после этого за нашу милицию, извините - полицию! Вот только название бы ещё вернуть прежнее!

     Однажды наша оперативно следственная группа на дежурившем от пассажирского автохозяйства ЛАЗе (многие, наверное, ещё помнят этот большой по тем временам автобус Львовского автозавода), выехала на убийство, совершённое в одном из домов частного сектора города.

     В салоне автобуса с комфортом, что не часто бывает, расположилась вся оперативно-следственная группа и даже служебно-розыскная собака.

     Наш автобус долго петлял по узким улочкам микрорайона, с трудом вписываясь в повороты на перекрёстках. Наконец мы отыскали нужный нам дом по группе любопытных соседей, которые и обнаружили страшную картину убийства уже немолодой семейной пары её сыном, страдающим душевным расстройством.
 
     Судя по нанесенным ранам, убийца убил родителей топором, после чего убежал из дома. Чтобы не травмировать читателей, я упущу подробности того, что нам пришлось увидеть на месте происшествия.

     Пока следователь оформлял протокол осмотра места происшествия, в чем ему помогали судебный медик и эксперт-криминалист, а сотрудник розыска по телефону диктовал приметы скрывшегося преступника, я вышел во двор и обратил внимание на сарай, дверь в который была прикрыта не полностью.

     В сарае стояла приставная лестница, по которой я решил подняться, чтобы заглянуть на чердак.  Меня почему-то не покидала уверенность, что убийца не мог уйти далеко. Когда я был почти наверху, ступенька подо мной подломилась, и я чуть не сорвался вниз, благодаря чему остался жив, потому что в этот момент прятавшийся на чердаке убийца топором чуть не снёс мне голову. Не сразу я осознал, что случайность в виде подгнившей ступеньки спасла мне жизнь.

     Когда-то, выбирая профессию, я допускал, что со мной может случиться всякое, но умереть от рук психа в полутёмном сарае с разрубленной головой я был не готов. Тем не менее, я пережил и это, в отличие от преступника, который так и сгинул в психиатрической лечебнице.

     Ну вот, начав с транспортной проблемы, я закончил психом-убийцей.
 
     А может эти две темы были связаны? Ведь если бы соседи вовремя сообщили о скандале, и если бы мы не потеряли время, путаясь на громоздком автобусе по узким переулкам, возможно мы успели бы остановить убийцу?

     А если бы врачи лечебного учреждения, в котором больной состоял на учёте, не допустили, мягко говоря, попустительства при установлении его диагноза, может и не было бы совершено это ужасное преступление?

     И вот я снова в теме, которую затронул в другом моём рассказе: чтО гуманнее - лечить психа, без гарантии, что у него не повторится рецидив, или изолировать его в лечебном учреждении, тем самым обезопасив окружающих от возможного посягательства?