Плата

— Всё имеет свою цену, — назидательно закончил седовласый старец и отложил сверкающее светом перо, едва сделав пометку на лежащей перед ним книге. — И в вашем мире, и в следующем.

— Получается, что я не смогу спасти их ни при каких обстоятельствах? — сидевший перед ним за огромным письменным столом исхудавший мужчина средних лет был, очевидно, очень раздосадован данным ему ответом, хоть и старался не показывать виду.

— Сможете. Но ваша плата за это может стать слишком велика. Вопрос цены человеческой жизни. Цена жизни души. Вечные вопросы, которые нам приходится задавать себе и вам уже очень долгое по земным меркам время, — пристально и участливо взглянув на мужчину из-под своих раскосых бровей, вымолвил его собеседник.

— Я согласен. Готов, — спустя непродолжительную паузу твёрдо прозвенел в наступившей тишине его голос.

— Не говорите «готов», пока не перелетите, — уверенно заявил голубоглазый старец. — Ибо нет предела высоте небес.

— Я могу вернуться? — слегка поёрзав на стуле от нетерпения, вопросил мужчина.

— Цена выбора. Да, теперь, когда столь интересовавший нас вопрос оказался решён, уже можете. Бог, как говорится, любит Троицу, поэтому приготовьтесь отправляться по счёту «три». Готовы? Итак… Раз, два…

* * *

— …Три! Три недели мой муж пролежал в послеоперационной коме после этой кровавой бойни. Вы буквально вытащили его с того света! Спасибо вам, доктор. Спасибо! — чьё-то едва различимое заплаканное и счастливое лицо склонилось над ним, а в ноздри ударил такой знакомый и дурманящий запах лаванды.

— Считайте, что вам несказанно повезло. Пуля прошла через лёгкие, едва не задев сердце. Если бы не вовремя подоспевшая помощь, то, боюсь, мы общались бы с вами сейчас при совершенно иных обстоятельствах. Как говорится, Бог его миловал, ну а мы сделали всё, что было в наших человеческих силах.

Голоса казались слегка приглушёнными, а лица едва различимыми, но запах каштановых волос его любимой он не спутал бы ни с чем. Ни в этом мире, ни в следующем. Он жив. Они живы. Они снова будут вместе. Теперь это самое главное. Всё остальное может подождать.

Едва не потеряв сознание от прорезавшей грудь резкой вспышки боли, он повернулся на бок и что есть силы сжал руку сидевшей рядом жены. Они будут жить. Это главное.

* * *

Ожидавший уже вторую неделю своего нового путешествия джип стоял в гараже, готовый в любой момент разразиться громогласным рёвом своего мотора. Повзрослевшая четырнадцатилетняя дочка суетилась вместе с мамой на кухне, подготавливаясь к дороге, а он завершал техосмотр их четырёхколёсного друга. Скоро они вновь отправятся колесить неизведанные просторы страны. Запах дороги, словно лаванда, манил и будоражил ум. Как же хорошо, что у него есть они!
Десять лет — много это или мало? Для кого-то — всего лишь тягостное мгновение. Для него же — целая, незамутнённая, наполненная радостью жизни маленькая вечность, прошедшая с момента того памятного теракта и странного, уже почти стёршегося в памяти видения и разговора. Чего только не привидится в состоянии клинической смерти!

— Мила, Лариса, вы готовы? — окликнул он жену и дочку. — С машиной всё в порядке, так что мы уже можем выезжать. Жду вас, любимые!

— Уже идём, па! — звонким смехом ответила ему дочурка Мила. — Какой ты у меня всё-таки нетерпеливый!

* * *

Резкий разворот — и потерявший управление грузовик вылетает на встречную полосу прямо перед ними. Он ударяет по тормозам — и джип заносит и начинает крутить. Вот испуганный крик его жены и дочки, разрывающий мерный бубнёж дорожного радио, оглушающим громом врывается в уши. Будто застывшие на время секунды перетекают в бесконечную вечность бытия…

Всё происходило так, как он и видел когда-то давным-давно, почти десять земных лет тому назад. Незадолго до того, как услышал вкрадчивый голос седовласого старца с голубыми глазами. Резкой вспышкой в сознании вернулась память. Назидательно-вкрадчивый голос. Слова. «Цена выбора».

Он изо всех сил вывернул руль, стараясь избежать столкновения. Или, по крайней мере, увести из-под удара правый бок, где в эти ставшие бесконечными секунды с застывшими от ужаса немыми лицами сидели его жена и дочь. Его солнышки. Его жизнь. Его смерть.

Цена выбора. Нет другой цены.

Удар был такой силы, что смял всё левое крыло. Сработали подушки безопасности, но слишком поздно. Для него — поздно. По инерции машина выехала с трассы и съехала в кювет. А всё, что происходило дальше, он был уже не в силах узреть обычным человеческим взором.

* * *

— Всё имеет свою цену, — назидательно повторил седовласый старец, вновь пристально вглядываясь в сидевшего перед ним мужчину, словно пытаясь найти там, в глубинах его души и памяти, так интересовавший старца ответ на так и не заданный им вслух вопрос. — А ведь вы почти уже забыли о ней.

— Я… где… что с моей женой… они… они выжили?

— У нас не было планов забирать их раньше времени, — слова старца плавно и мелодично зависали в воздухе на краткое время, чтобы нежно раствориться с каким-то негромким звоном спустя неизведанное мгновение. Мгновение ли?

— Выходит, живы? — с облегчением выдохнул мужчина. — Слава Богу!

— Конечно, слава, — спокойно согласился с ним собеседник. — Они живы и будут жить ещё много лет, во многом благодаря вам. А вот для вас этот путь отныне окончен. Вы, как бы выразиться поточнее… уже не в той физической форме, чтобы продолжать земной путь. Именно поэтому вы здесь.

— Живы… они живы… — словно всё ещё не до конца придя в себя, продолжал повторять мужчина.

— Зал Наблюдений — прямо за этой дверью, — вкрадчиво вымолвил старец. — Сможете прийти к ним во снах. Подбодрить их. Им сейчас очень нужна будет ваша помощь. Знание о том, что с земной жизнью путь не заканчивается.

— А… потом? Дальше? Куда же дальше?

— На Суд, разумеется, — добродушно улыбнулся ему в ответ Бог. — Все мы там будем.

21.06.2026