Учебный нарушитель

Эта история случилась на пограничной заставе «Назарово», затерянной на западном побережье острова Кунашир, там, где берег омывается водами Кунаширского пролива. Местность вокруг была изрезана холмами и распадками, из-за чего сухопутной дороги к заставе не существовало вовсе. Добирались до «Назарово» обычно на гусеничном транспортёре-тягаче — ГТТ, или на многоцелевом лёгком бронированном транспортёре МТЛБ. Иногда — морем, а порой и по воздуху, на вертолёте, который мы ласково называли «вертушкой».
Старшим группы, которой предстояло довести до личного состава решение по охране Государственной границы в осенне-зимний период, назначили подполковника Швецова Павла Юрьевича. С ним у меня сложились добрые, деловые отношения. Он часто брал меня с собой в свою группу, когда мы выезжали на ту или иную заставу. Я, как говорится, «сработался» с ним и относился к этому офицеру с глубоким уважением.
Я знал, что в планах Павла Юрьевича на заставе значилось: проверить, как личный состав действует при обнаружении, поиске и задержании нарушителя государственной границы — конечно же, учебного. Но я даже не догадывался, что для этой роли он выберет именно меня.
В обед, за столом, Павел Юрьевич неожиданно произнёс:
— Сергей Борисович, не желаете ли поучаствовать в поиске учебного нарушителя?
— Да, конечно, — согласился я, ещё не подозревая, к чему клонит подполковник.
Подполковник Швецов, хитро улыбаясь с прищуром и шевеля своими колоритными, пышными усами, добавил:
— Отлично. Значит, вы и будете учебным нарушителем.
Вот это поворот — я такого не ожидал. «Но раз надо — значит, надо», — с этой мыслью я молча продолжал есть кашу, стараясь не выдать своего удивления.
— Как поживает ваш знаменитый Скиф? — уже обращаясь к начальнику заставы, майору Титову, спросил Павел Юрьевич.
— Жив-здоров. В строю. Нюх не потерял, — бодро доложил начальник заставы.
— Отлично. Скиф завтра тоже в деле, — подвёл итог импровизированного обеденного совещания Швецов.
Скифа я уже видел в вольере и успел познакомиться с ним накануне. Это был мощный, статный ротвейлер с крепкими, острыми зубами, от одного взгляда на которого становилось не по себе. Мне предстояло завтра играть роль нарушителя, и, как ни странно, страха я не испытывал — в душе закипал азарт. Кто кого: я или собака? Завтра мы это и выясним.
Вечером я, заручившись разрешением старшего группы, отправился к местному охотоведу, который жил неподалёку от заставы. Сан Саныч Шевелёв был человеком удивительным — очень добрым, очень весёлым, очень общительным. Он был намного старше меня, но мне до смерти нравились его рассказы о том, как звери в лесу его боятся и уважают.
— Захожу я в лес, — обычно начинал Сан Саныч, то ли шутя, то ли всерьёз, — А бурундуки уже все построены и ждут меня. Подхожу ближе. Главный бурундук строевым шагом чеканит ко мне и докладывает: «Сан Саныч, за время вашего отсутствия происшествий в лесу не случилось. Все целы, лишь один бурундук умер, но и то — от инфаркта».
Таких историй, и подобных им, у него в запасе было бесчисленное множество. От этого общение с ним всегда становилось интересным и лёгким.
Меня Сан Саныч называл просто — Молодой, и мы с ним как-то незаметно сдружились. Я помогал ему с дровами для бани и всякий раз, когда приезжал на заставу, становился его терпеливым слушателем.
— Командир, отпусти ко мне Молодого, поможет мне, — говорил охотовед Швецову тоном, не терпящим возражений.
— Хорошо, — отвечал Павел Юрьевич, стараясь придать голосу строгость, — Готовьте баню. Вечером приду с проверкой.

На следующее утро, за завтраком, Швецов спросил меня:
— Ну что, Сергей Борисович, готов к нарушению границы и преследованию?
— Да вроде да, — ответил я, стараясь не выдать волнения.
После завтрака мы собрались в кабинете начальника заставы, чтобы обсудить план проведения учебной тренировки.
По замыслу я должен был выйти с территории заставы, дойти до берега моря и в устье небольшой речки с необычным названием Тропинка начать движение вдоль русла — словно я только что высадился на берег с лодки. На берегу мне следовало оставить свою кепку, чтобы помочь Скифу взять мой след. Во время движения необходимо было путать следы, петляя через речку и обратно.
Моя главная задача заключалась в том, чтобы уйти недалеко от заставы и надёжно замаскироваться. Выбор места оставался за мной — полная импровизация.
Договорились, что через двадцать минут после моего ухода заставу поднимут по команде «В ружьё», и начнётся поиск.
Для моей же безопасности мне выдали специальный костюм — брюки и куртку для дрессировки служебных собак, сшитые из толстого ватного материала (мы такой костюм называли «дресска»). Он надёжно защищал от укусов. Мы условились, что все действия будут максимально приближены к настоящим, а значит, Скиф, когда найдёт меня, будет работать в полную силу.
В назначенный час я покинул заставу, запомнив время на циферблате своих наручных часов. Я отправился «нарушать» пограничный режим. Вышел в устье речки Тропинки, стараясь ступать как можно осторожнее, чтобы меньше топтать землю, и направился вверх по руслу. С кепкой я решил усложнить задачу для собаки: перешёл речку и оставил головной убор на противоположном берегу. Затем снова пересёк Тропинку, пробежал вперёд и ещё раз перешёл её, стараясь делать как можно больше петель, чтобы запутать следы. Всё это время я нёс в руках объёмный дрессировочный костюм.
Взгляд на часы — осталось всего пять минут. Осмотрелся: кругом бамбук и лопух. Лопух на Курилах вырастает невероятно высоким, порой выше человеческого роста. Но возле заставы он был едва выше колена, и прятаться в нём мне не захотелось. Я поднял взгляд на дерево. «Давай туда», — скомандовал сам себе мысленно.
Сирена пронзила воздух, завывая тревожно и протяжно. Застава пришла в движение: послышались неразборчивые крики, топот сапог, металлический лязг оружия. «Весь этот механизм запустил я», — подумал я, натягивая ватные штаны и такую же ватную куртку, наблюдая со стороны, как внизу мечутся люди с автоматами. Движения мои были неуклюжими, я с трудом вскарабкался на дерево, отыскав наверху удобную ветку, на которую можно было усесться.
Устроившись в своей засаде, я прислушался. Где-то вдалеке заливался лаем пёс. Скиф искал, искал того, кто наследил возле речки. «Интересно, как скоро он найдёт кепку и возьмёт след?» — думал я, замирая на ветке.
Остроты ощущениям добавлял тот факт, что никто не знал, где я укрылся: ни Швецов, ни Титов, ни тем более Скиф. От этого поиск становился только интереснее.
Несмотря на октябрь, я быстро взмок в плотной дресске. Мне стало жарко, и я чуть распахнул куртку, продолжая слушать лай Скифа и голоса людей. Издалека доносилось что-то похожее на «Ищи… Щи…»
Вдруг лай изменился: Скиф загавкал часто, громко и надрывно. «Нашёл, — я понял его собачий язык, — Сейчас возьмёт след».
Я терпеливо ждал, слушая, как голоса становились ближе и отчётливее. Скиф лаял всё громче, приближаясь ко мне. Ноги затекли, по спине струился пот, но я знал: сейчас главное — не шевелиться и не издавать ни звука.
Рядом пробежали люди — первые пограничники промчались далеко в стороне от меня. «Скоро будет пёс», — шептал я сам себе, высматривая среди зарослей.
Если людей ещё можно было разглядеть — они то и дело мелькали в лопухах, — то Скифу приходилось прыгать, задирая голову вверх. Выглядело это забавно. Но и ротвейлер пробежал мимо.
«Это фиаско, братан, — мысленно отправил я Скифу послание, — Не справился с заданием».
Я расслабился и откинул голову назад, прислонившись к стволу дерева. Кстати, хоть убей — я до сих пор не помню, что это было за дерево. Сколько мне ещё сидеть в своей высотной засаде — неизвестно. Отбой тревоге дадут нескоро, будут продолжать поиски. Хотелось курить, но я терпел, закрыв глаза и слушая голоса. Скиф замолчал — видимо, прыгать и гавкать одновременно ему надоело.
Неожиданно я услышал движение совсем рядом. Открыв глаза, увидел, как Скиф прыгает в стороне от дерева. Он всё-таки вернулся. Вернулся на запах, поняв, что ошибся.
Ротвейлер метался: он чуял запах, но не мог понять, где находится его источник. В тот момент я понял: собака хороша в своём деле, и она уже не уйдёт отсюда — она найдёт меня. Оставалось только наблюдать и ждать.
Наши взгляды встретились… Скиф, задрав голову, повернулся в сторону дерева. Случайно или нет, но ротвейлер, увидев меня, поднял громкий, торжествующий лай, на который сбежались все остальные.
— Вот ты где, Борисыч! Хитро придумал, — запыхавшись, произнёс подбежавший подполковник Швецов.
— Скиф, молодец! К ноге! — скомандовал подошедший майор Титов, начальник заставы.
Ротвейлер умолк, послушно выполнив команду, но взгляда с меня не спускал. В его чёрных глазах ещё горел охотничий азарт.
— Сергей, ты обнаружен. Спрыгивай, Скифу нужно поработать, — крикнул снизу Титов.
— В смысле «поработать»? — не понял я, насторожившись.
— В прямом. Ты ведь в дресске. Отрабатываем сценарий по полной. Скифу нужна практика, — с лёгкой, едва заметной ухмылкой произнёс начальник заставы.
Павел Юрьевич одобрительно кивнул, подтверждая сказанное. Возражать было бесполезно.
— Прыгай, Сергей. И не забудь накинуть капюшон.
Застегнув куртку до самого верха и натянув капюшон, я взглянул вниз, на Скифа, и прыгнул на землю, словно сдаваясь на милость победителя. Приземлившись, сразу же лёг на живот, обхватив голову руками, спрятанными в длинных рукавах куртки.
— Скиф, фас! Взять его! — прозвучала команда.
И в ту же секунду я почувствовал, как что-то мощное вцепилось в мою куртку и начало трепать её из стороны в сторону. Глядеть было нельзя — оставалось только лежать и ждать. Скиф громко, угрожающе рычал и тянул меня за куртку, переворачивая на бок. Я отчаянно сопротивлялся, не давая себя перевернуть на спину — это было небезопасно.
Все остальные стояли вокруг и наблюдали за схваткой человека и собаки, вернее — за нападением собаки на человека. «Хлеба и зрелищ», — только и мелькнуло у меня в голове.
«Когда они там закончат?» — думал я, сцепив зубы и сопротивляясь мощным челюстям ротвейлера.
Минута, две, пять — не знаю, сколько прошло, но мне хватило сполна. Я вымотался.
— Скиф, ко мне! — прозвучала, наконец, спасительная команда.
Я продолжал лежать, боясь поднять голову. Ко мне подошёл Титов, скинул с меня капюшон.
— Пока не вставай, Серёга, — сказал он и, взяв мои руки сзади, защёлкнул на запястьях наручники. — Всё должно быть правдоподобно.
— Ну да, — отрешённо и равнодушно проворчал я, — Скиф же смотрит.
Меня повели на заставу. В дресске я шёл медленными, тяжёлыми шагами, словно каторжник в кандалах. Хотелось поскорее закончить со всем этим — было невыносимо жарко и до жути неудобно. Рядом на поводке шагал Скиф — довольный, удовлетворённый, гордый собой. Он поймал нарушителя пограничного спокойствия.
Наконец — застава. Я бросил на Скифа прощальный взгляд: собаку уводили в вольер, кормить заслуженным куском мяса. Так, в костюме, я и зашёл внутрь.
— Где ключ? — шаря по карманам, бормотал Андрей.
— Андрей Владимирович, давай уже быстрее освобождай Сергея, — заступился за меня Павел Юрьевич.
— Ключ потерял, представляете, — продолжая шарить по карманам, ответил майор Титов.
— Да хорош уже! Не смешно! — тут уже не выдержал я.
— Дежурный! — громко крикнул начальник заставы. — Принеси с оружейки запасные ключи от наручников.
Наконец мои руки освободили. Я сбросил с себя дресску и выдохнул с облегчением. Задача выполнена.
— Молодец, Сергей Борисович, — похвалил Павел Юрьевич.
— Товарищ подполковник, разрешите я к Сан Санычу схожу?

Через час я сидел на крыльце дома охотоведа и слушал его бесконечные байки про говорящих медведей, хитрых лис и учтивых бурундуков. Баня была уже затоплена: дрова весело трещали в печке, из трубы валил густой, пахучий дым.
Я слушал Сан Саныча и вежливо не перебивал, уважая его возраст и любовь к рассказам. Но знал: скоро он сделает паузу или закончит очередную историю, и тогда я расскажу ему про сегодняшний день. Про учебного нарушителя, про Скифа, про наручники и потерянный ключ — в красках и со всеми подробностями.