1958 год. Узбекистан. Алма-Ата

 1958 год. УЗБЕКИСТАН. АЛМА-АТА.

Было такое выражение: «Ташкент — город хлебный!» Уж не знаю насчет хлеба, но вот хлопка в Узбекистане было навалом. И надо было помочь братьям-узбекам убрать эти чертовы коробочки с хлопком.

Сами аксакалы не заморачивались: сидели в чайхане, пили чай, зная — страна большая - в беде не оставит. Вот и нас, студентов, бросили на уборку хлопка.
Везде в газетах писали про передовиков, собирающих сотни килограммов хлопка в день. Даже вспомнил строку из стихотворения:

«И собирает хлопок Мамлакат…»

Потом мы узнали, как передовики делали свои рекорды. Вначале они собирали самые крупные хлопковые коробочки, потом шли комбайны А нас загоняли на поля, где уже прошел комбайн — собирать остатки.

Наша дневная норма — 35 кг. Хлопок — это та же вата. А теперь представьте: 50 кг ваты — и так каждый день, при 35–40 градусах жары, в позиции раком. Вечером разогнуться было невозможно.

Стали подумывать податься в бега, добраться до Ташкента, а там, если повезёт, улететь домой. Да не тут-то было: не одни мы были такие умные. Беглецов отлавливали и возвращали на место дислокации. Но я все таки добрался до Ташкента и даже купил в магазине магнитофонную приставку. Потом я добрался до аэропорта купил билет и войдя в зал ожидания, упал на лавку и уснул. Тут же был разбужен милиционером. Все, решил я — попался! Но, как оказалось, ему не было никакого дела до хлопковых беглецов. Он просто сказал:

— Чтобы вас не ограбили, нельзя спать.

Я благополучно дождался своего самолета и улетел домой.

ПЕРЕДВИЖКА.

       После третьего года учебы я поехал на практику в город Болотное Новосибирской области. Меня прикрепили к киномеханику на передвижку, который обслуживал семь деревень Болотнинского района. Передвижка ехала по маршруту и объезжала за неделю все прикрепленные деревни. Называлось это - кустовой метод.

Передвижка представляла собой: лошадь, телегу, узкопленочный кинопроектор «Украина», усилитель звука, звуковые колонки, экран со штативом и киномеханик. В деревнях не было электричества, и мы возили двухтактный движок с генератором. Когда мы его ручкой заводили и он начинал работать, его тарахтение было слышно на всю деревню, и все говорили: «Кино приехало». Мы получали фильмы 16 мм на больших бобинах и ехали его показывать.

Надо сказать, киномеханик хорошо устроился: эти семь деревень находились в глуши и не общались между собой. У него в каждой деревне была «зазноба» со своим домом, которая его кормила, и у которой он ночевал.

В каждой деревне был клуб — скорее клубик. Мы прибивали афишу к стене  клуба, заносили аппаратуру, устанавливали на стол кинопроектор, ставили штатив и вешали на него экран. Заводили движок, убеждались, что все готово к сеансу и отдыхали.

Начало сеанса было после вечерней дойки. Вечером я садился на крыльцо и продавал билеты. Цена была единая — 20 копеек. Публика для кино наряжалась во все лучшее. Чинно покупали билеты и входили в клуб, занимая  много лет насиженные места. Я заметил: оказалось, в клубе была «галерка» — на улице. У кого не было денег, в основном у старушек, те устраивались у окна и видели часть экрана. Мне стало жалко их, и я, с согласия киномеханика, пускал их в клуб. Они в темноте усаживались на пол перед экраном и были счастливы, как дети.

В одной из деревень я познакомился с девушкой, которая выросла там и до 15 лет ни разу не была в городе Болотное, а уж Новосибирск для нее был «космос». Узнав, что я жил в Москве, она стала смотреть на меня как на инопланетянина.

Отец часто баловал меня подарками. Вот и в Алма-Ате он купил мне велосипед с бензиновым моторчиком. Для того времени это было чудо техники, и я гонял на нем по всему городу, пока милиции не надоел треск моего моторчика. Они решили меня изловить, но я так просто не дался, и они устроили погоню. Поймав меня, отобрали велосипед и отпустили. А через некоторое время вернули его приехавшему отцу.

              Наступало время выпускных экзаменов, и надо было определяться с работой. Я отказался от распределения и написал письмо в Анадырский отдел кинофикации, предлагая себя на должность руководителя отдела. Через некоторое время получил письменный отказ. Показав отказ дирекции, я посчитал себя свободным и начал готовиться к отъезду в Москву.

Диплом я получил: специальность — технорук, технический руководитель киноустановок. Собрал свои «манатки», купил билет в Москву и уехал из так полюбившейся мне Алма-Аты. В следующий раз я прилечу сюда на открытие высокогорного катка «Медео» — в качестве телеоператора.