Научный подход

Сейчас издается много популярной литературы, приближенной к научной, поскольку пишут ее профессиональные гуманитарии всех известных в науке  направлений: биологи,  антропологи, этнографы, лингвисты, историки. И зачастую в любой, изданной ими литературе, можно столкнуться с не вполне уверенными высказываниями о не вполне доказанных или не до конца проверенных фактах: «ученые не пришли к однозначному выводу», или «высказываются противоречивые мнения», или «доказана или изучена какая-то часть явления, но принцип действия его пока не ясен», или «эксперименты позволили подтвердить наличие чего-то, но полная картина не ясна, и исследования продолжаются», или «в древности была принята вполне обоснованная гипотеза и ее концепция была изложена в труде, но труд этот оказался утерян».


Чтобы гипотеза стала научной и могла послужить открытию нового феномена или чтобы доказать какую-то теорию, помимо правильного объяснения нужна практическая сторона изучаемого вопроса. Для этого и проводятся соответствующие эксперименты.
Проведение экспериментов достаточно сложный процесс, исследователи часто допускают ошибки и на этом основании делают неверные выводы, потому что не знают принципа работы механизма, лежащего в основе исследуемого явления. Основная проблема этого момента, - как правильно организовать эксперимент. Здесь должны быть учтены все явные и скрытые возможности. Зачастую  исследователи пытаются доказывать свои личные идеи или убеждения, а это недопустимо для науки. Наука всегда должна быть объективной.

Выходит, что наука создается какими-то невероятными предположениями, которые требуют более точных экспериментов, и вроде бы находят искомое, но при этом умалчиваются огрехи как не существенные по мнению исследователей.

Во многих экспериментах нет однозначности, многие теории не имеют под собой реальной основы, подтвержденной здравым смыслом, поддерживаемые лишь предположениями и догадками, а то и  явным вымыслом, что смахивает на фальсификацию. Даже эксперименты, проводимые с целью подтверждения важных научных гипотез не всегда бывают удачными из-за того, что не существует пока инструментов, способных работать с явлениями, как бы не существующими в нашем физическом мире.

Впрочем, сейчас каждая не согласующаяся с объективной реальностью догадка должна быть полностью обоснована, и это задает модный тон на исследование любого более-менее значимого явления. Однако не редко случается, когда, казалось бы, подтвержденная научными экспериментами теория через какое-то время вдруг становится предметом сомнений и откровенного неприятия. Отсюда метания, а метаний быть не должно, поэтому побеждает та идея, которая лучше всего объясняет причину существующего явления. но с открытием новых знаний, появляются  новые объяснения.

Научный подход — искать искомое. Какое-то явление должно обладать параметрами и тенденцией развития (свойствами и закономерностями, которые обуславливают существующие явления), укладывающейся в рамки лучших новаторских объяснений, для использования этих явлений в практических целях.

Вместо того, чтобы просто наблюдать за разнообразными явлениями и наслаждаться их необычайностью, кто-то решает найти в этом некий смысл. Это и есть научный подход — искать смысл там, где его может и не быть, но его всегда можно найти при большом старании, иначе для чего существовать в этом мире, не зная по каким законам он устроен и что входит в основу его реальной структуры?

В этой тенденции казалось бы скрыта очень большая польза для работы нашего интеллекта и для удовлетворения наших потребностей. Но на деле получается, что удовлетворение потребностей затмевает развитие интеллекта. Накопление информации в этой области называется знанием и научным мышлением. Только тогда стоит задуматься — это действительно необходимое дело или всего лишь дань моде, стандартам, которые позволяют человеку чувствовать лишь косвенную причастность себя к сокровищнице общественного познания, а не равноправное обладание ею?

Считая свое место на Земле особенным благодаря своей отличительной способности — точному мышлению, человек выводит незыблемые законы по которым строится всё и вся в этом пространстве. Между тем человек живет случайными событиями, не вовлекая себя в изучаемые закономерности, умирает даже не понимая, что жизнь ради науки мало чем отличается от жизни ради других идей или амбиций. И эта жизнь  не связана с законами, которые мало что могут изменить в его физиологии. Просто ученость позволяет ему думать, что мир в какой-то степени зависит от его открытий.

Тогда не было ли лучшим открывать и изучать законы, способствующие пониманию нашего пребывания в сферах, доступных личному опыту иного восприятия, развивающие альтернативные возможности самого человека?

Вероятно, обычному человеку это не интересно. Он считает, что не обязан знать обо всем, что есть в этом мире, но тогда, наверное, не стоит поднимать шумиху по поводу новых открытий, которые в свою очередь требуют длительных экспериментов и тщательного отбора, а, соответственно, и вложений. И никакое новое открытие, не прошедшее серьезных всесторонних исследований, не должно считаться заведомо научным, ведь наука это только приближение к сокровенному знанию посредством доходчивого объяснения фактов.