Флибустьеры галактик. Глава 4

Глава 4. Командировка

Часть 1. Земля. Аэропорт «Шереметьево»

Майор Нина Алексеевна Шведова на Земле не была ни разу. Она была коренной московитянкой и поэтому «земляночницей». О Земле и об их доме там, в Москве, рассказывала мама, тоже земляночница, а ей бабушка и т.д. Это были их семейные истории. Бабушка вспоминала их с ностальгией по тем временам и хотела, чтобы и внучка это помнила, чтобы рассказать детям и с надеждой, что она туда, когда-нибудь вернётся.

Сойдя с трапа планетолёта, она набрала полные лёгкие воздуха, отдающего выхлопами и мокрым бетоном, но также ощутила неуловимый далёкий запах свежей листвы и хлеба. У неё закружилась голова. Она сразу вспомнила бабушку и её постоянную присказку: «Вот ужо вернёмся домой, картошку посажу. Эту есть невозможно». Постоянно мечтала вернуться. Минуту постояв и отдышавшись, Нина направилась к терминалу.

Аэропорт «Шереметьево», превратившийся сейчас в космопорт, когда-то огромный хаб, связывающий Москву с миром, теперь напоминал пристанище беженцев. Половина терминалов законсервирована, потолки кое-где обвалились, вместо электронных табло –ручные указатели на пластиковых листах. Люди брели с сумками, оглядываясь по сторонам с вечной тревогой.

Шведова прошла паспортный контроль вне очереди по служебному удостоверению полиции Московии. Чемодан у неё был маленький, почти пустой: на Земле не было ничего, что стоило бы везти обратно. Кроме, возможно, ответов на вопросы и, конечно, помидоров. Вкуснее, чем на Земле, таких, что «прямо с грядки», не было нигде во всей вселенной. Она зареклась, что обязательно попробует, и, возможно, захватит с собой.

Она уже собиралась вызвать такси до железнодорожного вокзала (поезда на Пермь ходили раз в сутки, медленные, набитые под завязку), как заметила его.
Мужчина стоял у выхода, листая потрёпанную книгу в мягкой обложке. Средних лет, как и сама Нина, одет просто: тёмная куртка, джинсы, кроссовки. Никаких особых примет. Обычный турист, скорее всего иностранец. На секунду он встретился с ней глазами, и его взгляд, быстрый, цепкий, профессиональный, сказал о многом. Шведова узнала этот взгляд.

Он поднял голову и улыбнулся –открыто, но не навязчиво:
– Простите, вы не подскажете, как пройти к выходу на Привокзальную площадь? – спросил он на русском с лёгким акцентом.
– Прямо, потом направо, –ответила она, не сбавляя шага.
– Спасибо. – Он поравнялся с ней. – Вы, случайно, не к поезду на Пермь? Я слышал, он единственный сегодня.
Шведова остановилась, посмотрела ему в глаза:
– Вы кто, собственно?
– Разрешите представиться: Алан Кроу, – протянул он руку, улыбаясь безупречными имплантами. – Британский консул по вопросам миграции. Командировка в Екатеринбург. А вы?
– Нина. Психолог. – Она не стала называть фамилию, будучи уверена, что с ним ещё предстоит встретиться. Протянутую руку пожала коротко, сухо. –Просто Нина. Вы, наверное, часто так вот разъезжаете по миру?
– Вы правы, служба её величества. На Земле первый раз за два года. Земля изменилась, не находите?
– Ещё бы, – она не стала признаваться, что ни разу здесь не была.
Они вышли на площадь. Пахло бензином, сыростью и какой-то тоской. У входа в подземный переход торговка продавала варёную кукурузу и газеты –бумажные, те самые, где когда-то в далёком 2037-м было напечатано: «КАТАСТРОФА 2037: КТО ВИНОВАТ?».

Часть 2. Катастрофа 2037 года – легенда, которую никто не знал

То, что случилось сто с лишним лет назад, до сих пор не имело официальной версии. Пожилые люди называли это «концом света», молодые – «перезагрузкой».
Шведова хорошо помнила рассказы матери, которые она услышала от её матери, а та, в свою очередь, от своей, и так далее. История о той трагедии передавалась из уст в уста. Люди боялись потерять информацию, сохраняя её на компьютерах или в смартфонах, зная, что в один момент она может исчезнуть. Главной ценностью были рукописные летописи очевидцев тех лет. Но их быстро обнаружили спецслужбы, изъяли и засекретили, а что стало с летописцами – история умалчивает.
Было вот что: в тот день, в апреле 2037-го, небо над всей планетой окрасилось в багровый цвет. Земля задрожала – не как при землетрясении, а будто кто-то ударил по ней огромным молотом. Потом пришла волна. Не воды, а электромагнитного импульса. Всё, что работало на электричестве, погасло. Самолёты падали, поезда вставали, больницы погружались во тьму.

Интернет умер мгновенно. Радио и телевидение – следом. Несколько дней люди жили в полной информационной изоляции, не зная, что произошло и будет ли завтра. Одни говорили, что это метеорит – мол, упал где-то в Тихом океане. Другие клялись, что видели ядерные грибы над крупными городами. Третьи шептали про начавшуюся ядерную войну. Но кто первый нажал кнопку никто не знал. Да и какое это сейчас имело значение.
Власти пытались скрыть правду. Но правды на самом деле и не было. По телевизору (когда он заработал) Россия обвиняла Америку. Америка – Китай и Россию. Китай молчал, усилив свою колонизационную программу. В итоге все три сверхдержавы отвели взгляд от Земли и уставились всеми возможными устройствами в космос. Туда, где можно было начать заново.

Землю бросили. Не всю целиком. Остались те, кто не захотел или не смог улететь. Теперь на планете жило не больше полумиллиарда человек. Города превратились в руины, деревни – в леса. Инфраструктура работала кое-как, на остатках старых запасов. Сотовой связи почти не было. Вернее, она была только у руководителей страны и силовых структур. За её незаконное использование грозил срок. Но люди не жаловались. Они привыкли, смирились, начали как-то приспосабливаться.

Часть 3. Поезд. Попутчица с вязанием

Поезд тронулся. За окном поплыли унылые, покрытые шифером крыши пригородных строений. Чахлые рощицы и стаи грачей дополняли унылые пейзажи. Казалось, что этот пейзаж и олицетворяет бывшую когда-то Родину.
Попутчицей в купе оказалась миловидная старушка. Она с каким-то неподдельным любопытством разглядывала, как Нина разбирала вещи. Та списала это на неутолимую страсть стариков к чужой жизни. Ведь свою, к сожалению, они уже прожили.
– Приготовьте билеты, документы. Бельё за отдельную плату, –разнеслось по коридору. Через несколько минут улыбающееся лицо проводницы появилось у входа в купе:

– Управление Российских железных дорог приветствует вас на борту нашего лайнера! – бодро произнесла она и, казалось, незаметно подмигнула Нине. – Бельё, чай, кофе брать будем? Или что покрепче? –спросила она приказным тоном, проверив документы.
– Чай, – хором ответили обе пассажирки и переглянулись.
– Одну секунду, девочки. Приятной поездки, – упорхнула она, закрыв дверь.
Вскоре на столике появился чай в фирменных подстаканниках. «Прошло столько времени, а ничего не поменялось», – подумала Нина, вспомнив рассказы мамы, и посмотрела на старушку. Та, казалось, понимающе улыбнулась в ответ.
Не прошло и получаса, как в купе постучали. Нина даже не сомневалась – Алан Кроу. Кто же ещё мог узнать о её местонахождении? Она не верила в совпадения. Он тоже. Но оба делали вид, что так и надо. Извинившись, она вышла в коридор.

– Вы в Пермь по работе? –спросил он, когда поезд отъехал от вокзала.
– Да. А вы?
– Я в Екатеринбург, но поезд идёт через Пермь. Так что могу составить компанию.
Она не ответила, развернулась и зашла в своё купе. Остаток пути, сталкиваясь в коридоре, они обменивались ничего не значащими фразами. Но Нина чувствовала, что он следит за ней. У британцев нет своих колоний в системе Гипербореи, но они работают на Межгалактический совет. А Совет, как известно, не любит, когда копают слишком глубоко без их ведома.

Закрыв за собой дверь, она увидела, что старушка, приспособив подушку под спину, занята чем-то таким, о чём не рассказывали в Межгалактической Академии на лекциях по истории Земли. Она держала в руках какие-то металлические палочки, которыми ловко ковырялась в длинной шерстяной разноцветной полоске. Старушка подняла глаза и снова улыбнулась.

– Почему вы улыбаетесь, мы знакомы? – спросила настороженно Нина, о чём потом постыдилась.
– Нет, не знакомы, но давайте познакомимся. Меня зовут Праскевья Сергеевна, а вас?
– Нина Алексеевна, – сделав паузу, – Шведова.
– Очень приятно. Вы, наверное, прилетели с Московии?
– Как вы догадались? – деланно удивилась Нина.
– Когда вы в первый раз пошли в купе, вы не знали, куда положить вещи и только потом, вспомнив, видимо, инструкцию, подняли свой диван. И ещё, видели бы ваше лицо, не обижайтесь, когда увидели меня за вязанием.
– Я, признаться, была несколько обескуражена. Никогда не видела такого занятия. У нас дома этим не занимаются, – ответила она смущённо. –Объясните, пожалуйста, что это? Какой-то древний вид ремесла?
– Возможно, вы и правы, – Праскевья Сергеевна снова улыбнулась. – Но здесь, на Земле, это ремесло сейчас как никогда необходимо. Это называется «вязание». Из мотка шерстяной пряжи получается какая-то вещь. В данном случае я вяжу шарф своей внучке. Такой в магазине не купишь.
– Как странно это слышать. Неужели здесь так отстали в технологиях, в развитии? – до Шведовой начало доходить, что на Московии что-то скрывают.
– Да, у нас нет современных технологий. Пользуемся старыми. Я учитель, и мне грустно смотреть на моих учеников. Они в большинстве своём хотят отсюда улететь. Нет перспективы. Мечтают стать покорителями галактик, командорами космических кораблей, открывателями новых планет. Остаются те, кто смирился, или кому нравится такая жизнь. Перспектива есть только у детей богатых. У вас они, наверное, тоже есть, – её лицо внезапно помрачнело, и она посмотрела в окно, где тянулись бескрайние поля.

Возникла неловкая пауза. Обе думали о чём-то своём под мерный стук колёс и позвякивание ложек в пустых стаканах. Нине вспомнилась бабушка. Она помнила её только, когда была подростком. Праскевья Сергеевна чем-то напоминала её.
– Вы куда сейчас направляетесь? –нарушив паузу, спросила Нина.
– К дочке, в Пермь, решила проведать и внучку повидать.
– И я, но мне не со всем в Пермь, немного подальше, но выйдем вместе.
– Ой, заболтались. Вы сегодня ели, – засуетившись спросила Праскевья Сергеевна – и начала копаться в сумке-авоське. Я тут взяла пирожков домашних с капустой, помидоров – начав выкладывать всё на столик.
– Помидоров? – Переспросила осторожно Нина – её мечта попробовать земные помидоры наконец-то начала сбываться.
– Ну да, помидоров. Может они у вас томатами называются. Свеженькие, прямо с куста. Нате-ка, попробуйте, – протягивая блестящий багрово-красный плод. А ещё огурчики. – От помидора шёл ни с чем не сравнимый аромат.
Нина надкусила и сок брызнул во все стороны. От неожиданности Нина даже подскочила и начала стирать разбрызгавшиеся семена подвернувшимся под руку полотенцем – не ожидала от него такого, такого упругого – смущенно улыбаясь проговорила она – Нина боялась признаться, что ест помидоры первый раз. Старушка грустно улыбнулась, наблюдая за её реакцией и потянула огурец.

Потом они ещё долго беседовали. Количество стаканов чая быстро росло. Праскевья Семёновна интересовалась жизнью в Московии, как никак информация из первых уст. Будет потом что ученикам рассказать. Нине же было интересно буквально всё. И она даже не знала, порой о чём спрашивать, потому, что пропасть между ней, земляночницей, и этой пожилой женщиной была, как если бы она встретила инопланетянина. Хотя, впрочем, так оно и было, наверное.
Настало время отходить ко сну. Нина достала коммуникатор. Он пестрел сообщениями от Морозова. Скинув отчёт, она запросила дело Алана Кроу. Сон не шёл от избытка информации и нахлынувших мыслей, буквально перевернувших сложившийся в её голове мир. Ей уже тридцать, семьи нет, впрочем, как и детей. Вернее, был муж, но они развелись. Есть только служба. Родители на другой экзопланете под названием Лазурия, где климат более мягкий, где океан и песчаные пляжи. Надо бы с ними завтра связаться.

Пока Нина Шведова тряслась в поезде, погружаясь в атмосферу Земли, на Московии кипела своя космическая жизнь.

Генерал Сан Саныч Морозов сидел в своём кабинете, потирая переносицу – у него разболелась голова от постоянных докладов, рапортов и кризисов. Только что он закончил разговор с командором Олегом Павловичем Морозовым (однофамильцем, который всё ещё командовал крейсером «Шойгу»).
– Товарищ генерал, – докладывал командор с голограммы, – американцы снова активировали разведывательный зонд у границ системы Гипербореи. Мы их перехватили, но они успели передать координаты LS-334.