Послание другу о длинной нескучной жизни москвича

 
Здравствуй, Дружище!  Да, я москвич.  Но я никогда не знал, что это преимущество перед путями Судьбы. Наоборот, меня всегда тянуло забраться подальше от нажитых мест. В школе водил в походы одноклассников. За свою биографию изъездил весь СССР и частично Евразию и Африку. Не только из любопытства, но больше по делам. Когда оглядываешься на прошлые года, то иногда удивляешься сам себе. Почему бросало тебя от Амура до Туркестана, как говаривал красноармеец Сухов. А ведь можно было сосредоточиться на каком-либо одном направлении, и глядишь – образовался бы результат. Вот вам неполная плеяда незаурядных людей:  Королёв, Туполев, Стечкин, Бармин, Доллежаль, Сухой, Лавочкин, Мясищев, Феоктистов, Елисеев, Петляков, Микулин, Пилюгин, Воровский, Ванников, Егорычев, Мысловский, Арустамов, Феодосьев, Кокошин.…  Кто они? - Исторические выдающиеся примеры. Их сотни – все МВТУшники.  Их лозунг: МВТУ-Мужество-Воля-Труд-Упорство.
У меня было множество увлечений, кроме школы. Школа была на втором плане, но не на третьем. Учеба давалась легко. Но больше увлекали спорт, путешествия, история и чтение приключенческих сюжетов. Особенно Джек Лондон, Майн Рид. Ещё Тайна двух океанов Адамова. Любил плавание, мечтал побить рекорды, записавшись в спортсмены в секцию ЦСКА в 11 лет, но оказалось, что опоздал - не вписался по возрасту. Зато пришёл в Динамо в гимнастическую секцию, к сожалению, тоже поздновато, в 13 лет. Дошёл до 2-го мужского  разряда,  но потом ради учёбы в 10-м классе отложил спорт в 1965 году. А Миша Воронин, с которым мы тренировались в зале «Динамо» и тоже в 13 лет начал заниматься спортивной гимнастикой, был старше меня  на 2,5 года и стал мастером в 1963 в 18 лет, заняв первое место на первенстве Москвы. А через три года стал Чемпионом мира в Дортмунде. А я в 66-м окончил школу и получил повестку в армию. Последний раз я встретился с Михаилом в 1989, когда приехал в Москву в командировку из Полярных Зорь. Тогда он уже руководил гимнастической школой Динамо. Я попросил его прислать нам списанные гимнастические снаряды, заменённые на новые, которые нам бы подошли для построенной новой школы в Заполярье. Заниматься на снарядах, помнивших чемпионов, было бы здорово. Он согласился. Михаил был очень добрый и отзывчивый человек. Жаль, что умер слишком рано из-за онкологии в 2002 году. 
У меня в школе была мечта стать лётчиком. Читал книжки, рисовал самолёты. После школы предполагал поступить в Качинское училище. Но взрослые не поддержали, и я согласился с родителями, поступив в Бауманку. По возрасту -18 лет - чуть не забрали в армию в танковые войска. Повестка была на 20-е августа с вещами, а последний экзамен по химии был 18 августа. Сейчас жалею, что не отслужил вовремя. В Бауманке на первом курсе был недостаточно серьёзным, влюбился в однокурсницу, учеба побоку, чуть не провалил сессию. Идеи не было – это главное упущение. Пошёл в МВТУ по традиции, потому что отец его закончил до войны. Не жалею, конечно, но интересы на стороне тоже превалировали. Занимался штангой – 2-й разряд в полусреднем. Увлёкся международной политикой, была у нас в МВТУ Школа лектора-международника (см. Гамма для скрижали). Старостой школы был Андрей Кокошин, на два курса старше, ставший потом замминистра обороны в 90-х. Мы ездили с лекциями по всей стране на каникулах. Об этом оставил сочинение на Прозе (см. Теория невероятности, Гамма для скрижали). Закончил параллельно Московский Университет марксизма-ленинизма по специальности лектор-международник. После окончания МВТУ в 1972 году общество «Знание» отправило меня в командировку на полгода  читать лекции о международном положении: в Джезказган, Астрахань, Каспийское море, Архангельск, Соловки, Хабаровск, Амурское пароходство. По окончании командировки устроил себе дивный вояж - поехал на поезде из Хабаровска в сторону Москвы, с остановками в привлекательных пунктах: Биробиджан, Улан-Удэ, Красноярск, Новосибирск.
В Биробиджане в гостинице вдруг встретил музыкальную агитбригаду МВТУ, с которой два года назад ездил в Казахстан на нефтяные промыслы и в город Шевченко на берегу Каспия, где я читал лекции о международном положении. Вот такие неожиданные встречи случаются в жизни. В Улан-Удэ на родине отца посетил родственников фамилии, даже деревенский домик отца, сохранившийся чудом, искупался в ледяном Байкале. Под Красноярском на станции Озёрная навестил семью двоюродной сестры Эммы, которая жила и работала в секретном городе Средмаша на берегу реки Кан. Там совершил одиночный поход в тайгу на другом гористом берегу Кана, поохотившись на лесных куропаток. Заблудившись, вышагал 16 часов по таёжному ручью среди лесных сопок, чтобы добраться до берега реки, вызвав незапланированную панику в городе. Поехал дальше…  Красноярк я проспал ночью, прикинув, что в Новосибирске пересяду в самолёт. Так проехал без билета 800 километров за 10 часов, не предполагая сколь длинен оказался путь (по карте вроде бы рядом), отсиживаясь в ресторане и гуляя вдоль состава. Не высадили. Благо вещей со мной был лишь маленький чемодан-дипломат со своими лекциями. Пришлось отдохнуть в Новосибирске, посетив огромный театр и Город Учёных. В конце августа в 72-м в Москве и области пылали пожары от необычайной сухой жары. Поэтому, когда мы подлетали к Москве, то земли не было видно из-за дыма. Самолёт кружил над Москвой около часа, вырабатывая топливо и ожидая разрешения на посадку. Момент был напряжённейший, все пристегнулись и читали молитвы, в том числе стюардессы. Слава Богу, всё прошло штатно.
По выданному направлению был принят в сентябре конструктором в ВНИИхолодмаш в центре Москвы. Там неожиданно выбрали секретарём комсомола. Занялся комсомольской работой. Кстати рядом со знаменитым  Домом на набережной у Ударника. Всё как-то по инерции, шло само собой. Даже поступил в 1974 году (было мне 26 лет) на вечернее отделение в МГУ на истфак, сдав экзамены вместе с абитуриентами, только окончившими школу – «старичком оказался». Слишком увлекался историей, заболевший ею от школьного учителя Никонова, с которым ездили на раскопки древнегреческого города Патрей на Таманском полуострове, а потом объехали весь Крым.
Похоронил отца в возрасте 61 года, которого боготворил и боялся чем-нибудь огорчить. Отец был для меня образцом – активный жизнелюб, инженер по призванию, трудоголик, не жалел сердца, и потому заработал три инфаркта - первый во время войны в 1941, который пережил на ногах, работая на оборону Москвы в команде Щербакова. Был награждён орденом Красной Звезды. В 1975-м я был принят на работу в наше отраслевое Министерство  (Минхиммаш) в инспекцию министра, а затем в оборонный сектор на должность ведущего инженера. В частности курировал интересное направление – неординарный проект передвижной атомной электростанции на колёсах «Памир», закрытый после Чернобыля.
Истфак МГУ закончил в 1980 году с перерывом в один академический отпуск. Мою дипломную работу,  связанную с  исторической оборонной тематикой, курировал  и написал отзыв Андрей Кокошин, МВТУшник, занимавшей тогда должность учёного секретаря Института США и Канады.  Предложил и мне перейти в свой Институт на должность ассистента с окладом 100 руб. А я в Министерстве получал уже 260. Тогда я не смог решиться начать с нуля на новом поприще. В 1982 закончил двухгодичное обучение в Госплане СССР. И в 1984 году получил предложение перейти на работу  в Госплан тоже в оборонный сектор. Прошёл проверку в отделе кадров Госплана. Однако начальство Минхиммаша коварным образом не отпустило, имея свои виды на новое особое направление, где предложили мне добровольно обосноваться. В этот критический момент – через 10 лет работы в министерстве – я очнулся и выбрал новую дорогу, отправился на строительство Курейской ГЭС в Заполярье (см. Про Курейку и не только) в должности замначальника отдела оборудования. Кстати Минхиммаш вскоре скончался в 1989 году, а Госплан - в 1991. На Курейке вскоре женился на красивой смелой девочке младше меня на 12 лет, родили двух пацанов. После ввода первого блока в 1988 уехал с Курейки в Якутск на реку Лену, - названной в честь моей жены (шутка),- на должность главного инженера УПТК Главякутстроя.  Участвовал там в строительстве знаменитой заполярной птицефабрики, присылал из Москвы грузовые самолёты с противопожарной краской, что требовали местные надзорные органы.  Но  жена, находясь в Москве, не рискнула с маленькими детьми отправиться так далеко, хотя давали хорошую квартиру в новостройке в Якутске.
Тогда я устроился начальником отдела оборудования строящегося пятого блока Кольской АЭС в Мурманской области, случайно прочитав сообщение в газете о начале значимой атомной стройки в Заполярье. Всё-таки ближе к Москве, можно на поезде доехать. Прошёл конкурс на новой должности.  И вот тут, наконец, засветился луч надежды на правильное далеко идущее направление. Но опять вмешался  какой-то бес  - дурные сатанинские обстоятельства. Неожиданно стройку ВВЭР-1000 пятого блока закрыли демократы – был в Москве такой деятель Яблоков, советник Президента по экологии, борец против всего сущего  - захлопнули стройку.  Демократы тогда обрели необычайную власть.  Даже директора Кольской АЭС выбирали голосованием на общем собрании в клубе посёлка Полярные Зори. Роковую роль также сыграла авария на Чернобыльской АЭС (1986) и случившееся страшное землетрясение в Армении (1988), после которого армяне закрыли Армянскую АЭС. Потом, правда, восстановили один блок через 7 лет, - без электричества жизнь невесёлая оказалась. Мне как раз довелось очутиться в момент этого землетрясения в Ереване. Мой путь лежал в Степанакерт – армянский анклав в Азербайджане - где находился электроламповый завод, выпускавший приборы, необходимые для построенного у нас в Заполярье родильного дома. Когда произошёл восьмибалльный удар, я находился в аэропорту Еревана, чтобы улететь в Степанакерт. А накануне азербайджанцы перекрыли железную дорогу и забросали камнями электропоезд – начинался межнациональный конфликт. Время остановилось под трагические звуки сообщений. И я отправился на вертолёте в Ленинакан (переименован в Гюмри), который был разрушен, чтобы принять участие в разборке обрушений. Там провёл трое суток, разгребая завалы и поднимая погибших людей – их были тысячи. И в транспортном самолёте с пострадавшими улетел в Москву, написав в аэропорту письмо в Степанакерт директору электролампового завода с просьбой отгрузить под честное слово необходимые нам приборы. Удивительно, но через неделю наложенным платежом приборы были доставлены в Полярные Зори, и мы вовремя сдали в эксплуатацию больницу под Новый 1989 год.
Можно было остаться на Кольской АЭС, отдел оборудования продолжал работать на действующие четыре блока. Работа была ответственная и интересная. Жене, правда, было трудновато с двумя малышами.  Но после отказа в строительстве пятого блока всё как то скукожилось и поблёкло. В этот момент в Москве завязались новые дела. В газете прочитал статью про какого-то Артёма Тарасова, который стал первым миллионером в СССР. Неожиданно я получил вызов от товарища, с которым работал на Курейке. Он как раз сотрудничал с Тарасовым. Я рискнул и уехал в Москву в компанию, которая меня приняла. 
Удалось чудесным образом взобраться на вершину волны, успешно сложился бизнес  в компании с Артёмом Тарасовым в фирме «Исток». Занял должность начальника коммерческого отдела. Всё было по-новому. В стране повеял ветер перемен, открывающий новые горизонты. Получили право отправлять нефтепродукты на экспорт через Одессу и Питер, работали под крылом темы правительства «Урожай-90», которая была направлена на решение проблем продовольственного кризиса в начале 1990-х годов. Чеки позволяли колхозникам за увеличение плана производства приобрести дефицитные товары: одежду, ковры, телевизоры, автомобили и прочее — без очереди, а это был тогда важный стимул – прилавки в магазинах были пусты. Участвовал на совещаниях в Белом Доме у Председателя Совмина Силаева. Получил лицензию России № 1 (!) на экспорт мазута в большом Доме на Смоленской площади. Конечно, сработал авторитет Тарасова – он тогда был очень популярен в телевизоре и прессе. Неплохо заработали на комиссии. Привозили из-за рубежа импортные товары для работников села, которые продавались по чекам «Урожай-90» по низким ценам, согласованным с Центросоюзом. Однако чудовищная инфляция погубила программу в течение двух лет. Впрочем, и СССР развалился вследствие псевдодемократической горбачёвской эпохи. А Тарасов в своей книге «Миллионер: Исповедь первого капиталиста новой России» (2002г.) рассказал, что опасаясь за жизнь, уехал за кордон.
В угоду своей детской мечте мне даже удалось приобрести самолёт Як-18. Летал на нём в Мячково, получил права пилота, планировал летать в Самару в командировки  на нефтезаводы. Но опять вдруг конфликты расцвели с горбачёвской перестройкой и при участии Петровки-38. Артём в апреле 1991 скрылся за рубеж, его преследовали органы по чьему-то приказу свыше. Нас тоже раскурочили  - «Исток» придавили, замучили следователи. А 20-го января 1993 года произошло вооруженное нападение в наш офис на Большом Тишинском. Но к моменту трагедии ассоциация уже переехала, а помещение передали отделившейся дочерней фирме — «Евлоев company».  В офис с улицы вошли четыре человека с автоматами. На них были чёрные кожаные  куртки, а лица закрыты чулками. Секретаршу посадили на пол под стол. Внутренние двери блокировали. Не говоря ни слова, они открыли огонь, в директорской комнате, выпустив четыре рожка. В результате трое неизвестных гостей погибли на месте, ещё один человек (наш водитель Петя) был ранен и позже скончался в больнице. Расследование шло активно: был объявлен план «Перехват-центр», в розыск объявили белый «Москвич»-2141 и иномарку, на которой могли скрыться нападавшие. Однако преступники растворились в тумане. Мне повезло, в тот день я оказался дома по домашним обстоятельствам, беда обошла.
«Исток» развалился. После этого занялся  самостоятельным бизнесом. Время было тревожное. Риски непомерные со всех сторон. На улицах Москвы война. Взрывались машины (например, Березовского, 1994). Об убийствах сообщали чуть ли не каждый вечер в новостях.
Завязалась дружба с чеченцем  Зией Бажаевым, которого поддерживал и выдвигал Саламбек Хаджиев, министр нефтехимии (1991г.). Стал в его фирме коммерческим директором. Ездили с ним в командировки по заводам нефтехимии и транспортным базам в Самару, Туапсе, Измаил, Одессу, Мариуполь. Везде шла жесткая борьба за ресурсы и порты отгрузки. У меня установились хорошие личные отношения с  Туапсинским руководством. Однако внешние силы из Центра поменяли начальство, - говорили, что активничал один известный в стране певец,  - и новый  директор был резок и неуступчив. Организовали директорское деловое совещание с участием Хаджиева, Бажаева, меня и местных управленцев. Прошло оно  в напряжённой обстановке. Когда все разъехались, всё же мне удалось отправить один танкер в августе 1992 года, переговорив с новым директором. Через некоторое время я узнал, что его расстреляли из автомата на улице. Преступников не нашли.
Мы хорошо дружили с Бажаевым. Часто ездили вместе по делам, даже один раз в  Вену. Однако через 2,5 года чеченская жилка перекрыла кислород, и мы расстались. Началась беспощадная гражданская война в Чечне.  Зия по направлению свыше отважно урегулировал важные нефтяные дела в Грозном, возглавив там новую нефтяную компанию с поддержкой Хаджиева и Правительства, отдав руководство в Москве своим двум родным братьям. Бажаева продвинули наверх, назначив главой Роснефти. Однако  девятого марта 2000 года Зия погиб в авиакатастрофе с Артёмом Боровиком в частном самолёте. Причины аварии списали на погоду.
Покинув компанию Бажаевых, я завёл своё дело, сначала довольно успешно. Но в конце 90-х опять случился неожиданный организованный правительством провал, и всё покатилось в пропасть. Мои два состава с бензином и дизтопливом для карьерных самосвалов Кузбасса, отправленные из Перми (Лукойл) в Кемерово, где была забастовка,  пропали. Губернатором тогда в 1987 был избран Тулеев, ему надо было умиротворить, а вероятнее всего поддержать, бастующих шахтёров, которые стучали касками у Белого Дома в Москве, а в Кемерово блокировали железные дороги. Это была политическая кампания, очевидно организованная местным руководством в 1997-98 гг. с целью борьбы за субъектность и власть. Руководил Тулеев областью более 20-ти лет – чемпион среди губернаторов.  Начальников шахт убивали чуть ли не каждую неделю. Борьба шла на уровне мафии там.  Я чуть не полгода сидел, в Кемерово, выковыривая правду через КГБ, куда делись два состава с топливом ценой в 5 млн. долларов, но ничего не вышло – все концы утопили в воду и кровь.  Удалось только подписать договора с директорами шахт на экспорт угля через Мариуполь, что позволяло в течение года упорной работой ликвидировать задолженность перед Лукойлом. Но последовавший дефолт в августе 1998 года, объявленный вновь назначенным премьером Кириенко вместо Черномырдина, стал как атомный взрыв. Безумная паника как цунами смела все планы и договорённости. Самолёт, машины, оборудование пришлось продать. Чудом удалось сберечь жизнь и семью, а бизнес рухнул в тартарары.
Друзья поддержали, погрузился в автобизнес  в журнале «За рулём». Занимался коммерческой частью. С благословения руководителя организовал магазины «За рулём», где продавались запчасти, получаемые нами с АвтоВАЗа по договору, часто ездил в Тольятти. Начал выпускать антифриз собственной марки «Улитка за рулём». Но пришлось покинуть журнал – мешали прошлые грехи. Оставил бизнес супруге. Сам устраивался у друзей из Бауманки, которые пахали по специальности всю жизнь, в отличие от меня,  - по большому счёту они оказались правы. Например, директором НПО «Геофизика» стал Виктор Солдатенков, бывший староста нашей студенческой школы лекторов ШЛМ, ставший доктором наук, орденоносец. Полвека проработал на одном предприятии. Разве не герой?
В 2007 году удалось организовать для школьников старших классов Москвы серию поездок в научно-производственные объединения – в РКК «Энергия» им. С.П.Королёва, Центр управления полётами (ЦУП), Конструкторский филиал «Боинг», Производственный комплекс «Салют», Курчатовский институт, Объединённый институт ядерных исследований (ОИЯИ) и другие экскурсии. По результатам этих путешествий в реальную науку и жизнь школьники писали свои сочинения и впечатления, которые расширяли кругозор учеников для возможного выбора мечты и профессии. К сожалению, финансирование этого мероприятия ограничилось только добровольной инициативой доктора наук Дмитрия Зимина, основателя фонда «Династия»  и директора ВымпелКома. Иных инициативных источников финансирования проекта не нашлось. Впоследствии фонд «Династия» был внесён в реестр НКО («иностранных агентов») и Зимин затем покинул Россию. Дмитрий Зимин скончался в декабре 2021 года в Швейцарии на 89 м году жизни от онкологического заболевания, прах был захоронен на Кипре.
Последней моей официальной работой было директорство в Доме Моды на проспекте Мира  у Вячеслава Зайцева, с которым познакомился ещё во время учёбы в Бауманке – мы тогда организовали устный журнал, где Слава выступал в качестве харизматичного лектора.
В 2009 я вышел на пенсию. Переехал жить в Подмосковье. Там ещё в 90-е построил дом в Абрамцево. Мама умерла здесь в 2011 году в возрасте 88 лет, похоронили в Москве, в Лефортово, где и папа.  Вырастили двух сыновей. Появился внук.  Двадцать лет живу на даче вместе с женой и сестрой. Дал старт сыновьям, но о себе не позаботился, думал, не доживу после всех пертурбаций, ведь «там» наверху у Всевышнего средства не нужны. Однако даже не подозревал, что к счастью получил  от родителей бесценный подарок - генетически крепкое  здоровье, поэтому особых жалоб нет, кроме запаса монетарных ресурсов. Если раньше ездили с женой, а часто и с детьми, по два раза в год – то в горы на лыжах кататься, то в морях купаться – то теперь обычная рядовая пенсионная жизнь, к которой, увы, не подготовился для столь бурных времен. Вот на Прозе потихоньку исповедуюсь.
Однако и теперь новые мошенники не дают покоя пенсионерам. Выросло новое поколение 21-го века, у которого при зачатии видимо отфильтровались клетки добродушия и порядочности. У некоторых почему-то совесть выветрилась совсем, а вместо неё прорастает бесстыдство и корысть. А может быть, мажоры даже не знают, что такое нужная и важная работа. Жаль, что наш проект выбора профессии, которую можно было увидеть, понюхать, потрогать руками, завял из-за отсутствия добрых владетельных личностей, подобных Зимину.
Десять лет воевал с канальями с топором у горла. Однако спортивные навыки борьбы позволили одержать верх. Про это написано на Прозе (см. Триллер: судебная сеча, как Поле Куликово). На том и стоим.
Говорят, жизнь удалась, если построил дом, посадил дерево и вырастил сына. Дом построил, сыновей поставил на ноги, посадил шесть сибирских кедров, привезённых с Байкала - родины отца. Такая вот краткая история с биографией. Длинная интересная жизнь, а уместилась всего на шести страничках.
Здоровья и удач, читатель и коллега. 
21.06.26. АВВ