В магазинах пусто, в холодильниках полно. Часть 34

Товар на съедение


Азалия никогда не приходила просто так, без веской причины. Фирменный вопрос: «Надо деньги делать!» — она, кажется, всегда носила с собой, куда бы ни направлялась. Вот и в этот раз, пока она шумно топталась в моей прихожей, я отчётливо читала эту фразу в её горящих, предприимчивых глазах. Правда, искала она почему-то Серёжку.

— Да ушёл он к мальчишкам во двор, только-только спустился, — ответила я, пытаясь сбить её настойчивый напор. — Проходи на кухню, раздевайся. Ты лучше расскажи, как там на рынке дела?

Азалия устало махнула рукой и прошла за мной к столу.

— Да что на рынке… Все бегают, бегают, а толку — ноль, — буркнула она, присаживаясь на табурет.

— А у Майи как? — поинтересовалась я, вспоминая нашу тяжёлую прошлую встречу в гостинице «Виру».

— Ой, у Майки вообще неприятности, — помрачнела Азалия, и её рыночный азарт на секунду угас. — Представляешь, она, как обычно, после торговли оставила весь свой дефицитный товар на складе. Утром пришла забирать, открывает коробки — а там крысы! Или мыши… Чёрт его знает! В общем, погрызли и съели её фирменные тряпки.

— Как — все?! — я в полном недоумении всплеснула руками, чуть не выронив нож, которым чистила картошку. Перед глазами так и встали эти несчастные вещи, добытые Майей с таким огромным трудом и слезами.

— Да нет, не все, — успокоила Азалия, хотя голос её оставался серьёзным. — Часть только. Но товар-то испорчен, вид потерян, теперь за бесценок отдавать надо…

— Как Аско? Где он? Звонил? — вдруг пулемётной очередью, отрывисто настрочила Азалия, резко меняя тему и в упор глядя на меня.

Мне ничего не оставалось делать, как признаться, что сегодня вечером я собираюсь пойти к Валюше на телефонные переговоры.

— Аско вообще знает, что у тебя двое детей? — не унималась подруга, пытаясь заглянуть мне в самую душу.

— Да как смогла, так и объяснила ему перед отъездом, — вздохнула я, откладывая нож в сторону. — Сказала, что уезжаю на неделю в Россию за сыном Серёжей.

— А насчёт Насти? Насчёт Насти он знает?!

— Да Господи, Азалия! Ну как я ему всё это по телефону расскажу, если я финского толком не знаю? — в сердцах воскликнула я, чувствуя, как внутри снова закипает прежняя растерянность. — Как мне донести до него всю нашу историю сквозь помехи в трубке?

И тут, поддавшись минутному порыву, я сделала то, чего делать, наверное, ни в коем случае не следовало. Я совершила глупость, открыв перед Азалией своё самое сокровенное. Подойдя к шкафчику, я достала заветный конверт, вытащила то самое ошеломляющее письмо из Турку и протянула ей.

— Вот, посмотри, пожалуйста… Скажи мне честно, что именно он там написал?

Азалия молча выхватила листки. Она бережно развернула их и принялась читать, а я, затаив дыхание, всматривалась в её лицо, которое прямо на моих глазах медленно, пугающе бледнело…

Она долго, не отрываясь, смотрела на эти финские строчки. По её застывшему взгляду я видела, как в её голове лихорадочно крутятся шестерёнки. Азалия явно обдумывала, как преподнести мне перевод так, чтобы побольше испортить настроение, а может, уже сочиняла в уме хитрый план, как помешать нашему общению и полностью разрушить эту заграничную затею. Ревность и зависть — плохие советчики. Наконец она подняла на меня глаза, и её лицо приняло маску наигранного дружелюбия:

— Слушай... Хочешь, я сегодня вечером пойду к Вале на переговоры вместе с тобой? Помогу тебе как переводчик. Там, на месте, и переведу Аско всё, о чём вы будете говорить.

Господи, какая же я была наивная в те годы! Чистая, доверчивая, я даже не заподозрила подвоха в этом внезапном великодушии. Мне показалось это спасением.

— Ну, хорошо! — радостно согласилась я. — К семи вечера заходи, и пойдём к Валюше вместе.

Напоследок Азалия ещё раз вскользь переспросила про Серёжу. Только тогда, спустя время, я поняла истинный смысл её расспросов. Ей нужно было точно знать, привезла я сына из России или нет. Она просчитывала мою свободу: буду ли я теперь по уши занята заботами о подростке или останусь предоставлена самой себе.

Азалия ушла, пообещав вернуться к семи. Дверь за ней закрылась, а у меня на душе вместо облегчения повисло странное предчувствие. Стрелки часов неумолимо приближались к вечеру, и я ещё не знала, чем обернётся для меня эта долгожданная помощь подруги...


      Продолжение тут: