1483 году Иван Молодой Русские легенды века

Московский патриарх Иоаким своим поступком - скандалом по поводу того что татарский князь угостил его мясом в постный день, показал, что для высших иерархов русской православной церкви греческого обряда, как для иудеев, соблюдение "Субботы" то есть Закона, было выше Благой Вести, которая выше Закона.
Ученики Господа, следуя примеру Учителя, проходя в субботу через пшеничное поле, срывали колосья и растирали их руками, чтобы съесть (ср. Мк. 2, 23–24; Лк. 6, 1–2). Когда фарисеи и книжники стали укорять Иисуса, что Он не соблюдает субботу, Он отвечал им, что «Сын Человеческий есть господин и субботы» (Лк. 6, 5), и сказал: «Суббота для человека, а не человек для субботы» (Мк. 2, 27) (Конец цитаты).
***    
Многие пишут о Ногайцах сами ни зная о них ничего.
У ногайцев была Орда, а не ханство, а в Орде уклад жизни военная демократия, то есть, нет ни ханов, ни мурз.
А мангытский улус это и есть самые настоящие монголотатары, а не ногайцы.
Вот эти Юсуповы и есть самые настоящие татары, а не ногайцы .
***
Почему семья главного собирателя русских земель оказалась разорена изнутри

Он присоединил Новгород, Тверь, Ярославль, Ростов. Сбросил ордынское иго. Женился на племяннице последнего византийского императора. Строил соборы, вёл переговоры с половиной Европы. Его звали «государем всея Руси» ещё при жизни.
А потом смотришь на судьбы его собственных детей — и диву даёшься.
Старший сын умер в тридцать два года, и врача казнили. Внук сгнил в темнице. Дочь отравили в чужой стране. Другой сын арестован и умер под стражей. Ещё один бежал к врагу. Итого: самый успешный правитель своего времени создал одну из самых неблагополучных семейных историй в русской истории.
Это не случайность. Это закономерность.
Иван III умел собирать земли. Но удержать людей — даже самых близких — не получалось ни у кого в его роду. И чем дольше смотришь на эту семью, тем яснее понимаешь: московский трон строился на фундаменте из личных трагедий.
Начнём с начала.
Первой женой Ивана была Мария Борисовна, дочь тверского князя. Брак политический — Москва и Тверь были давними соперниками, и женитьба на тверской княжне была жестом расчётливого миротворца. В 1458 году она родила наследника. Назвали Иваном — в честь святого Иоанна Предтечи, и отец в благодарность велел построить церковь на Бору.
Мария умерла молодой — в 1467 году, в двадцать пять лет. По тогдашним версиям, отравленная. По более осторожным — просто надорванная.
Иван Иванович, которого потомки прозвали Молодым, рос при отце — в буквальном смысле: с десяти лет ходил с ним в походы, в семнадцать управлял Москвой в отсутствие отца, в двадцать участвовал в знаменитом Стоянии на Угре в 1480 году, где Русь без единого сражения окончательно избавилась от ордынской зависимости.
Красивая история о взрослении под отцовским крылом.
В 1483 году Иван Молодой женился на Елене, дочери молдавского господаря Стефана III Великого — правителя, которого европейские хроники называли «атлетом Христа» за его борьбу с турками.
Брак скрепил военно-политический союз двух государств. В том же году родился сын — Дмитрий.
Казалось бы: молодой соправитель, сильная жена из влиятельного рода, здоровый наследник. Всё шло как надо. Но в 1490 году Ивана Молодого скрутила подагра — «ломота в ногах», как писали летописцы. Это была болезнь, которую средневековая медицина лечила плохо, а придворная — особенно. Из Италии выписали врача по имени Мистро Леон. Тот взялся уверенно, обещал результат, потребовал привезти редкие снадобья.
Иван Молодой умер. Врача казнили по приказу Ивана III — публично, в назидание другим.
Это один из тех эпизодов, который историки обычно описывают сухо: «итальянский лекарь не справился, был казнён». Но подумайте секунду. Отец, потерявший первенца, в ярости приказывает убить врача.
Не потому что так полагается по закону. Потому что нужно было куда-то деть горе.

 



Государь всея Руси. Человек, заставивший хана отступить без битвы. Не нашёл способа спасти сына.
После гибели Ивана Молодого его жена Елена, прозванная Волошанкой, и их сын Дмитрий оказались в опасном положении. При московском дворе разгоралась скрытая война двух партий: сторонников Дмитрия как законного наследника — и сторонников Василия, сына второй жены Ивана III, Софьи Палеолог.
Это была не просто семейная ссора. Это было столкновение двух концепций власти.
-За Дмитрием стояли боярские роды старой закалки — те, кто помнил, что великий князь правит «с думою». -За Василием — новая партия, ориентированная на единоличное самодержавие.
-За его спиной стояла мать, Софья Палеолог, женщина с имперскими амбициями и византийскими манерами, которую русские бояре так до конца и не приняли.
В 1498 году Иван III всё же короновал внука Дмитрия как соправителя — торжественно, с венцом Мономаха, при всём дворе. Казалось, выбор сделан.
Но через четыре года он его отменил.
В 1502 году Дмитрий Внук и его мать Елена Волошанка попали в опалу и были заточены.
Что именно произошло — летописи говорят туманно. Придворные интриги, новый донос, перемена в настроении государя.
-Елена умерла в заточении в 1505 году.
-Дмитрий пережил её на четыре года — и тоже умер в темнице в 1509-м.
Внук Ивана Великого. Законно коронованный соправитель. Умер в заточении, всеми забытый.
Назовём вещи своими именами:
-Иван III предал собственного внука ради политического расчёта. И это не было единственным таким случаем в его семье.
Пока при дворе тлела борьба за наследство, жизнь шла своим чередом — и не всегда жестоким.
-Были и другие дети, другие судьбы. Но почти в каждой из них прослеживается одна и та же нить:
власть Москвы затягивала всё живое, что было рядом.
Дочь Елена, выданная в 1495 году за великого князя литовского Александра Ягеллончика, оказалась в роли живого инструмента дипломатии. Иван III поставил условие — православную веру не трогать. Александр пообещал. И, судя по всему, искренне старался держать слово: он единственный по-настоящему защищал жену от давления католического духовенства, которое хотело видеть литовскую княгиню католичкой.
Их брак не дал детей, но, по всему, был добрым.
Александр умер в 1506 году. В завещании просил защитить Елену.
Никто не защитил. Её владения захватывали. Она пыталась вернуться в Москву — её задержали.
В 1513 году Елена умерла в возрасте тридцати шести лет. Предположительно — отравлена. Но точно — одинока.
Ещё одна дочь, Феодосия, прожила всего шестнадцать лет.
В 1480-х годах для неё вели переговоры о браке с маркграфом Баденским и даже с Максимилианом I, будущим императором Священной Римской империи. Москва хотела выйти в большую европейскую политику через дочерей.
В 1500 году подходящий жених всё же нашёлся — воевода Василий Холмский. Но уже через год Феодосия умерла при родах.
И вот тут история делает кое-что интересное.
Иван III потерял нескольких детей — от разных жён, в разные годы, по разным причинам. Болезнь, роды, война, тюрьма, возможный яд. Разные судьбы, разные обстоятельства. Но за каждой из них — один и тот же фон: московский двор как место, где близость к власти не гарантирует защиты. Скорее наоборот.
Второй брак Ивана III с Софьей Палеолог состоялся в 1472 году — через пять лет после смерти первой жены. Это был брак с символом: Софья была племянницей Константина XI, последнего императора Византии, павшей в 1453 году под ударами турок. Папский престол надеялся, что через этот брак Москва примет унию с Римом. Не вышло. Иван взял себе жену, наследие и двуглавого орла на герб — и продолжил оставаться православным государем.
Первые дети от Софьи умирали во младенчестве.
Лишь в 1479 году родился Василий — тот, кто в итоге станет Василием III.
- Его братья — Юрий Дмитровский, Дмитрий Углицкий, Семён Калужский, Андрей Старицкий — получили уделы и жили под постоянным присмотром Москвы. Некоторые пытались сбежать в Литву. Некоторых арестовывали. Андрей Старицкий, последний из братьев, добился права жениться лишь тогда, когда Василию III наконец родился наследник — будущий Иван Грозный. До этого — многолетний запрет на брак, чтобы у брата не появился сын-конкурент. Женился Андрей в 1533-м. Арестован был уже в том же году. Умер в заточении в 1537-м.
Схема прослеживается безупречно: сначала ты нужен как союзник, потом — как потенциальная угроза, потом — как узник.
Дмитрий Углицкий выбился из этой схемы — пожалуй, единственный из братьев. Жил в своём уделе тихо, занимался хозяйством, прославился как покровитель бедных. Семьи не завёл — летописи молчат о причинах. Умер в 1521 году, и его удел мирно отошёл к Москве. О нём осталась добрая память — редкость для этой семьи.
Семён Калужский - пытался бежать в Литву, был прощён, в 1512 году мужественно отбил татарский набег на своё владение. Умер в 1518-м, наследников не оставил. Стал местночтимым святым.
Последняя дочь — Евдокия — вышла в 1506 году замуж за татарского царевича, принявшего православие с именем Пётр. Это тоже была политика: Москва выстраивала отношения с татарскими элитами, и брак дочери великого князя с обращённым царевичем говорил громче любых договоров.
Евдокия - умерла в 1513 году, оставив дочь.
Итого: двенадцать детей Ивана III, если считать всех достоверно упомянутых. Из них несколько умерли во младенчестве, несколько — в темнице, несколько — в изгнании или в одиночестве. Один правил страной. Другой стал местным святым.
Семья, которую называют «домом Ивана III» — это не тёплый дом. Это чертёж московской власти в миниатюре: централизация, устранение конкурентов, политические браки, уделы как клетки.
Иван Калита в XIV веке строил Москву иначе — через покупку земель, через терпение, через накопление. Его потомки унаследовали территории. Иван III строил уже государство — и строил жёстко, по-другому не умел. Но государство требует жертв. И первыми жертвами оказываются те, кто рядом.
Есть что-то горькое в этой истории. Человек, объединивший разрозненные княжества в единое целое, не смог объединить собственную семью. Тот, кто дал стране имя — Россия, его официально начали использовать именно при Иване III — оставил после себя сыновей, которые боялись друг друга. И внука, умершего в темнице.
Историки до сих пор спорят: был ли Иван III жестоким по натуре или просто трезвым прагматиком? Любил ли он детей — или использовал их как фигуры на доске?
Я склоняюсь вот к чему. Оба варианта не исключают друг друга. Можно любить — и всё равно жертвовать. Особенно если ты правитель, который верит, что государство важнее семьи.
Иван III верил именно так. И история его семьи — это цена этой веры.