Свердловские монстры. Ответы профессора Устинова

26 сентября - 20 октября 1939 года

Свердловск, СССР

К последней декаде сентября 1939 года Артур Брагилевский ещё ничего не знал о январском похищении Бори Титова, нападении на Нику Плещеву летом прошлого года, исчезновении в Нижнем Тагиле Риты Фоминой, а также многих иных схожих и не очень случаях исчезновений или нападений на детей.

Однако ему было уже известно об убийстве Герды Грибановой летом 1938 года, ранениях Рахматуллиной и Губиной в мае и июне 1939 года и последовавших за этим похищениях и убийствах Камаевой, Ханьжиной, Сурниной, Петрова и Савельева – всего о шести случаев убийств и о двух – ранений малолетних детей.

Преступления эти были и схожи между собой и… несхожи – ибо существенные детали объединяли одни эпизоды, но при этом не встречались в других. Это вызывало множество важных для следствия, но пока безответных вопросов.

Помимо того, что картина преступлений сама по себе представлялась запутанной и, прямо скажем, неочевидной, дополнительный «информационный шум» вносила (мягко говоря) не всегда качественная работа судмедэкспертов. Многие важнейшие детали они в своих экспертизах либо обходили молчанием, либо касались их невнятно и между делом.

Наиболее вопиющим фактом… иначе как преступной халатностью это не назовёшь, являлось то, что в актах судебно-медицинских исследований трупов нет указаний на давность наступления смерти, хотя этот вопрос является для любой судмедэкспертизы первейшим. И наиважнейшим.   

Вчитываясь в медицинские документы, Брагилевский всё более убеждался в том, что слишком многого не понимает в действиях преступника и нуждается в разъяснении компетентного специалиста. Эксперта. Профессионала.

Поэтому 26 сентября 1939 года чрезвычайный и полночный эмиссар наркома внутренних дел (не легат уровня Колокольцева, но всё же) направил запрос на имя заведующего областной лабораторией судебно-медицинской экспертизы доктора медицинских наук, профессора Порфирия Васильевича Устинова,
В котором попросил доктора-профессора подготовить экспертное заключение по нескольким произошедшим в Свердловске случаям нападений на малолетних детей и ответить в нём на ряд поставленных вопросов. На сорок один вопрос.

Уже один из первых ответов оказался для Колокольцева ценнейшим – ибо подтверждал его теорию насчёт ритуального убийства Герды Грибановой. На шее её трупа имелся глубокий опоясывающий разрез, достигавший позвоночника.

Отвечая на вопрос Артура Брагилевского, профессор Устинов высказал предположение, что разрез, возможно, был сделан преступником с целью обезглавливания тела девочки.

Сначала убийца отделил ногу в колене, затем – руку, затем решил попробовать отрезать голову… но, видимо, по причине неопытности (это было его первое убийство – и сразу ритуальное), довести до конца задуманное не смог.

Для Колокольцева объяснение было однозначным – это было ритуальное убийство; производное от носившей сакральный характер (как на Руси, так и в Европе) казни четвертованием. При которой как раз отделяют сначала ногу, затем руку… а потом и голову казнимого. Или казнимой.

В самом конце своего весьма объемного экспертного заключения доктор-профессор Устинов указал на одну любопытную деталь, которую Брагилевский явно упустил из вида, хотя она заслуживала внимания. Он написал:

 «…необходимо отметить, что у всех вышеуказанных трупов является общей чертой и то обстоятельство, что в области кистей рук никаких следов насилия обнаружено не было».

Другими словами, на кистях рук и предплечьях не оказалось тех повреждений, которые могли бы там быть в том случае, если бы детишки прикрывали голову руками (так называемых защитных повреждений – или ран).

Отсутствовали и порезы или уколы – это означало, что дети не шевелили руками в то время, когда преступник наносил ножом или шилом чудовищные ранения торса и шеи. Не подвергались жертвы и связыванию - видимо, преступник в этом не испытывал необходимости ввиду очевидного физического превосходства.

Отсутствие любого рода повреждений на кистях рук и предплечьях могло означать только одно – преступник в самом начале нападения лишал жертву возможности двигать руками, оглушая её ударами по голове. Благо для этого было достаточно нанести маленькому существу совсем несильный удар, на который была способна даже женщина – тем более, крупная.

Из текста ответов профессора Устинова, очевидно, что для него ответ на вопрос о деятельности в Свердловске убийцы детей с некрофильскими наклонностями был однозначно утвердительным. Очевидно, что Артур Брагилевский придерживался аналогичного мнения.

Брагилевский получил ответы доктора-профессора лишь 20 октября. За те три с лишком недели, что потребовались профессору Устинову на их подготовку, произошло много важных событий, которые не то, чтобы совсем уж обесценили эту экспертизу, но заставили свердловский УгРо действовать без учёта оной.

Ибо второго октября исчез ещё один маленький ребёнок.