Приказ короля 3. Тень прошлого. Глава 29

Утро встретило серым, промозглым туманом. Он стелился по земле, цеплялся за камни, обволакивал деревья, делая лес призрачным, нереальным. Я вышел на поляну около ручья. Вода журчала, перекатываясь по камням, и этот звук казался единственным живым в этом застывшем, замершем мире. Фарис остался у входа в святилище, стоял, прислонившись к скале. Сказал, что не хочет мешать, — но я видел, как он напряжён, как его глаза следят за каждым моим движением.

Дэя стояла чуть поодаль от него, сложив руки на груди, и смотрела на меня с тревогой. Она не вмешивалась, не советовала — просто ждала. Мирра ждала в центре поляны. В своём обычном тёмно-зелёном платье, босиком, с распущенными волосами. Она стояла неподвижно, и туман обтекал её, как вода обтекает камень.

— Ты готов? — спросила она, когда я подошёл.

— Нет, — честно ответил я.

— Это хорошо, — она чуть улыбнулась. — Тот, кто думает, что готов, — обычно ошибается.

Я не знал, что ответить, поэтому просто кивнул.

— Сначала ты должен понять, что магия — не оружие, — сказала Мирра, обходя меня по кругу. — Не инструмент, не сила, которую можно направить против врага. Она — часть тебя. Как рука, как нога, как сердце.

Я слушал молча, стараясь прислушаться к себе.

— Ты не приказываешь руке подняться. Ты просто поднимаешь её. И магия должна стать такой же естественной, — продолжила она.

— Легко сказать, — вздохнул я, глядя на свою руку.

— Легко сделать, — ответила Мирра. — Если перестать сопротивляться.

Она остановилась напротив, взяла меня за руку и поднесла мою ладонь к стволу старого дуба.

— Сначала ты должен почувствовать, — она приложила мою ладонь к дереву и отошла на пару шагов назад.

Кора была шершавой, холодной, покрытой мхом и лишайниками. Я чувствовал каждую неровность, каждую трещинку. Но дерево молчало и не отзывалось, как раньше.

— Закрой глаза, — тихо сказала Мирра.

Я закрыл.

— Теперь — не просто чувствуй. Слушай.

Я слушал. Ветер в кронах, шорох листьев, дыхание леса — тысячи звуков, которые раньше я не замечал. А потом — что-то ещё. Глубокое, древнее, пульсирующее, как сердце. Как будто сам лес дышал, и я слышал это дыхание каждой клеткой.

— Это? — спросил я.

— Да, — ответила Мирра. — Это жизнь леса. Ты слышишь её.

— И что мне делать?

— Ничего. Просто будь частью этого.

Мы стояли в тишине. Я не знал, сколько прошло времени — минута, час, вечность. Но вдруг я почувствовал, как ствол под моей ладонью стал тёплым. Не горячим — тёплым, как живое тело. Как будто дерево отозвалось на моё прикосновение.

— Открой глаза, — сказала Мирра.

Я открыл. Дуб светился. Из-под коры, из трещин, из каждой ветки сочился золотистый свет — не ослепительный, не яркий, а мягкий, живой. Он пульсировал в такт моему сердцу, и я чувствовал, как этот свет перетекает из дерева в меня, а из меня — в дерево.

— Это я сделал? — спросил я, не веря своим глазам.

— Ты просто увидел, — ответила Мирра. — Ты и лес. Ты и магия. Вы — одно.

Я убрал руку. Свет погас, но дерево осталось тёплым. Я коснулся его ещё раз — и снова почувствовал ту же пульсацию, ту же жизнь.

— А теперь, — сказала Мирра, отходя на несколько шагов, — поскольку твоя магия открывается через связь с природой, мы попробуем достучаться до твоей силы с помощью этого. Прикажи дубу сбросить листья.

— Что? — я опешил, отступив от дерева.

Я посмотрел на Мирру. Её взгляд стал холодным, жёстким, как сталь.

— Ты должен прекратить жизнь этого дерева, — холодно сказала она.

— Я не буду этого делать, — ответил я уверенно, переводя взгляд на величественный дуб. Его крона была густой, зелёной, полной жизни. Листья шелестели на ветру, и в этом шелесте мне слышался его страх. Или мой собственный.

— Аксель, это важно, — она повысила голос. — Ты уже приказывал лесу исчезнуть. А я прошу тебя лишь прервать жизнь этого дерева. Ты сумеешь.

— Я сказал, что не стану этого делать! — я говорил громче, чем хотел. Кулаки сжались сами собой, в груди закипела злость. — Придумай что-то другое.

— Аксель, мне тоже жалко дерево, — её голос стал тише, но не мягче. — Я бы не просила губить его просто так. Но тебе нужно разбудить силу Книги. А без этого — никак.

— Поищем другой способ, — сказал я, разглядывая лес.

Мирра скептически покачала головой, но спорить не стала. Отошла в сторону, скрестила руки на груди и замерла, наблюдая.

Я огляделся. Ветки, камни, трава, мох. И вдруг мой взгляд упал на высохший пень, торчавший из земли на краю поляны. Старый, трухлявый, поросший грибами — он давно был мёртв.

У меня появилась идея. А что, если получится? Не прекращать жизнь, а наоборот…

Мирра наблюдала за каждым моим движением. Я подошёл ближе к высохшему пню и закрыл глаза.

Я представил, как этот пень превращается в дерево. Как из земли вырастают новые корни, как ствол наливается силой, как на ветвях распускаются молодые листья. Я так увлёкся, так ушёл в это видение, что картинка перед глазами становилась всё ярче и чётче. Я почувствовал, как земля под ногами слегка задрожала — едва заметно, но ощутимо. Услышал скрип — старый, древний, как будто просыпалось что-то, спавшее веками.

Я открыл глаза.

На месте пня стоял огромный дуб. С мощными корнями, вросшими в землю, с извилистыми ветвями, устремлёнными к небу. На ветвях сидели птицы и щебетали, не понимая, откуда взялось это дерево.

Я не верил своим глазам. Стоял перед деревом, открыв рот, и не мог вымолвить ни слова.

— Ты сделал это, — сказала Мирра. В её голосе звучало восхищение — настоящее, неподдельное. — Не то, что я просила, но ты поступил лучше. Я не рассчитывала, что ты сумеешь это сейчас.

Я окинул взглядом созданное мною дерево. Моими руками. Моей волей. Моей силой. Всё ещё стараясь справиться с шоком, с недоверием, с этим странным чувством, когда понимаешь, что границы возможного раздвинулись.

— Ты можешь поговорить с ним, — тихо сказала Мирра, подойдя ближе.

Я шагнул к дубу, положил дрожащую руку на его ствол. Кора была тёплой, живой, под пальцами пульсировала та же сила, что и во мне.

— Я снова живу, — услышал я глухой голос в своей голове. Древний, медленный, как течение времени. — Ты Бог?

— Я не Бог, — мысленно ответил я, чувствуя, как слова рождаются где-то глубоко, не в горле, а в самой груди. — Но я оживил тебя.

— Ты вернул меня, — голос дерева был полон благодарности. — Я не забуду тебя.

— Не стоит благодарности, — сказал я вслух и отступил от дерева. Я часто дышал, сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали — не от страха, от переизбытка чувств.

Мирра смотрела на меня молча, но с одобрением. В её глазах я не видел ни насмешки, ни превосходства. Только уважение.

— Знаешь, — сказал я, пытаясь отдышаться, — пожалуй, я не готов продолжать урок. С меня достаточно на сегодня.

— Ты можешь идти, — ответила Мирра. — Ты сделал сегодня даже больше, чем я рассчитывала. Продолжим завтра.

Я уже развернулся, чтобы идти в святилище, но вдруг остановился и взглянул на неё.

— Я помню, — сказал я. — Ты раньше говорила, что будущее не изменить. И источник не ошибается.

— Источник показал лишь тот вариант будущего, который случится, если не попытаться его изменить, — ответила Мирра. — Это лишь один из путей. Но я думаю, сейчас он показал бы уже что-то иное. Можешь заглянуть в него, когда будешь готов увидеть.

Я кивнул, чуть помедлил, затем развернулся и зашагал к святилищу.