Маршалом ещё лучше быть, чем генералом

Занимаясь в Интернете своими вопросами, случайно наткнулся на такой факт. В январе 1942 г. командующий 10-й армией генерал-лейтенант Ф. Голиков загубил несколько отрядов, предназначенных для заброски в прифронтовую полосу, направив их на передовые позиции сражаться как обычных пехотинцев. Генералу даже не пришло в голову, что действия этих отрядов по другую сторону фронта принесли бы несоизмеримо больше пользы для его армии.

Мне стало интересно, что же это за генерал-лейтенант такой Ф. Голиков?
Оказалось! И Искусственный Интеллект по этому поводу вещает следующее: Этот факт им трактуется как исторический пример!
 
Он взят исследователями из реальных документов и докладных записок января 1942 года (в частности, этот факт подробно описывается в историко-исследовательской литературе, посвященной партизанскому движению и спецслужбам СССР, у их историков). Т. е. это не прошло бесследно…

С 12 по 14 января 1942 года из Москвы в распоряжение 10-й армии действительно прибыли 4 крупных отряда специального назначения (ОСНАЗ) численностью 314 подготовленных бойцов-диверсантов. Вместо заброски в тыл врага генерал-лейтенант Ф. И. Голиков бросил их на передовую в качестве обычной пехоты.

К этому факту в исторической науке и военном анализе принято относиться через призму нескольких объективных и субъективных факторов того периода.

1. Жесточайший кризис пехоты и «окопный эгоизм»
В январе 1942 года в ходе Ржевско-Вяземской наступательной операции дивизии 10-й армии вели изнурительные бои в районе Сухиничей и Кирова. Наступательные возможности советских частей были на исходе, полки были критически обескровлены — в ротах порой оставалось по 15–20 активных штыков.
В условиях, когда «здесь и сейчас» немецкий контрудар мог прорвать фронт, у общевойсковых командармов срабатывал так называемый «окопный эгоизм». Любое прибывшее подразделение, независимо от его специфики (будь то диверсанты, пограничники или моряки), воспринималось как немедленный резерв для закрытия дыр в обороне.

2. Специфика мышления Голикова
Парадокс ситуации заключается в том, что Ф. И. Голиков до назначения в 10-ю армию сам возглавлял ГРУ Генштаба (военную разведку). Он лучше многих должен был понимать ценность подготовленных диверсантов в тылу. Однако на посту командарма он подчинялся жестким приказам командующего Западным фронтом Г. К. Жукова, требовавшего непрерывного наступления и результата на линии фронта любой ценой. С Голикова спрашивали за конкретные населенные пункты, и ради удержания позиций он жертвовал долгосрочной партизанской перспективой ради сиюминутной тактической задачи.

3. Отсутствие единого центра координации
В январе 1942 года в СССР еще не существовало Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД) — его создадут только в мае 1942 года. Заброской групп занимались параллельно разные ведомства: Разведуправление, НКВД, партийные органы. Из-за отсутствия жесткого централизованного контроля спецотряды, прибывая во фронтовую полосу, юридически и фактически попадали в полное подчинение командующего конкретной армией. Командарм имел формальное право переподчинить их своим приказом, чем Голиков и воспользовался.

Исторический итог
Подобное нецелевое использование элитных кадров признано историками грубейшей ошибкой военного руководства того периода. Понимание того, что спецназ нельзя использовать как «пушечное мясо» в окопах, пришло к советскому командованию лишь к весне-лету 1942 года, после чего практику подчинения диверсионных отрядов воле общевойсковых генералов жестко пресекли на уровне Ставки.
Вот такая махновщина царила в наших войсках в то тяжелое время. Да и призма, через которую нам предлагают рассмотреть эти события, получается какой-то мутной…

Удивляет тот факт, что Ф. И. Голиков до назначения в 10-ю армию сам возглавлял ГРУ Генштаба (военную разведку). Он лучше многих должен был понимать ценность подготовленных диверсантов в тылу. А понимал ли, да  и какой он сам был, главный военный разведчик?
                Филипп Голиков родился 2 июля 1900 года в деревне Борисовой Зырянской волости Камышловского уезда Пермской губернии,  из крестьян, в семье  сельского фельдшера.

Филипп Голиков окончил 7 классов уездной гимназии в Камышлове Пермской губернии в 1918 году.

Ещё, наверняка, не закончив гимназию, уже 13 апреля 1918 года вступил в РКП(б), (в 1925 году партия переименована в ВКП(б). В партию вступил вместе с отцом. По поручению укома РКП(б) заведовал конторой камышловской уездной газеты «Известия». Правда совсем не долго. И тут же, через 17 дней, 30 мая 1918 года добровольно вступил в Рабоче-крестьянскую Красную армию. Участвовал в Гражданской войне.

Правда участие получилось не очень содержательным! 4 июля 1918 года отряд красноармейцев, в котором был Ф. Голиков, направлен на подавление антибольшевистского выступления крестьян в селе Тамакульском, 5 июля занял его, но 11 июля отряд был разбит. Командир погиб. 12 июля отряд вернулся в Камышлов. А как без командира воевать?  27 июля отряд оставил Камышлов.

В начале августа отряд влит в состав 3-го батальона добровольческого 1-го Крестьянского коммунистического стрелкового полка «Красные орлы». В октябре 1918 года Голиков назначен полковым корреспондентом в газету дивизии «Окопная правда» и в газету 3-й армии «Красный набат».
21 января 1919 года откомандирован на учёбу, на двухмесячные военно-агитаторские курсы в Петроград.

В конце марта 1919 года стал агитатором в полковой пулемётной команде 10-го Московского стрелкового полка Особой бригады 3-й армии Восточного фронта.
С 16 июня 1919 года Голиков секретарь политотдела Особой бригады]. С августа 1919 года — инструктор-организатор по работе в деревне политотдела 51-й стрелковой дивизии. Правда не понятно - работа в деревне и стрелковая дивизия, как-то не вяжутся…

В конце ноября 1919 года в Тюкалинске тяжело заболел сыпным тифом, несколько месяцев лечился в госпитале в Тюмени.

После окончания Гражданской войны 11 лет находился на политической работе в войсках. Участник подавления кулацких мятежей в Уфимской губернии. Вот тут-то и понеслась политическая карьера. Видимо больше поставить просто было не кого!
С мая 1920 года — агитатор, затем начальник информации дивизии. С марта 1921 года — начальник политсекретариата губернского военного комиссариата. С мая 1921 года — начальник политотдела стрелковой бригады. С мая 1922 — инструктор, затем начальник отделения политотдела Приволжско-Уральского военного округа. С июня 1922 года — помощник начальника и начальник агитационно-пропагандистского отдела политуправления Западно-Сибирского военного округа.

Окончил Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава РККА (КУВНАС) в 1929 году. С апреля 1929 года начальник агитационно-пропагандистского отдела политуправления Приволжского военного округа. С января 1931 года — военком и начальник политотдела 32-й стрелковой дивизии.

Говорят, что прожить жизнь и хотя бы один раз не взбрыкнуть, почти ни у кого не получается…

Так и наш Ф. Голиков в 1931 году окончил экстерном военную школу и по собственному желанию был переведён на командную работу. Во как!

 С ноября 1931 года — командир 95-го стрелкового полка 32-й стрелковой дивизии.  И это при том, что ни отделением, ни взводом, ни ротой или батальоном Голиков никогда не командовал!... А здесь  сразу и на полк, в командиры! Заочно окончил Военную академию РККА имени М. В. Фрунзе в 1933 году. Ну так мы все знаем, что заочное обучение, почти тоже самое, что и заочное питание…  А после академии, с октября 1933 года — командир 61-й стрелковой дивизии Приволжского военного округа. С сентября 1936 года — командир 8-й отдельной механизированной бригады, с июля 1937 года — командир 45-го механизированного корпуса Киевского военного округа. В январе 1938 года назначен членом Военного совета Белорусского военного округа.

С 18 июня 1938 по 1940 год — член Бюро ЦК КП(б) Беларуси. И вдруг! В 1938 году был освобождён от занимаемой должности и уволен из армии. К. Е. Ворошилов отказался подписать санкцию на арест Голикова. Повезло!  Видимо у Климента Ефремовича было соответствующее настроение. Вот и не подписал. А кто самого Ворошилова прихватит? То-то!

 Ф. И. Голиков вновь был призван на военную службу. Только, наверное, от каждого шороха вздрагивал, ходил на мягких лапах и в глаза никому не смотрел. Понимая, что случайно уцелел!

 С ноября 1938 года — командующий войсками Винницкой армейской группы Киевского особого военного округа. После переформирования Винницкой группы с 16 по 24 сентября 1939 года в Волочискую армейскую группу Украинского фронта, с 24 по 28 сентября 1939 года в Восточную армейскую группу, а затем с 28 сентября — в 6-ю армию, — командующий этого объединения, в этом качестве участвовал в Польском походе РККА в сентябре 1939 года.

И вдруг, а может и не вдруг! С  июля 1940 года - заместитель начальника  Генерального штаба РККА - начальник Главного разведывательного  управления РККА.
Предшественник Голикова на посту начальника ГРУ И. И. Проскуров (апрель 1939 — июль 1940), представлявший объективные доклады разведки о военных приготовлениях Германии против СССР, после отстранения от должности попал в опалу, сразу после начала немецкого вторжения арестован (27 июня 1941) и в октябре 1941 расстрелян. В 1938—1940 годах были последовательно расстреляны и другие начальники ГРУ:  Берзин (1938), Урицкий (1938), Никонов (1937), Гендин (1939) и Орлов (1940).

 Кроме того, в ходе массовых репрессий внутри НКВД (1937—1938) были уничтожены многие руководители внешней разведки ОГПУ (ИНО ОГПУ): Артузов, Слуцкий,  Шпигельглаз и др. Агентурная сеть за границей была фактически разгромлена, некоторые видные агенты ИНО, такие как А. М. Орлов ушли на Запад. Таким образом, накануне войны с Германией внешняя разведка СССР находилась далеко не в лучшем состоянии. Давать объективную информацию, не соответствующую стратегическим планам Сталина, было опасно для жизни.
А начальник разведуправления генштаба раз в 7-10 дней представлял спецсообщения 9-13 адресатам, среди которых обязательно были И. В. Сталин, В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов, А. А. Жданов, Л. П. Берия, Г. М. Маленков, С. К. Тимошенко, Г. К. Жуков, Н. Г. Кузнецов.

Большинство современных историков полагает, что на посту начальника разведуправления генштаба Голиков подавал руководству страны только ту информацию, которая отвечала мнению И. В. Сталина. Информация же о подготовке и сроках нападения Германии на СССР подавалась зачастую как неподтверждённая или не заслуживающая доверия.

 Голиков не смог решить и чисто военные задачи. В частности, зафиксировав факт сосредоточения значительного количества германских войск у границ  СССР и определив цели ударов противника (Ленинград, Москва, Киев), военная разведка не вскрыла районы сосредоточения и состав ни одной из ударных наступательных группировок противника.

Следствием стала неожиданно мощная сила ударов врага с первого дня войны, предрешившая крайне неблагоприятный ход боевых действий и огромные потери советских войск на первом этапе Великой Отечественной войны. Это отголоски партийной работы и отсутствие командирской жилки или косточки, без которой настоящих командиров не бывает!

Самое трагическое же в том, что зная о готовности немецких войск к вторжению, Голиков не доверял сообщениям о сроке начала войны. В частности  докладывая 20 марта 1941 года И. В. Сталину, что «слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки». Полагал, что наиболее возможным сроком начала нападения на СССР будет период после победы Гитлера над Англией и заключения с ней почётного мира.

В апреле-июне 1941 года Ф. И. Голиков сообщал о продолжавшемся сосредоточении у советской западной границы германских войск, количестве стянутых к ней дивизий, их боевом составе и численности, местах их дислокации, называл срок нападения на СССР — 22 июня 1941 года (эту дату указывали около 15 надёжных источников).
С июля 1940 по июнь 1941 года ГРУ ГШ РККА направило руководству СССР 95 (только рассекреченных) сообщений о сосредоточении фашистских войск и подготовке их к нападению на СССР. Поэтому, хотя военное и политическое руководство СССР знало очень многое о готовности Германии к вторжению в СССР, само вторжение оказалось полностью внезапным…

Что касается добытых разведданных в отношении новейшей германской техники и вооружения (авиация, бронетехника, стрелково-артиллерийское вооружение, химическое оружие), то поступившая развединформация была довольно подробной и в целом позволяла военному руководству СССР сделать правильные выводы об их применении в грядущей войне (в этом плане проблема более в том, насколько эффективно была использована полученная разведчиками информация).
С 20 февраля 1941 по 5 октября 1952 — член Центральной ревизионной комиссии ВКП(б), избран на XVIII конференции ВКП(б). А вот это довольно увесистая должность.

Но, важно отметить, что в 1941–1952 годах ЦРК не занималась идеологическими чистками, снятием с должностей или расследованием антипартийной деятельности. Этим в 1930–1940-х годах ведала Комиссия партийного контроля при ЦК ВКП(б), а саму Центральную ревизионную комиссию интересовали исключительно хозяйственная дисциплина и порядок в делопроизводстве. Хорошо хоть, что такой крови на руках Голикова нет!

В первые дни Отечественной войны Голиков снят с поста начальника Главного разведывательного управления Генштаба РККА. 5 июля 1941 года он был назначен главой Советской военной миссии в Великобританию и США. После чего вскоре убыл в Великобританию. Вёл переговоры о военных поставках для СССР и об открытии второго фронта, в том числе 31 июля 1941 года был принят президентом США Франклином Рузвельтом. Его большая заслуга в том, что уже 31 августа 1941 года в Архангельск прибыл первый британский арктический конвой с грузом самолётов и боеприпасов для фронта.

Командующий 10-й армией генерал-лейтенант Ф. И. Голиков
В октябре 1941 года возвращён в СССР и назначен командующим формировавшейся в Пензенской области 10-й армии. Позже армия была передислоцирована в Рязанскую область. В составе войск Западного фронта  войска армии достаточно успешно наступали с начала декабря 1941 года южнее Тулы, отбросив на расстояние до 400 км от Москвы части германской 2-й танковой армии генерала Гудериана, освободив 10 городов и нанеся большие  потери противнику. При этом армия не имела превосходства над противником.

С февраля 1942 года — командующий 4-й ударной армией на Калининском фронте. С апреля 1942 года — командующий войсками Брянского фронта.
Брянский фронт изначально был поставлен в тяжёлое положение из-за ошибки Сталина в определении направления немецкого наступления в рамках плана «Блау». Неудачи РККА летом 42-го имели те же причины, что и поражения 41-го: плохая тактическая подготовка командиров всех уровней, техническая отсталость в области связи и авиации и др. Неудачи преследовали не только  Брянский фронт Голикова, но и Юго-Западный фронт Тимошенко).

В июле 1942 года — командующий войсками Воронежского фронта. По мнению советских историков, неудачно руководил войсками фронта в июне — июле 1942 года, из-за чего противник сумел прорваться к Воронежу, выйти на Средний Дон и занять выгодный рубеж для удара на Сталинград.

В августе 1942 года Голиков назначен с понижением командующим 1-й гвардейской армией на Юго-Восточном и Сталинградском фронтах, участвовал в оборонительных боях на подступах к Сталинграду. С сентября 1942 года — заместитель командующего Сталинградским фронтом. В октябре 1942 года переброшен на северный участок советско-германского фронта и назначен заместителем командующего войсками Северо-Западного фронта. Через несколько дней отозван в Москву и 16 октября повторно назначен начальником Главного разведывательного управления Генштаба РККА[28]. А ещё через несколько дней, 22 октября 1942 года, также повторно назначен командующим войсками Воронежского фронта.

На посту командующего этим фронтом провёл три крупные операции. В первой из них, Острогожско-Россошанской операции 13—27 января 1943 года войска фронта разгромили основные силы 2-й венгерской армии,  итальянский   альпийский корпус, 24-й немецкий танковый корпус. По советским данным, было захвачено до 86 000 пленных.

Во второй, Воронежско-Касторненской операции, с 24 января по 17 февраля 1943 года были окружены и разгромлены 2-й венгерский корпус и часть сил 2-й немецкой армии.
В третьей по счёту, в Харьковской наступательной операции 2 февраля — 2 марта 1943 года советским войскам удалось продвинуться ещё более чем на 100 км и освободить Харьков.

Однако в Ворошиловградской операции (29 января — 18 февраля) 1943 года, задуманной как масштабное наступление к Днепру, фронт потерпел тяжёлое поражение и был отброшен на рубеж Северского Донца. Противник не только занял Харьков, но и продвинулся на север до Белгорода (Третья битва за Харьков).

В марте 1943 года Голиков был отозван в Москву и более на фронт никогда не направлялся. 6 апреля 1943 года назначен заместителем Народного комиссара обороны СССР по кадрам. В связи с реорганизацией руководства наркоматом обороны СССР 20 мая 1943 года был выведен из числа заместителей наркома обороны, а занимаемая Голиковым должность стала именоваться «начальник Главного управления кадров Народного комиссариата (с 1946 — Министерства) обороны СССР» (находился в этой должности по 1950 год). Успел ещё и кадрами порулить!

В октябре 1944 года было принято Постановление о деятельности Уполномоченного Совета народных комиссаров СССР по делам  репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран. 4 октября Ф. И. Голиков назначен этим Уполномоченным, сохранив за собой и должность начальника ГУК НКО СССР. Достаточно быстро это ведомство с помощью НКВД СССР создало мощную инфраструктурную сеть — от репатриационных миссий, ищущих «подлежащих репатриации лиц» на территории Германии и оккупированных ею стран, до районных представителей или служб, отвечавших за приём советских граждан на местах. Составным элементом этой сети стали сборно-пересыльныe и проверочно-фильтрационные пункты и лагеря, которых было развёрнуто около 200 только за пределами СССР.

С сентября 1950 года — командующий Отдельной механизированной армией. С 17 мая 1956 года — начальник Военной академии бронетанковых войск Советской Армии имени И. В. Сталина.
С января 1958 года — начальник Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота, важнейшего органа по партийному руководству Вооружёнными силами СССР. Неофициально начальник ГлавПУРа считался вторым лицом в Министерстве обороны СССР, причём Министру он подчинялся только формально, поскольку ГлавПУР на правах отдела входил в аппарат ЦК КПСС и подчинялся в первую очередь высшим партийным инстанциям.

В мае 1961 году Филиппу Ивановичу Голикову было присвоено высшее воинское звание — Маршал Советского Союза.

В мае 1962 года освобождён от должности «по состоянию здоровья и в связи с уходом на пенсию». В июне 1962 года назначен генеральным инспектором Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР (известная как «райская группа») — это элитное подразделение военачальников высшего ранга, созданное в 1958 году. Она предназначалась для использования огромного опыта заслуженных маршалов, генералов и адмиралов после их освобождения от активных командных должностей.

Просуществовала с 30 января 1958 года по май 1992 года. В разные годы включала от 50 до 80 человек одновременно.
Инспекторы номинально числились при Министерстве обороны СССР, не имели прямых административных или командных полномочий, но выполняли важнейшие консультативные миссии, участвовали в учениях и выезжали в войска для проверки. При этом портили кровь, а порой и карьеру действующим военнослужащим.
                Жил Филипп Иванович Голиков в Москве. Умер 29 июля 1980 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Вот такой маршал Голиков получился в моём исполнении. Жил в непростое время. Хвалить или осуждать его не берусь, по причине того, кто я такой, что бы с теперешней позиции оценивать человек и события более чем 80-летней давности. Полагаю, что читатель сможет и сам разобраться в моих коллизиях!