Глава 2. Обустройство на старом месте

       Въехав через короткое время в город, Виктор остановил машину на стоянке у здания администрации на центральной площади. Здесь было все как до войны:  памятник Ленину   перед кинотеатром,  здание бассейна,  чуть в стороне, с другой, парк-альпинарий.
       Потянув на себя стеклянную дверь, очутился в обширном вестибюле. По нему прогуливался   полицейский сержант с автоматом на плече.
       - По какому вопросу, гражданин?  - заступил дорогу.
       - Коротко рассказал.
       - Документы? 
       Вынув из нагрудного кармана, протянул удостоверение личности. 
       Ознакомившись, страж  вернул.  - Вам  в кабинет  номер пятнадцать, второй этаж.
       Поднявшись   туда, пошел высоким коридором, вдоль ряда дверей, остановился у нужной,   постучал.
       - Да,- глухо донеслось изнутри.
       Открыв  дверь, вошел.
       В небольшом   кабинете  за столом  сидел  средних лет   человек, просматривая какие-то бумаги.
       - Добрый день, - сказал Виктор.
       -  Здравствуйте,-  поднял  глаза. - Присаживайтесь.
       Присел за приставной стол.
       - Я вас слушаю.
       Снова все рассказал, более подробно.
       - Ясно, - кивнул хозяин кабинета.  - Вы пришли по адресу. Я как раз занимаюсь вопросами приема и размещения  беженцев. После чего встал  и достал  из сейфа  папку.
       - Значит,  говорите  фамилия родителей Скляр? -  открыв, заскользил пальцем по первой странице.
       - Да. Алексей Иванович и Оксана Николаевна.
       Дойдя до конца, перелистнул, заскользил снова. Закончив   взглянул на  посетителя, - таких  в списке нет.
       - А не могли пропустить?
       - Вполне. Из Попасной военные  вывезли  тысячу триста человек, царила изрядная неразбериха.
       - И куда потом  отправляли?
       - Часть осталась у нас, остальных в пункты эвакуации - Стаханов с Кировском Брянку и Алчевск.
       -  Ну что же, спасибо за информацию, - встал Виктор из-за стола. - Буду искать дальше.
       -  Рекомендую вам  заехать в нашу полицию, - закрыл мужчина  папку. - И навести справки по учетам паспортного стола. 
       - Добро. Надев кепи,  покинул кабинет.
       Спустившись в вестибюль, миновал скучавшего сержанта,  выйдя   наружу, сел  в автомобиль и тронулся с места. Отъехав от администрации, спустился по асфальтированной улице с пятиэтажками по сторонам вниз и повернул направо.  Миновал автовокзал, там  тоже велись работы,  через пять минут  подъехал к полиции.
       Она находилась в старой части города,  в трехэтажном, современной постройки здании.  Припарковавшись на стоянке рядом, где стояли еще несколько автомобилей, вышел из кабины, поднялся на высокое крыльцо.
       Дежурный  прапорщик за стеклянной стойкой, проверил документы и направил в нужный кабинет.  Там Виктора выслушал  инспектор по паспортной работе - лет шестидесяти седоголовый майор и в его присутствии проверил картотеку. Скляры  зарегистрированными в городе не значились.
       Когда собирался уходить, дверь открылась, в кабинет вошел  коренастый, среднего возраста подполковник.
       - Сергей Павлович, как освободишься, зайди ко мне. А у нас никак опять военные?   
       - Товарищ демобилизовался из армии, - встал майор. - Родом из Попасной, ищет своих родителей.
       - Ну и как? -  с интересом оглядел Виктора.
       - Зарегистрированными у нас не значатся, - развел руками инспектор.
       - Послушай, старлей, давай зайдем ко  мне, - предложил подполковник. - Есть разговор.
       Выйдя,  вместе поднялись  на второй этаж и проследовали в левое крыло здания. Там подполковник открыл дверь, с табличкой   «приемная», за ней молодая женщина, что-то печатала на компьютере. Оттуда, через тамбур, прошли в просторный кабинет, с портретом Путина на торцевой стене, обставленный современной мебелью.
       Подполковник опустился в кресло  за двухтумбовым столом, указав  Виктору рукой  на один из стульев у  приставного.  Затем поинтересовался где и кем  служил. Услышав, что сначала в ополчении, а потом в штурмовом батальоне,  уважительно качнул головой - достойно.
       - В связи с чем демобилизовался? - задал вопрос.
       - По состоянию здоровья.
       - Что-то серьезное?
       - Да нет, всего лишь контузия. Врачи  обещали,   со временем здоровье полностью восстановится
       - Кто по профессии? 
       - Такой пока не имею.  Закончил к  2014-му  два курса факультета правоведения  в Донецком  университете.
       - Так ты ценный кадр, старлей! -  высоко вскинул брови. - Извини, фамилии не знаю.
       -  Скляр, назвался Виктор
       - Значит так, - подался вперед. - Давай ко мне на службу. У нас острая нехватка оперативного состава. Зарплата достойная, порядка   семидесяти тысяч рублей, плюс премии и другие льготы. С жильем в городе сложно, сам понимаешь, но квартиру тебе выбью. Идет?
       - Для начала попытаюсь найти родителей, а потом можно и подумать, - не сразу ответил Виктор. - Только пройду ли медкомиссию?
       - Это  беру на себя, - заверил начальник. - Кстати, где сейчас остановился?
       - Пока нигде. Но думаю в родительском доме в Попасной. Он каким-то чудом уцелел.
       - Так там же ни света, ни воды?   
       - Но люди все равно живут. Чем я лучше? К тому же почти десять лет по окопам и землянкам. Привык.
       -  Ладно, - открыл начальник лежавшую на столе записную книжку и достал  из подставки на столе   ручку. - Давай адрес. Записал
       - Ну, удачи тебе в поиске родителей,  - встав, пожал руку. - Бывай.
       Выйдя из отдела полиции, Виктор встретил на крыльце уже знакомого майора. Тот дымил беломориной.
       - Одну минуту, - остановил. - Я тут покопался в памяти и вспомнил, в Попаснянском РОВД в восьмидесятых, служил  майор Скляр. Случайно не твой батька?
       - Мой. Знали его?  -  оживился Виктор.
       - Знал. Хороший  был опер.  Я тогда работал здесь же, заместителем начальника угро.
       - Выходит, и теперь служите?
       - Попросили вернуться. Острый некомплект личного состава. Начальник, чувствую, вербовал тебя к нам. Не ошибся? - бросил в урну окорок.
       - Точно, - сказал Виктор.
       - Ну а ты?
       - Пока поищу родителей, а там будет видно.
       - Советую согласиться, - взглянул на него выцветшими глазами майор. -Начальник у нас ничего, башковитый.  Да и коллектив неплохой. Так что служить можно.
       - Как получится, - сказал Виктор и, кивнув на прощание, сбежал с крыльца.
 На стоянке    прапорщик и сержант, с интересом разглядывали  внедорожник.
       - Служебный? - спросил,  прапорщик.
       - Мой,- нажал кнопку брелка.  Автомобиль дважды  пискнул  и мигнул фарами.   
       - Не хило живут военные, -  завистливо вздохнул сержант.
       - Так в чем вопрос?  - открыв дверцу, уселся за руль. - Давай  на контрактную в армию.
       -  Не, - покрутил головой. - Я  лучше здесь. Целее буду.
       - И то правда, - хлопнул дверцей. Заурчал двигатель, взглянул на наручные часы. Стрелки показывали  без четверти двенадцать.
       Развернувшись, снова поехал через центр. Там работали несколько магазинов, в том числе «Хозтовары», выйдя из кабины, зашел внутрь.  Для начала купил  две  сумки-рогожки, примус,  металлическую посуду, включая сковородку с чайником, аккумуляторный фонарь. Загрузил в одну. 
       Во вторую  поместил  топор, ручную пилу, молоток с гвоздодером, пару дверных навесов, долото, врезной замок и несколько пачек гвоздей.  Шиферные, «сотку» и «двадцатку».
       - Хозяйственный ты военный, - оценила молодая  продавщица. - А жену не надо? Стрельнула в него черными глазами.
       - Пока нет, - не принял шутку Виктор,    и, прихватив сумки, вышел из магазина.
       Открыв багажник, с закрепленной сбоку канистрой, армейским рюкзаком и спальником. Поставив туда обе сумки,   вернулся обратно.
       Вторым заходом уложил в багажник  штыковую с совковой лопаты, веник, швабру для мытья полов,  рулон полиэтилена и пару цинковых ведер.
       По дороге в Попасную встретил катящий оттуда бронетранспортер, с литерой «зет» на корпусе, вскоре остановился у  своего дома.  Выйдя из кабины, оттащил за ограду створки ворот, въехал во двор и заглушил двигатель.
       Разгрузив машину, занес все, что купил в дом, вернулся с ведром  и направился через  остатки сада и заросшим бурьяном огород  в дальнюю часть усадьбы. Там,  в низинке,  побулькивал   родник,  заключенный в бетонное кольцо.      
Из вмурованного в него отрезка трубы  лилась, образуя  ручей, прозрачная струйка. 
       Наклонившись, Виктор попил ломившей зубы воды, ополоснул руки,  и, наполнив доверху ведро, вернулся  обратно.   Извлек из багажника   вещмешок с полученными в части продуктами. На расстеленную на столе газету поочередно выложил кирпич хлеба,  банку тушенки, пачку сахара и коробку листового чая.
       Вскоре на гудящем примусе закипел чайник, высыпал в него горсть заварки. Отрезав финкой изрядный ломоть хлеба, густо намазал его  душистым  мясом и налил в кружку чая. Бросив туда  три кусочка рафинада  размешал, и задвигал челюстями.
       Когда заканчивал трапезу,  во двор скользнула собака,  присев напротив, уставилась на него янтарными глазами.  По виду  молодая овчарка, чепрачной масти, крупная и худая.
       - Есть хочешь?
       Тихонько взвизгнула.
       - Держи, - отрезав половину оставшегося  хлеба, протянул.
       Овчарка, это был кобель, аккуратно взяла ее в челюсти, отойдя в сторону, улеглась  на траву и, обхватив   лапами, с жадностью сожрала. Потом, встав,  выбежала на улицу и исчезла.
       - М-да, - независимый бродяга, - проводил взглядом.
       Налив еще в кружку чая, выпил его без сахара под сигарету, убрав со стола, направился в дом.
       Достав из одной из сумок фонарь, прошел на кухню.  Включив, спустился  по ступеням в подвал.   Был  он размером четыре на пять метров, высотой  в рост человека. Воздух  внутри был сухой, сырости  не наблюдалось.
       Яркий луч света высветил кровать в углу, застеленную одеялом,  сбоку керосиновую лампу на табуретке, рядом коробок спичек. По стенам тянулись пустые полки для «закрывашек», в дальнем конце пустой закром.   Судя по всему, в подвале родители прятались от обстрелов.
       Понявшись наверх, Виктор выключил фонарь, поставил на подоконник, вышел из дома.
      Открыв дверцу кабины достал из- под сидения  черный комбинезон, переоделся и приступил к работе. Делать умел многое, научили отец с мамой, а потом фронт.
Для начала поменял замок на двери веранды и навесил   вторую дверь.  Вымел все стекло и мусор из  дома, принес  два ведра воды, налил в таз, и шваброй с каболками*  вымыл пол.
      После наколол топором планок с  оставшихся от крыши летней кухни досок, нарезал финкой куски полиэтилена по размеру окон, и обил их снаружи. Работать закончил на закате.
      Прихватив из спортивной сумки мыло с полотенцем, умылся у колодца, переоделся  и  сварил в кастрюле   кашу из  брикета гречки. Разогрев чайник, запил его сладким чаем с хрусткими галетами.
      Ополоснув  посуду,  выкурил сигарету, достал из багажника спальник. Откинув в кабине сидения, развернул. Сняв  верхнюю одежду с берцами, залез в него, захлопнув дверцу, и провалился в сон. 
      Проснулся  на утренней заре, стекла в кабине запотели. Вылез из спальника,  натянул брюки, зашнуровал берцы, и в одной тельняшке  вышел из кабины. Воздух был  прохладный, вдали по усадьбе слался легкий туман, день обещал быть погожим.
      Направился по росистой траве к колодцу, снял тельняшку и умылся по пояс. Растерся полотенцем, натянув  ее на мускулистый торс вернулся во двор.
      Наскоро позавтракав остатками тушенки и вчерашним разогретым чаем, облачился в  комбинезон  и осмотрел усадьбу. За домом нашел  валявшуюся в бурьяне лестницу.
      Подняв,  отнес к стене фасада, прислонил к  ней и забрался наверх. Открыв  дверцу люкарны*, шагнул в чердачный полумрак, осмотрелся.  Рядом с печным боровом*  аккуратной стопкой лежала дюжина листов шифера, сбоку полкуба  длинных досок, три бруса и  пара рулонов рубероида.
      «Молодец батя, уже легче»  мелькнула мысль, прошел к прорехе в крыше. Там отсутствовали два листа шифера, доски внутренней обшивки проломлены, но стропила целы.  Спустился вниз, прихватив инструменты и фонарь, снова поднялся наверх. К полудню крыша была отремонтирована, стал готовить обед.
      Развел яичный порошок на воде, в сковородку на гудящем примусе  вытряхнул    банку тушенки, достал из рюкзака   и, спустя, спустя пятнадцать минут,  принялся за еду, запивая   растворимым кофе. 
      Когда  съел половину, со стороны огорода  прибежал вчерашний кобель с фазаном в зубах.  Остановившись в метре от стола, положил на землю и уставился на человека.
      - Это что,  мне?  - высоко поднял  брови. - Ну, ты брат даешь,- рассмеялся. В ответ пес басовито гавкнул  и вильнул хвостом.
      - Добро, - встав,   поднял и оглядел.  Птица весила  килограмма полтора, яркой расцветки, с длинным хвостом и еще теплая. Видно задавил недавно. Их в посадках, балках и степи водилось не мало. Та же курица, но чуть меньше.
      - Хорошо, подарок принимается. Положил на скамейку.
      Затем поднял валявшуюся рядом с кухней  алюминиевую миску, дунул  внутрь, вывалил  из сковородки остатки яичницы, наломав туда хлеба, поставил перед овчаркой.
      Та с чавканьем быстро съела, вылизала   миску  и подошла ближе.
      - Как же тебе  зовут, охотник?  - почесал   загривок.  - Не знаешь?  Будешь   Дозор. 
      На фронте  в  его взводе был такой,  рыжий дворняга. Ходил с ребятами в  секреты, умел отыскивать мины,  убило   при  огневом налете.
      После обеда,  разобрав, вытащил из подвала кровать, установил в зале,   матрас с подушками и одеялом,  вынес протряхнуть на солнце.
До вечера возился с воротами и оградой из  профнастила. Створки навесил на столбы, ограду  поправил.   
      Закончив, присел на лавку отдохнуть. Пес встал с земли, потянулся и, зевнув, уселся напротив.
      - Дай лапу, - протянул Виктор руку.
Топорки ушей шевельнулись,  шмякнул ее в ладонь.
      - Молодец, понимаешь, - погладил. 
      - Фас! - выбросил руку в сторону огорода
      Зарычав, овчарка   понеслась туда, порыскала в бурьянах и вернулась, вопросительно на него уставившись.
      - Да ты брат дрессированный, - присвистнул Виктор и выдал  команду «лежать!». Пес послушно   исполнил.
      - Интересно, чей ты?  Может  укров*.   Сбежали, кто уцелел, а тебя бросили.
Овчарка наклонила голову   в одну сторону, другую, не понимая.
      - Ну да ладно, - теперь будем жить вместе. - Идет?
      Кобель радостно вывалил язык.
      - А теперь займемся твоей добычей, - взял в руки фазана, со стола финку и по уже наметившейся тропинке направился к колодцу. Овчарка потрусила  следом. Там,   ощипав птицу, отсек голову с лапами, выпотрошил, отдал их собаке, и вымыл в ручье тушку.
      Вернулись назад, положил ее на стол. Пес было сунулся туда мордой, последовал оклик «фу!». Нехотя отошел.
      Следующей ходкой, прихватив штыковую лопату и валявшееся в проходе кухни ржавое ведро, они снова прошли к колодцу и дальше вниз по ручью. В неглубоком, поросшем кустами овражке через две усадьбы,  Виктор накопал  полведра глины.
       Вскоре за кухней потрескивал   костер, в нем в глиняном шаре запекалась птица. По такой методе во взводе Виктора, готовили  порой  отловленных ничейных кур. Выходило вкусно.
       Спустя час, разворошив угли, выкатил из них обожженный  шар, разбил молотком, в воздухе поплыл дразнящий аромат. Проткнув финкой, извлек  золотистую тушку, опустил в тарелку на столе. Дозор тихо завизжал.
       -  Фу, пусть остынет. Смолк.
       Потом  умылся в ведре, подогрел чайник, уселся на лавку и разломил  тушку пополам. Одну часть опустил  в собачью миску, вторую в свою. Кобель с жадностью зачавкал.
       Заедая галетами, стал есть свою.  Мясо было сочное, немного жестковатое, но довольно вкусное. Отдав косточки овчарке, уже прикончившей свою порцию, бросил ему пару кусочков рафинада и стал пить кофе. Солнце висело  за химерами развалин у горизонта, в руках и ногах чувствовалась приятная усталость
       Занеся проветренные матрас с одеялом и подушки  в дом, расстелил их на кровати. Из-за полиэтилена на окнах там стоял полумрак. Зато теперь не будет проникать сырость. Как и прошлый раз спал в автомобиле, глубоко и без кошмарных снов. Они преследовали его часто, война не отпускала.
       На следующий день тоже работал.
       Открыв лючок на стене  выше  печки, выбрал из дымохода  ведро сажи. Наколов    дров из обломков досок, внес в дом, положив  в пустой угольный ящик перед топкой. Отворив  чугунную  дверцу, загрузил топку частью дров, сунув под них смятую газету, щелкнул зажигалкой и поджог. Закрыл.
       Через пару минут в печке загудело, тяга была хорошая, три круглые конфорки стали нагреваться. Принес еще дров. Настывший за зиму дом следовало просушить основательно.
       Выйдя  из него, обошел, остановился у остатков соседского забора, рядом с лежавшим  на боку туалетом. По виду   был цел. Уцепив за крышу, кряхтя, поднял, вернув на  бетонное основание. Открыв дверную завертку, вошел. Покачался на ногах из стороны в сторону, стоял устойчиво. Аккуратно  закрыв дверь,  вернулся в жилье. Дрова в печи прогорели,  зарядил оставшимися.
       Потом занялся летней кухней, вытаскивая из нее и складывая в стороне остатки кровли, сломанные балки и другой мусор. Когда более - мене освободил, обнаружил там газовую печку с валявшимся рядом  баллоном и  чудом уцелевший кухонный стол.
       Все это  время   раздумывал, куда направиться  на поиски родителей и для начала решить съездить к дяде  в Дебальцево.  Больше родни   не было.  Чем черт не шутит? Вдруг они там?
       Ближе к вечеру Дозор  залаял, в  калитку постучали, -  хозяин!
       Отворилась, во двор нерешительно вошла пожилая женщина в платке и душегрейке.               
       - Никак Витя? 
       - Тетя Поля! - шагнул навстречу. Обнялись 
       -  Вернулся домой? -  утерев слезы, подняла голову.
       -  Ну да, - шмыгнул носом. - Демобилизовался. 
       Женщина была его крестной, жила на соседней  улице   в двухэтажке,    до пенсии работала   в  транспортной больнице медсестрой.      
       - А где мои? 
       -  Ой, - всхлипнула, - здесь такое творилось.    Последний раз встречалась с ними за неделю, как тут началось смертоубийство. Бомбы, снаряды, взрывы со всех сторон, пожары, не приведи Господь. Спасались по погребам и подвалам.   
       Когда все кончилось и бандер  выбили,  наши солдаты стали вывозить уцелевших жителей в Первомайку и другие города, что поближе.  Мы с мужем    Оксану с  Алексеем не встречали.  С месяц прожили в общежитии в Кировске, а потом  вернулись. Наш подъезд остался целый. Живем в своей квартире. Ни света, ни воды, но зато свой угол.  Что думаешь делать?
       - Искать их.  Завтра проскочу к дяде Мише в Дебальцево, вдруг там.  А потом в соседние города.
       - Точно. Шукай  сынок. Чует мое сердце, они живые.
       Встав, направился к машине. Достав из спортивной сумки кольцо «краковской»,   вафельный торт в коробке и банку кофе, протянул крестной.   
       - Не надо, - замахала руками.
       - Берите-берите. Это вам гостинцы. Приняла.
       - А собака у тебя откуда? - кивнула на Дозора.
       - Приблудилась.
       - Расскажите, как все это время вы тут жили, - присели на скамейку.
       - Да как?  Когда в июне четырнадцатого  бандеры вошли в город, сначала было терпимо. Спустя месяц ополченцы его отбили, но не удержали, отошли в Первомайку.  После этого начались зверства:  устанавливали, кто участвовал в референдуме за присоединение  Донбасса к России  и расстреливали, грабили население и вывозили все на Украину.
       Особо лютовали айдаровцы*. И самое обидное, многие из наших восточных областей. Были хуже западенцев.
       - Нету теперь этого батальона, тетя Поля,   полностью уничтожен под Донецком. Пленных, насколько знаю, не брали, - сжал губы Виктор.
       - Земля им колом.  - Может зайдешь к нам?  Поднялась со скамейки.
       - Как-нибудь в другой раз, сейчас дел много, - ответил крестник и проводил до калитки...