Плагиат. Из Мясникова

     - Про меня поют, - сказал Бес, двигая бёдрами будто Элвис.
     - Да не гони, - лениво отозвался Глот из своего угла, - про тебя. Это вообще какие - то древние латиносы гугнят. Бесоме мучо, санта - лючия и прочая ху...я.
     - Вам надо употреблять слово чувак, - посоветовал им Шира, ёжась на койке. - Вы такие понимающие в музле шестидесятых, что без чувака как - то не аутентично.
     Пишущий свою нарколюцию Мясо оторвался от школьной тетрадки, задумчиво глядя на Беса.
     - Тебя по имени назвали ? - поинтересовался он, хотя задавал этот вопрос все две недели, что я сидел в их камере.
     - Так, - с важностью подтвердил Бес, присаживаясь у шконки писателя на корточки. - У меня дед грузином был. А меня зовут Бесо, от того и Бес.
     - Да какой ты, на хрен, грузин ! - возмутился Глот. - Гонит и гонит, задолбал в дугу.
     - Зато не так скучно, - подал я голос, протирая очки полотенцем. - Книжки мы уже наизусть знаем, а радио задолбало похлеще Беса. Пусть будет грузин, - обращаюсь к Глоту, уже привыкнув разнимать друзей ещё по воле, обязательно сцепляющихся по три раза на день, - всяко лучше настоящего грузина Меладзе.
     Они хохочут, а Мясо одобрительно бурчит, вновь погружаясь в свою книгу :
     - Верно, Профессор.
     Меня ещё на изоляторе прозвали так, как пояснил шнырь, на тюрьме и в лагере все в очках обязательно или профессоры или академики, но для академика надо ещё чоткую такую бородку отрастить.
    - Как пи...а у бабы, - понизив голос, произнёс шнырь, неприятно склабясь.
    Я отпрыгнул от него как ошпаренный, а камера, внимательно прислушивавшаяся к нам, засмеялась. Видимо, этот шнырь был местной достопримечательностью, пугающей первоходов. У нас, первоходов, головы забиты всякой чепухой из книжек и кино, мы вечно забываем, что и тут люди, поэтому я с первой минуты вёл себя так, как и на воле, завоевав уважение даже у профессиональных уголовников, которых, признаться, было очень мало. К примеру, в камере, где сидели Мясо и Глот, лишь Бес был настоящим блатным, пренебрежительно называвший сокамерников гаврилами, поясняя мне, что так называют всех грузчиков волжских, то есть крадущих время от времени, но по - жизни работяг.
    - Короче, тот же мужик, только чутка подворованный, - сказал мне Бес, думая, видимо, что мне станет понятно после его совершенно непонятных пояснений. Лишь через месяц, узнав много новых слов, я начал ориентироваться в их своеобразном юморе, но Бес был истинным уголовником, потомственным, как он с важностью уточнял.
    - Расскажи мне ещё про твою идею, - присел я на шконку Мяса. Я понимал, что выйду отсюда через положенное по приговору время, но этот парень заинтересовал меня больше всех остальных. С теми и поговорить было особо и не о чем, а этот наркоман сразу выделился из общей массы собственным мнением и ещё вот этой своей дикой идеей нарколюции. Суть идеи была в легализации всех видов наркотиков, более того, в насаждении употребления, то есть он предлагал полностью перевернуть восприятие обществом наркомании и наркоманов.
    - Да просто всё, - отмахнулся он, очень, как я заметил, не любя когда его отрывают от книги, - ты с первого раза не понял, что ли ? Я же тебе объяснял, что когда у нарка есть отрава и нет необходимости переступать закон, то более миролюбивого человека не найдёшь. Ты же записывал за мной, Профессор, о всеобщей любви и умиротворении, об исчезновении преступности, взяточничества, насилия.
    Я кивал головой, стремясь выведать у него побольше. Всё им рассказанное умещалось в половину листка блокнота, какая же книга у него получается, если он пишет уже в третьей школьной тетрадке в клеточку ?
    - Отзынь, - стукнул он меня закрытой тетрадкой по голове. - Раз своих мыслей нет, а чужие украсть не умеешь, то отстань.
    Это было не обидно, хотя это слово мне строго - настрого запретили употреблять, так как в их мире обычные слова имели зачастую совсем иной смысл. Так что шутливый хлопок тетрадкой по моей голове не должен был меня огорчить. Он и не огорчил. Но мне было любопытно по - прежнему : что можно написать в двух тетрадях, переданных им приходившей на свиданку адвокатше ?
    - И это про меня, - сказал Бес, забавно хлопая руками, словно курица крыльями.
    В новой радиопередаче для поклонников советской песни звучал смешной голос Кикабидзе.
    - Читто, гритто, читто маргарито.
    Ну, и так далее.