Закономерный итог

К концу дня я полностью рассосался. Только желтые воспаленные  глаза ворочались в остатках глазниц как в грязных пепельницах. Больше не было ничего. Ребра давно осыпались, позвоночник растаял, с двух концов разом вышла вся вода, а кровь превратилась в чёрные сгустки и моментально высохла в пыль в этой духоте. Полые ноги еще некоторое время по инерции волочились за мной но вскоре начали все больше отставать пока не остались на ковре как два рыбьих пузыря. Я отчаянно пытался нашарить в карманах хоть что-нибудь пока ногти падали вовнутрь как монетки. В конце концов меня уже не с чем было сравнить, ничего не осталось.
Если бы я мог, то заплакал бы от обиды. Не потому что скорбел по туше, а потому, что знал - теперь ни что не помешает ей собрать все кусочки и слепить из этого то, что ей всегда хотелось с помощью степлера и картофельного крахмала. Каждый кусок продолжал жить и это сводило с ума. Только вопрос времени пока она не кинет ушную раковину в сумку, чтобы сморкаться в нее при каждом удобном случае, и не начнет подтираться уголками моего рта. Довольна будет собой милая, когда слепит из остатков что-то вроде лысой таксы, чтобы таскать ее за собой повсюду. В бары, в магазины, в театр, в рестораны, потом снова в магазины. Но нет у меня той части, что отвечает за скулеж, кроме мозга, который усох в изюм, поэтому такса не сможет протестовать. Только нервно потеть и ссаться из моих слезных каналов от слишком громкой музыки и писка кассовых аппаратов.