Дачники 7

Решение перейти на соседей по участку далось им на удивление легко. Наверное, ещё и потому, что соседи Нины Петровны были, по её твёрдому убеждению, не самыми лучшими людьми. Муж Тамары был заведующий рынком, а это означало лишь одно - у них было всё то, о чём среднестатистический советский гражданин мог только мечтать. Нина мягко говоря недолюбливала Тамару и её мужа, которым, как ей казалось, её семейство всегда было не достойно даже взгляда сверху вниз. В каждом из соседей она вполне могла найти недостатки, и успешно находила. Да, они просто ели их со всеми недостатками. Готовили, конечно. Они же не звери какие-нибудь, сырое мясо жрать.
Эффект, который давала та самая колбаса, не прошёл, он закреплялся с каждой новой порцией «блюда с особенностью». Это был единственный способ поддерживать своё странное, продлённое существование, свою неестественную силу и здоровье. Единственный известный им.
Радовало то, что она со Степаном не успела завести детей. Дети стали бы серьёзной помехой, не только эмоциональной, но и практической. Их тоже нужно было бы кормить, а значит, добычи требовалось бы больше. У Пилатова тоже не возникло моральных терзаний, семьи у него не было. Ну а два вечных забулдыги в прошлой жизни Илья и Саша, в новой утратили интерес к алкоголю, обретя другую, куда более сильную зависимость.
За несколько десятилетий садовое товарищество «Рассвет» заметно опустело. И их рацион становился всё скуднее с каждым годом. Это, наконец, начало отражаться на их внешности. Морщины, ранее почти незаметные, прорезались глубже, здоровье начинало давать сбои. А Пилатова и вовсе подловил сердечный приступ, отправив его прямиком к ним на стол. Была слабая надежда, что блюдо из бывшего коллеги, пропитанного тем же самым, что и они, даст усиленный эффект, вернёт былую мощь. Но надежды не оправдались. Не произошло ничего особенного.
И теперь, сидя в подвале и глядя на голодные глаза своих спутников по несчастью, Нина Петровна понимала: новые жильцы в доме Марии Семёновны не просто гости. И они не могли их упустить. Голод - не тётка. Особенно такой, как у них. Нормального питания не было уже несколько месяцев. Да и то, последний, кто побывал у них на столе, был заплутавший в соседнем лесу грибник, возрастом, пожалуй, превосходящий их всех. В общем, было не то чтобы очень сытно. И вот наконец по пустующим, заброшенным участкам раздался шум двигателя. А значит, пора было проводить собрание.
Нина Петровна пришла последней. У неё была уважительная причина - она ходила смотреть на вновь прибывших. Подарила им варенье. В котором, несмотря на все обстоятельства, не было ни снотворного, ни чего-то подобного. Это действительно было самое обычное варенье. Человечина человечиной, а чай с вареньем - это святое.
- У нас долгожданное поступление, - начала Нина Петровна, занимая своё место во главе стола. - На этот раз сразу трое. И довольно упитанные. Чистые. Молодые. Я предлагаю действовать по старой схеме.
- Нам не хватает еды для нормального существования! - Неожиданно, резко сменил тему Саша Кузнецов. И что-то в его голосе совсем не понравилось Нине Петровне. — Мы поговорили, и дальше так продолжаться не может. Я, да и не только я, начинаю чувствовать себя старым. Дряхлым. Тело скрипит, как старое пальто, которое вот-вот развалится на части.
- Ну, так вот же еда сама приехала! - Развела руками Нина Петровна. - Что ещё нужно? Я не понимаю.
- Скажи, Илья. - Саша посмотрел на своего соседа по столу. Он старался показать, что не один придерживается этой новой, опасной позиции.
Илья несколько раз кашлянул в кулак, его пальцы нервно барабанили по столу.
- Я поддерживаю. Нам не хватает еды. И Пилатов не даст соврать, не было бы у него никакого инфаркта, если бы мы питались регулярно и нормально. Сюда уже никто не приезжает годами. Мне надоело питаться редкими грибниками и животными. - Он произнёс последнее слово с таким отвращением, словно всю жизнь был вегетарианцем. - И вообще, у грибников такой привкус своеобразный. Землистый.
- Точно. - Мрачно подтвердил Саша. - Ни с чем не спутаешь. Был бы у меня выбор, я бы никогда больше не стал их есть.
- И что вы предлагаете? - Степан говорил резко, в его голосе звучала тревога. - Переехать в город? Мы же много раз это обсуждали и всегда приходили к одному решению. Это самоубийство.
- Я и не спорю, - согласился Саша. - Но посмотри на нас! Мы становимся дряхлыми развалинами. Буквально вчера у меня давление подскочило, я был готов на стену лезть. Даже не представляю, как обычные люди с этим живут. Я понимаю все риски и не вижу смысла перечислять все проблемы, которые могут возникнуть у нас в городе. И я предлагаю не переезд.
- И что же ты предлагаешь? - Нина Петровна сложила руки на груди и внимательно, исподлобья посмотрела сначала на Сашу, потом на Илью. - Или это вы оба что-то предлагаете?
- Я... Мы предлагаем значительно расширить наш ареал обитания, - Саша сделал паузу, чтобы слова прозвучали весомее. - Нам здесь, в этом закутке «Рассвета», больше ловить нечего.
- И как ты себе это представляешь? - Ехидно поинтересовалась Нина Петровна. - Ты же понимаешь, стоит нам засветиться где-то ещё, и мы уже не отвертимся. Как ты думаешь, сколько ты продержишься на тюремной баланде? На какие стены будешь пытаться взобраться там, когда тебе прижмёт?
Саша посмотрел на неё угасающими, но ещё жадными глазами.
- А что ты предлагаешь? Медленно сдохнуть здесь? Продолжать жевать этих вонючих стариков-грибников, пока мы сами не превратимся в таких же высохших мумий? А когда наступит зима? Нет. Я лучше рискну.
- Не каждый риск вознаграждается шампанским. - Медленно, тщательно подбирая слова, сказала Нина Петровна. Ей было трудно скрыть раздражение. - Мы не должны разделяться. Должно быть понимание, что неудача одного потянет за собой других. Это неизбежно. Никто не имеет права подвергать риску всю группу.
- Пока мы остаёмся здесь, мы рискуем медленно превратиться в трухлявое дерево, вроде той яблони на твоём участке. - Саша встал со своего места и отошёл к стене. Далось это ему с видимым трудом. Возраст. - Не знаю, как вы, а я здесь не останусь. Это тупик, конец дороги, и мы должны свернуть.
Нина Петровна посмотрела на бывшего коллегу и нынешнего подельника, прищурив глаза.
- Что ты скажешь, когда на твоих руках застегнут браслеты? - Спросила она ледяным голосом. - Сдашь нас всех, чтобы хоть немного скостить себе срок?
- А что ты сделаешь, когда окончательно закончится еда? - Саша посмотрел ей прямо в глаза, не моргнув. - Ляжешь помирать со спокойной душой? Я вот даже представить такого не могу. Мне страшно умирать. Мне страшно лежать и гнить. Одному богу известно, какие мучения нас ждут перед смертью. Никто из нас не знает, как наш... образ жизни повлиял на организм. Наши болячки могут вернуться с такой силой, что мало не покажется. Я тебе больше скажу: я уверен, что умирать мы будем настолько мучительной смертью, что за каждый день, прожитый за счёт других, за каждую каплю... мы ответим адской болью.
- Гляди-ка, - усмехнулась Нина Петровна, но в её глазах не было веселья. - Что это в тебе, страх пытается прикрыться совестью? Не обманывай хотя бы себя. Ты такое же чудовище, как и мы все.
- Да, я и не спорю. Но в отличие от вас, мне не безразлична моя судьба. С вами или без вас.
На некоторое время за столом воцарилось тяжёлое молчание, которое нарушил Степан.
- Сейчас не время для раскола. Как бы там ни было, мы должны разобраться с новыми гостями. Нам всем сейчас нужны силы и здравомыслие. И, как минимум, это дело мы должны сделать вместе. А потом, поделив... еду... поровну, каждый примет решение, которое считает нужным. Хотите уйти, уходите с Ильёй. Никто не станет вас уговаривать остаться.
- Золотые слова, Степан, - поддержала мужа Нина, её голос вновь приобрёл стальной оттенок. - Серьёзные решения должны приниматься на полный желудок. И никак иначе. Зачем нам город, когда нам принесли всё на блюдечке? Идеальная... основа.
Саша смерил всех троих злобным, полным ненависти взглядом, но молча вернулся на своё место. Протест был подавлен. На время.
- Значит, так, — подытожила Нина Петровна, её пальцы постучали по столу, призывая к порядку. - Каждый знает свою роль. Действуем по плану. Как и всегда.
Она обвела взглядом стол. Голодные, жадные глаза, привыкшие к темноте, встретились с её взглядом. В воздухе повисло немое согласие. Охота была открыта.