О вреде хорошей жизни

Я тут на днях наткнулся на одну забавную статистическую новость, от которой у любого нормального, закаленного в боях отечественного гражданина должен случиться легкий культурный шок, плавно переходящий в глубокую депрессию. Выяснилось, понимаете ли, что средняя пенсия в Швеции составляет двадцать шесть тысяч пятьсот крон. Если перевести эту кучу скандинавской бумаги на наши родные, полнокровные рубли, то получается примерно двести две тысячи. Каждый божий месяц. На одного пожилого человека. Без всякой необходимости подрабатывать ночным сторожем в круглосуточной аптеке, мыть полы в подъезде или продавать пучки укропа у выхода из метро.

Вы только вдумайтесь в эту страшную цифру. Двести две тысячи рублей! Это же... это же просто неприлично. Это подрывает самые основы биологического выживания нашего вида. Я сидел, тупо смотрел на экран монитора и думал: господи, как же они там, бедные, скучно живут. Ведь это не жизнь, ребята. Это какая-то клиническая смерть под тихую скандинавскую музыку в стиле эмбиент. Полнейший застой, энтропия и деградация духа. Ни тебе драйва, ни рок-н-ролла, ни ежедневного подвига во имя макарон по акции.

Вот давайте сравним для наглядности. Возьмем нашего среднестатистического пенсионера. Пусть это будет, скажем, Семен Игнатьевич из прекрасного города Сызрани. У Семена Игнатьевича жизнь — это перманентный, высокобюджетный блокбастер с элементами тактического симулятора, стелс-экшена и выживания в дикой тайге. Каждый божий день для него — это новый уровень сложнейшего квеста под рабочим названием «Доживи до тридцатого числа и не продай почку».

Утро Семена Игнатьевича начинается не с чашечки безглютового латте на террасе, а с жесткого оперативного планирования. Ему нужно совершить марш-бросок в ближайший супермаркет, но не просто так, наобум, а с учетом сложнейшей тактической карты скидок. Так, сегодня четверг. Это значит, что на подсолнечное масло действует скидка по карте покупателя ровно десять процентов, но только до двенадцати дня. При этом масло нужно брать строго определенной марки, потому что на него накладывается дополнительный бумажный купон, который Семен Игнатьевич вчера лично выудил из почтового ящика, проявив чудеса гибкости суставов и ловко обойдя соседского кота, караулившего у подъезда.

Понимаете уровень вовлеченности серого вещества в процесс? Тут мозг работает на таких оборотах, какие шведским суперкомпьютерам даже в страшных снах не снились! Семен Игнатьевич в уме мгновенно просчитывает траекторию движения цен на сахар, анализирует мировую геополитику через призму стоимости килограмма молодой картошки и разрабатывает логистические схемы, достойные генерального штаба. Пойти пешком три остановки и сэкономить тридцать рублей на автобусе, или поехать на трамвае, используя пенсионный проездной, который, блин, опять заблокировали, потому что в районном собесе что-то там перепутали в базах данных? Это же чистый, незамутненный дофамин, когда твоя схема срабатывает, и ты покупаешь пакет кефира на четыре рубля дешевле, чем вчера! Ты чувствуешь себя победителем, покорителем системы, альфа-самцом сызранского ритейла!

А великая битва с коммунальными службами? О, это настоящий эпос, достойный Гомера и Старшей Эдды! Раз в месяц Семен Игнатьевич находит в почтовом ящике платежку за ЖКХ, внимательно смотрит на таинственную графу «общедомовые нужды» и понимает: началось. Враг снова бросил ему вызов. Он надевает свой парадный пиджак с орденами (для психологического давления на противника), берет лупу, блокнот и архив старых квитанций за последние пять лет. После чего отправляется в самое логово чудовища — в управляющую компанию.

Там его ждут суровые церберы в окошках, готовые облаять любого, кто посмеет посягнуть на их священные тарифы. Но Семен Игнатьевич не отступает. Он вступает в яростный интеллектуальный бой, сыплет параграфами Жилищного кодекса, требует перерасчета за холодную воду, которая текла вместо горячей три минуты в позапрошлый вторник, и — о чудо! — побеждает. Ему списывают сорок семь рублей пятьдесят копеек! Вы представляете масштаб этого триумфа? Это победа Александра Македонского над персидской армией! Человек возвращается домой со щитом. Он чувствует себя живым, нужным, борющимся элементом вселенной. У него кровь бурлит!

А теперь давайте перенесемся в Швецию и посмотрим на тамошнего пенсионера по имени Свен. Свен живет в уютном пригороде Стокгольма. У него есть аккуратный деревянный домик, покрашенный традиционной красной краской, и робот-газонокосилка, который сам стрижет траву по расписанию.

Свен просыпается утром. В его доме тепло. Почему? Да потому что работает автоматический тепловой насос, который сам регулирует температуру в комнатах в зависимости от прогноза погоды на сервере шведского метеоцентра. Свену не нужно бегать с обогревателями, затыкать щели в окнах старыми колготками или звонить диспетчеру с криками: «Где отопление, ироды?!». У него вообще нет диспетчера. У него есть коммунальная служба, которая молча, как ниндзя, чистит снег у его ворот еще до того, как Свен успеет открыть глаза. Свен выходит на крыльцо — а там сухо и посыпано гранитной крошкой. Никакого льда, на котором можно так задорно поскользнуться и проверить на прочность шейку бедра. Никаких гигантских сосулек-убийц, свисающих с крыши, как дамокловы мечи. Скука смертная, просто плакать хочется.

Свен заваривает себе утренний кофе. Вода течет из крана чистейшая, ее можно пить прямо так, без предварительного кипячения и трехступенчатого фильтра. Из нее даже накипь в чайнике не образуется! То есть у несчастного шведа отняли даже такую простую, объединяющую поколения радость жизни, как периодическая очистка чайника лимонной кислотой с последующим обсуждением качества водопровода на кухне.

Потом Свену на телефон приходит тихое уведомление. Пилик! Это капнула пенсия. Те самые двадцать шесть тысяч пятьсот крон. Свен даже бровью не ведет. Он заранее знает, что они придут. Они всегда приходят в один и тот же день, в одну и ту же секунду. Никаких задержек на три дня из-за того, что «почтальонка приболела». Никаких сбоев в программном обеспечении пенсионного фонда. Никаких экстренных новостей о том, что пенсионный возраст внезапно подняли еще на пять лет прямо посреди игры, когда ты уже занес ногу над финишной чертой.

И что Свен делает с этими огромными деньгами? Он уныло идет в супермаркет. И вот тут начинается настоящий кошмар. В шведском магазине нет «акционных» товаров с желтыми ценниками, за которые нужно драться с другими пенсионерами. Там просто лежат продукты. Хорошие, качественные продукты. И у Свена есть на них деньги. На все. Вообще на все, что там продается. Он берет свежего лосося, сыр с благородной плесенью, спелую клубнику среди зимы, бутылочку хорошего вина... и на кассе просто прикладывает карточку. Пик — и все.

Никакого скандала из-за того, что цена на витрине не совпала с ценой в чеке на кассе. Никакой суровой кассирши, которая смотрит на тебя как на государственного преступника за то, что ты посмел расплатиться крупной купюрой. Никакой очереди из кашляющих людей, бурно обсуждающих заговор рептилоидов и рост цен на яйца. Свен просто забирает пакет, садится в свой чистенький, заправленный под завязку «Вольво» и едет домой по идеально ровному асфальту. На дороге нет ям! Представляете? Вообще нет ям! Ему не нужно тренировать реакцию пилота Формулы-1, чтобы объезжать выбоины шириной с колесо его автомобиля. Он просто едет и тупо смотрит на сосны.

Приезжает он домой, садится в кресло у камина и начинает медленно сходить с ума от тоски. Потому что делать ему абсолютно нечего. Будущее Свена определено на тридцать лет вперед. Оно светлое, чистое, сытое и предсказуемое, как инструкция к мебели из ИКЕА. Он точно знает, что завтра будет то же самое, что сегодня. И послезавтра. И через десять лет. Никаких сюрпризов. Никакого дефолта, никакой девальвации, никакого внезапного отключения горячей воды на три недели в июле «в связи с плановыми гидравлическими испытаниями».

Да шведы за такое отключение горячей воды душу бы дьяволу продали, если бы у них был хоть какой-то темперамент! Представляете, какая это была бы великая движуха? Свен бегал бы с кастрюлями, грел бы воду на плите, матерился бы, закалял характер и укреплял семейные узы, помогая жене поливать из ковшика спину! У человека бы снова появился мощный, первобытный смысл жизни! Он бы чувствовал себя древним викингом, добывающим теплую воду в суровых условиях ледникового периода. А тут — просто повернул блестящий рычажок, и пошла теплая. Повернул в другую сторону — холодная. Тьфу, сплошная деградация естественных инстинктов выживания!

Я считаю, что правительству Швеции нужно срочно, в директивном порядке запустить программу экстремального туризма для своих престарелых граждан. Назвать ее как-нибудь красиво, например, «Siberian Pensioner Simulator: Hardcore Edition».

Прилетает такой Свен в аэропорт Кольцово. У него на входе отбирают его золотую карточку с кронами, выдают ему потрепанную социальную карту жителя Свердловской области, двенадцать тысяч рублей наличными на тридцать дней и селят в классическую панельную хрущевку на пятом этаже без лифта, где в подъезде чуть-чуть пахнет кошками и очень сильно вечностью.

И всё! Игра началась, добро пожаловать в реальный мир, Свен!

В первый же день наш швед пытается включить свет, а света нет, потому что во дворе пьяный тракторист зацепил ковшом силовой кабель. Свен в панике звонит в аварийную службу, а там ему приятный женский голос автоответчика сообщает: «Ваш звонок очень важен для нас, расчетное время ожидания ответа оператора — сорок восемь часов». На второй день Свен пытается купить еду, но быстро понимает, что если он купит привычный кусок лосося, то оставшиеся двадцать девять дней ему придется питаться исключительно подорожником и надеждой на светлое будущее.

И вот тут у шведа начинают открываться чакры! Глаза загораются голодным, но безумно живым, первобытным блеском. Мозг, спавший последние сорок лет под успокаивающий шелест социальных гарантий, начинает судорожно вырабатывать новые нейронные связи! Свен учится отличать хорошую тушенку от тушенки из соевых шкурок по звуку бульканья при тряске банки. Он узнает, что если положить силикатный кирпич на газовую конфорку, то в комнате станет теплее, когда ЖЭК в очередной раз забудет включить отопление в октябре. Он заводит полезные знакомства во дворе, учится виртуозно играть в домино, пить разбавленный спирт и аргументированно обсуждать внешнюю политику США со слесарем Михалычем.

Через месяц такого интенсивного тренинга Свен возвращается в свою скучную Швецию. Он загорел от сидения у костра во дворе (когда лопнули трубы отопления), у него появились стальные бицепсы от подъемов на пятый этаж с пятилитровыми баклажками воды, а на лице блуждает абсолютно счастливая, мудрая улыбка человека, познавшего дзен. Он больше не депрессивный шведский пенсионер, уныло жующий свой безвкусный салат. Он — выживший. Он — герой шведского эпоса. Он вешает на стену над камином почетную грамоту от сызранского ЖЭКа за подписью начальника участка и с гордостью рассказывает внукам, как он однажды лично отбил у стаи бродячих собак пакет с суповым набором из куриных лап.

Вот это я понимаю — настоящая, полнокровная жизнь! А они там со своими двумястами тысячами рублей просто тихо и комфортно покрываются плесенью в своих стерильных домиках. Нет у них нашей великой смекалки, нашего задора, нашего потрясающего умения сварить суп из топора и оплатить коммунальные услуги исключительно силой мысли и матерного слова.

Так что пускай они там себе живут в своем скучном, предсказуемом раю без сюрпризов. А мы тут продолжим наш увлекательный, ежедневный, высокобюджетный квест по выживанию в суровых реалиях бытия. Зато, согласитесь, никогда не бывает скучно!