Вдохновение

О, благосклонный мой спутник!

Ежели когда-нибудь капризная судьба — в дорожной ли карете, или в современном грохочущем поезде — приведёт вас в благословенные земли Южной Богемии, остановитесь у слияния двух полноводных рек, Влтавы и Малше.
Здесь, среди лесистых холмов и сонных прудов, раскинулся славный град Ческе Будеёвице, коего старинное имя Будвайс и поныне будоражит умы ценителей по всему свету.

Вы тотчас заметите, милостивый государь, что в отличие от иных средневековых городов, заплутавших в лабиринтах кривых улочек, здешний воздух пропитан духом удивительной геометрии и высшего порядка!

Перенесёмся мысленно в лето 1265-е от Рождества Христова.
Железный и золотой король Чехии, Пржемысл Отакар II, замыслил воздвигнуть на южных рубежах своего королевства нерушимый оплот против мятежных вельмож. И призвал он своего верного рыцаря, премудрого зодчего Хирзо.
«Городу быть просторным, ясным и правильным, дабы всяк входящий зрел величие королевской мысли!» — таков был приказ.
Батюшки мои, с какой аптекарской точностью подошёл Хирзо к делу!
Он не позволил стихийному хаосу править балом.

Сердцем города стала исполинская четырёхугольная площадь — одна из величайших в Европе, — расчерченная так безупречно, словно её мерил циркулем сам Создатель.
А над сиим рукотворным чудом в свой черёд вознеслась Чёрная башня — грозный, суровый страж. Дисциплина здесь царила невероятная: городской башенный сторож обязан был круглые сутки вглядываться в горизонт, карауля пожары и неприятеля. Каждую четверть часа он трубил в рог на все четыре стороны света, а коли засыпал или являлся на службу во хмелю — магистрат сурово карал нерадивого, ибо покой бюргеров — закон священный!

Но не одним лишь камнем крепок Будвайс.
Позвольте спросить вас, любезный читатель: что есть истинное пивоварение? Ремесло?
О нет, в этих краях это — строгая наука, возведённая в ранг высокого искусства!
Вместе с городскими привилегиями даровал король местным мужам «право пивоварения». И закипела работа, сопряжённая с железным внутренним самоконтролем. Бюргеры варили свой янтарный нектар исключительно в черте городских стен, строго по очереди, из чистейшей воды глубоких колодцев, отборного богемского солода и ароматного хмеля.

Ежели какой умелец дерзал нарушить рецептуру или, упаси Боже, разбавлял напиток — кара Господня и магистрата настигала его незамедлительно: бочку с дурным пивом прилюдно выливали на булыжную мостовую, а самого бракодела в железной клетке опускали в холодные воды реки на позорище всей ярмарке!
Сия суровость принесла плоды: слава о чистом, звенящем вкусе будеёвицкого золота долетела до королевских дворцов Праги и императорских палат Вены.

Шли годы, и вот наступил век девятнадцатый — эпоха пара, угля и дерзновенных инженерных замыслов. В лето 1832-е содрогнулась южночешская земля от невиданного доселе зрелища. Из Ческе Будеёвице к австрийскому граду Линцу потянулись железные нити рельсов.
То была первая в континентальной Европе междугородняя конно-железная дорога!
Великие мужи, Франц Герстнер и его почтенный батюшка, рассчитали этот путь до единого дюйма.
Вообразите картину:
Свистят кнуты, четвёрка ретивых коней тянет за собой вереницу крытых дилижансов;
Скрипят деревянные тормоза на крутых поворотах среди богемских лесов;
Чиновники на станциях с хронометрами в руках сверяют расписание — секунда в секунду!
Вся мыслящая Европа ахнула: то, что вчера казалось фантазией безумцев, благодаря строжайшей дисциплине труда связало Дунай и Влтаву в единый транспортный узел.

Но не думайте, милостивый государь, что в этом граде купеческого и пивного порядка не нашлось места для нежных движений души! Сами камни этих улочек помнят шаги человека, чьё имя золотыми буквами вписано в историю классической музыки — Войтеха Жировца, более известного просвещённой Европе как Адальберт Гировец.
Он родился здесь в год 1763-й в семье скромного хормейстера собора Святого Николая. Здешний строгий церковный хор, переливы старинного органа и весенний лепет влтавских волн вскормили его талант. Юный Войтех отправился покорять мир и соделался капельмейстером Венской придворной оперы!

Сам великий Вольфганг Амадей Моцарт, восхищённый стройностью и изяществом его симфонии, дирижировал ею в Вене, а почтенный папаша Гайдн почитал за честь называть его своим другом. Жировец писал музыку светлую, прозрачную, подчинённую безупречному классическому канону, в котором южночешская мелодичность сочеталась со строгим венским порядком.

Ах, сударь, невозможно умолчать и о самом забавном курьёзе, коим наградил этот город двадцатый век! Вспомните незабвенного бравого солдата Швейка, коего литературный гений Ярослава Гашека отправил на поиски своего полка.
Весь его великий и абсурдный пеший марш-бросок по окрестным деревням устремлялся именно сюда, к заставам Ческе Будеёвице!

И в этом — вся душа города. За внешним, почти прусским порядком, за строгими фасадами ренессансных и барочных домов всегда крылся живой, лукавый, истинно чешский юмор и добродушный нрав.
Наша карета замедляет ход, любезный мой читатель. Сумерки опускаются на Южную Богемию. В центре огромной площади просыпается величавый барочный фонтан «Самсон» — струи воды, подчинённые законам гидравлики, взмывают вверх и рассыпаются хрустальными слезами при свете ночных фонарей.
Если вы замрёте на мгновение посреди этой площади, то услышите, как в едином великолепном аккорде сливаются:
Далёкий стук копыт исторической конки,
Мерный, глубокий звон колокола Чёрной башни,
Изящная струнная квартетная партитура Гировца,
И тихий, вечный шёпот влтавской воды.

Будеёвице стоит нерушимо — как вечный памятник тому, что величайший триумф человеческого духа, будь то в архитектуре, ремесле или музыке, созидается лишь там, где рука об руку идут вдохновение художника и строжайшая, непоколебимая дисциплина творца.

Но погодите, милостивый государь, не спешите садиться в пролётку!
Мы едва не упустили из виду ещё одно здешнее чудо, без коего невозможно представить ни строгий чертёж архитектора, ни вдохновенный набросок композитора.

В год 1848-й, когда всю Европу сотрясали бурные политические ветры, в Ческе Будеёвице тихо, но бесповоротно обосновалось производство, коему суждено было покорить весь земной шар. Сюда, поближе к богатым графитовым залежам и чистой воде, перевёл свою фабрику Франц Хардмут — внук знаменитого изобретателя Йозефа Хардмута.
Помилуйте, сударь, какая строжайшая, поистине алхимическая дисциплина воцарилась в цехах компании «Koh-i-Noor»! Здесь смешивали чёрный графит со светлой глиной в таких безупречных пропорциях, что мир впервые обрёл шкалу твёрдости карандашного грифеля.
Всякий художник, выводя безупречную линию карандашом марки 1500, знал: качество его не изменится ни на йоту.
Сотни рабочих рук с немецкой аккуратностью облачали этот хрупкий грифель в одежды из благородного калифорнийского кедра, красили в невиданный золотисто-жёлтый цвет и венчали золотым тиснением. Гранёный карандаш из Будвайса стал эталоном, символом того, как строгая фабричная дисциплина дарует инструмент для чистой свободы творчества. Без этой будеёвицкой точности, быть может, не легли бы на бумагу многие великие чертежи и бессмертные партитуры нашего века!

Увы, сударь, железный двадцатый век не пощадил и эти праведные южночешские земли. Великие империи рушились, точно карточные домики.
Старинный Будвайс сменил подданство, окончательно превратившись в чешские Будеёвице. Пережил город суровые годы войн.

И посмотрите, какое чудо! Строгая планировка, заложенная рыцарем Хирзо семьсот лет назад, спасла город от архитектурного беспамятства.
Будеёвице не позволил превратить себя в хаотичный промышленный придаток. Жители, унаследовавшие от предков спокойное упрямство и верность уставу, бережно, камень за камнем, сохранили и готические аркады площади, и ренессансные фасады, и барочные алтари соборов. Даже в самые тёмные времена здесь продолжало зреть в дубовых бочках жидкое золото и точились идеальные графитовые карандаши.

И вот, любезный мой читатель, наша карета сделала полный круг и остановилась у ратуши, на той самой исполинской площади, что и ныне носит имя короля Пржемысла Отакара II. Ночь окончательно опустилась на Ческе Будеёвице. Шум дневной суеты затих, уступив место величественному покою.

Зайдём же в старинную таверну под каменными сводами, где пахнет печёным коленом и свежим хмелем. Закажем кружку того самого, легендарного, звенящего прохладой пива. Посмотрите, как играет свет в янтарной глубине бокала, как держится плотная, белоснежная пена!

Здесь, на юге Богемии, понимаешь великую истину: строгий порядок, геометрия и дисциплина — вовсе не тюрьма для живого духа. Напротив, они надёжный ковчег, оберегающий красоту от разрушительного хаоса времени.

Выпьем же за этот удивительный град! Город, где оживают страницы старых книг, карандаш рисует вечность, пиво варится по законам чести, а колокол Чёрной башни всё так же, каждые пятнадцать минут, напоминает вселенной о том, что земной порядок — лишь отражение небесной гармонии.

Покуда текут влтавские воды, кружится наша грешная земля — в Ческе Будеёвице будут скрипеть перья, запенится в бокалах янтарный нектар и восторжествует великий, нерушимый королевский чертёж!
Счастливого пути, милостивый государь, и до новых встреч на дорогах старой Европы!