Юля задумала ремонт или сбежавшее вдохновение

Вот какая история приключилась с нашей девицей Юлией.

А надо вам сказать, граждане, что ремонт — это штука коварная. Пока человек только собирается его делать, он чувствует себя великим преобразователем действительности. Ему кажется, что он сейчас за неделю перевернет мир, обновит жильё и начнет новую счастливую жизнь.
Но потом начинается практика. И практика, как правило, начинает мстить.
Юля, например, вступила в ремонт с таким энтузиазмом, будто собиралась не квартиру обновлять, а принимать участие в восстановлении народного хозяйства.
Всё началось две недели назад
Тогда Юля проснулась в субботу утром, выпила кофе, посмотрела очередную передачу про дизайн интерьеров и вдруг почувствовала себя великим реформатором жилого пространства.
— Всё! — объявила она квартире. — Начинаем новую жизнь!
Квартира промолчала.
Зря.
Первую неделю она работала как ударник труда. Обои летели со стен клочьями. В процессе борьбы Юля обнаружила под ними три слоя более древних обоев, кусок старой газеты, датированной неизвестно каким годом, и карандашную надпись:
«Серёга, если читаешь это — шпаклёвка закончилась».
Серёга, где бы он ни был, так и не узнал, что его предупреждение пережило десятилетия.
Штукатурка осыпалась мешками.
Сосед Безносов даже интересовался:
— Юля, ты квартиру ремонтируешь или тоннель к метро прокладываешь?
— Не мешайте творческому процессу, — отвечала Юля.
И продолжала долбить стену перфоратором. Перфоратор, между прочим, работал так усердно, что у соседей сверху начала дрожать посуда в серванте. А у соседей снизу кот временно утратил веру в стабильность мироздания. Но Юля не сдавалась. Она уже видела в воображении прекрасную квартиру.
На стенах — модные цвета.
На полках — красивые книги.
На диване — уютный плед.
На подоконнике — растения, которые почему-то никогда не дохнут, как у всех нормальных дизайнеров.
Словом — красота.
Однако на третьей неделе случилась беда.
Юля проснулась. Открыла глаза. Посмотрела на ободранную стену.
Потом на мешки со строительным мусором, на потолок. И вдруг почувствовала, что внутри пусто.
Ни энтузиазма, ни радости, ни желания шпаклевать. Вдохновение исчезло.
Как будто вечером ещё было, а ночью тихо собрало вещи и съехало на другую квартиру. Юля обошла всю гостиную. Заглянула на кухню.
Посмотрела в ванную, даже за холодильником посмотрела. Вдруг вдохновение просто спряталось. Но нет, не обнаружилось.
Юля сидела на стремянке посреди гостиной и смотрела в стену. Стена смотрела в ответ. По крайней мере, Юле так казалось после третьей чашки кофе и двух недель ремонта.
Сейчас же, оглядывая гостиную, она понимала, что словосочетание «небольшой косметический ремонт» было такой же ложью, как «зайду в магазин только за хлебом».
Юля начала размышлять. Вокруг стоял классический ремонтный пейзаж. Одинокий валик лежал на полу. Шпатель грустил возле ведра.
В углу стояли банки с краской. Причём некоторые были закрыты, а некоторые — открыты. А одна вообще непонятно как оказалась на холодильнике. Юля подозревала, что ночью они передвигаются самостоятельно. Ещё одна банка с краской засыхала в углу.
Всё выглядело так, будто строительная бригада внезапно исчезла во время выполнения задания.
Юля вздохнула.
— Где же ты шляешься? — спросила она у вдохновения.
Ответа не последовало.
Только Барсик, ягдтерьер охотничьей наружности, поднял голову и посмотрел на хозяйку. Он решил, что вопрос относится к нему.
Но потом снова уснул.
Тогда Юля решила действовать. Если вдохновение сбежало — его нужно искать. Как человека или как особо ценного свидетеля.

Попытка первая. Интернет знает всё

Сначала она отправилась в кофейню. Первым делом Юля устроилась в кофейне за угловым столиком. Перед ней появился огромный капучино.
— Сейчас найдём тебя, дорогой мой источник идей, — сказала она и открыла ноутбук.
Через пять минут она смотрела фотографии идеальных квартир, а её квартира казалась ей жалкой лачугой.
Через пятнадцать минут — очень идеальных квартир, а её квартира — аварийным объектом.
Через сорок минут — подозрительно идеальных квартир.
Через час она начала подозревать, что люди на этих фотографиях никогда не жили в своих домах, а живут исключительно в дизайнерских каталогах.
Белоснежные диваны.
Белоснежные ковры.
Белоснежные стены.
Наверное, даже пыль у них была белоснежная.
На одной фотографии стояла ваза с тремя веточками эвкалипта. На другой — такая же. На третьей — опять такая же.
— Да что вы все помешались на этом эвкалипте? — пробормотала Юля.
Ей показалось, что если она увидит ещё одну фотографию скандинавской гостиной, то начнёт кричать. Особенно её раздражали подписи.
«Бюджетное преображение комнаты».
После чего следовала фотография помещения размером с футбольное поле.
«Небольшой уютный домик».
Домик выглядел так, словно там можно было разместить половину населения города.
Идеальные собаки на фотографиях выглядели тоже белоснежными.
Причём собаки эти были настолько чистыми, что складывалось впечатление, будто они никогда не выходили на улицу и не знали слова “грязь”.
Барсик бы в таком интерьере прожил примерно семь минут.
Потом пришлось бы делать ремонт заново.
— Нет, — сказала Юля ноутбуку. — Это не вдохновение. Это диверсия.
И закрыла крышку.

Попытка вторая. Город

Юля решила просто погулять. Осень как раз находилась в своей лучшей форме. Мелкий дождик то начинался, то прекращался.
Воздух пах мокрой листвой. Где-то вдалеке звенел трамвай. Под ногами шуршали жёлтые листья. Юля шла без цели. Просто смотрела по сторонам. И вдруг увидела старый дом.
Дом был облупленный. С потрескавшейся штукатуркой. С кирпичами наружу.
С пятнами времени. По кирпичу ползли островки зелёного мха.
Рядом рос клён с ярко-жёлтой кроной.
Короче говоря — выглядел почти как её квартира. Но почему-то красиво.
Юля остановилась.
— Интересно получается, — сказала она. — Когда облупилось у меня — это катастрофа. Когда облупилось у дома — это исторический шарм.
Она сфотографировала стену. Потом ещё одну. И ещё пять. Прохожий посмотрел на неё с лёгким подозрением. Наверное, решил, что она работает на архитектурную разведку.
Но Юля уже не обращала внимания. Она вдруг увидела цвета.
Тёплый терракотовый.
Оливковый.
Горчично-жёлтый.
Синий.
Никакой дизайнер из интернета не смог бы придумать это сочетание лучше самой природы. Где-то внутри что-то щёлкнуло. Маленькая искорка вдохновения осторожно выглянула из укрытия.
— Ага! — обрадовалась Юля. — Попалась!
В этот момент вдохновение, видимо, слегка заинтересовалось её поисками. Потому что внутри стало чуточку теплее.
Попытка третья. Керамическая ловушка

Воодушевлённая успехом, Юля пошла дальше. И случайно заглянула в маленькую лавку керамики. Мимо неё она проходила сотни раз.
Но всегда думала:
«Зайду потом».
Как известно, «потом» обычно наступает никогда, но сегодня наступило. Внутри пахло глиной, деревом, воском и какими-то травами.
Словно бабушка, художник и лес решили вместе открыть магазин. На полках стояли чашки.
Кривоватые.
Неровные.
Совершенно не похожие друг на друга.
И именно поэтому прекрасные.
Юля взяла одну пиалу. Она была тёмно-синей, почти как ночное небо. По поверхности рассыпались золотистые точки. Будто кто-то уронил в неё горсть звёзд.
— Красивая, правда? — спросила хозяйка лавки.
— Очень.
— Её долго не покупают.
— Почему?
— Говорят, неровная.
Юля посмотрела на пиалу. Потом вспомнила свои стены. Свою кривую шпаклёвку. Угол, который почему-то упорно не хотел становиться ровным.
След краски на носке.
След краски на руке.
След краски на Барсике.
Хотя, последний вообще не участвовал в ремонте.
И вдруг рассмеялась.
— Знаете, а ведь в этом весь смысл.
— В чём?
— В неровностях.
Хозяйка улыбнулась.
— Наконец-то кто-то понял.
— Люди часто думают, что красота — это идеальность, — сказала хозяйка магазина. — А красота чаще всего начинается там, где заканчивается страх ошибиться.
Именно в этот момент Юля осознала свою главную проблему, она замерла. Потому что прямо в цель.
Она пыталась сделать квартиру идеальной. Такой же, как на фотографиях. Но ей не нужна была идеальная квартира. Ей нужен был дом, живой, настоящий, с характером. Почти как она сама.
Пиалу она, конечно, купила.
Хотя пришла вообще не за ней. Но некоторые покупки сами выбирают хозяев.

Возвращение музы

Когда Юля вернулась домой, квартира выглядела точно так же, как утром. Те же стены. Те же инструменты. Та же строительная разруха. Но что-то изменилось. Теперь Юля видела не беспорядок, она видела возможности.
Пиала заняла почётное место на подоконнике.
Юля посмотрела на голые стены, на строительный хаос, банки с краской. И вдруг увидела не катастрофу, а процесс.
Дом был не разрушен, он просто ещё не был закончен.
Как книга на середине главы. Как картина без последних мазков. Как сама Юля.
Она открыла банку с краской. Достала валик.
Барсик проснулся и насторожился.
Потому что любой Юлин приступ вдохновения обычно заканчивался либо ремонтом, либо аварией, но на этот раз всё прошло мирно.
Юля окунула валик в краску.
Фотография старого особняка открылась на телефоне.
Юля долго смотрела на образцы цветов.
Потом решительно отодвинула скучный бежевый.
— Нет уж.
Сегодня без трусости.
Она выбрала насыщенную тёплую охру, обмакнула валик, подошла к стене. Сделала первый широкий мазок. На серой поверхности вспыхнула яркая полоса цвета.
Юля улыбнулась. И в этот момент поняла. Вдохновение никуда не убегало. Оно просто сидело где-то рядом и ждало, когда она перестанет бояться ошибиться. Потому что творчество начинается не тогда, когда всё идеально. А тогда, когда берёшь валик, делаешь первый мазок и говоришь:
— Ну что ж. Посмотрим, что из этого получится.
А если не получится… То всегда можно перекрасить.
Главное — не спрашивать мнение валика. От него помощи всё равно никакой.
И неожиданно засмеялась.

А мораль тут такая.
Если у вас пропало вдохновение — не ищите его под диваном. Хотя проверить можно. Но чаще всего оно прячется не в квартире.
Оно прячется в голове. Рядом со страхом ошибиться. И стоит только выгнать страх — вдохновение само выходит на свет.
Иногда даже раньше, чем закончится ремонт. А это уже, граждане, настоящее чудо.