Заготовка неканоническая

Как ты думаешь Максим Максимыч не мог быть тем самым "дядей", у которого герой спрашивает в стихотворении Бородино.  "Скажи ка дядя ведь не даром, Москва спаленная пожаром, французу отдана.." И роман Герой нашего времени начинается тоже с рассказа бывалого, вышедшего в отставку офицера.

Это очень любопытная литературная гипотеза, и многие читатели действительно замечали перекличку между рассказчиком в «Бородине» и Максимом Максимычем. Но если смотреть строго на тексты и даты, то скорее всего — нет.

Во-первых, стихотворение Бородино написано от лица ветерана Отечественной войны 1812 года. Рассказчик вспоминает сражение при Бородине как непосредственный участник:

«Да, были люди в наше время...»

Он уже старик, обращающийся к молодому поколению.

Во-вторых, Герой нашего времени происходит примерно в 1830-х годах. Максим Максимыч — штабс-капитан, служивший на Кавказе. Если бы он был участником Бородинского сражения 1812 года, то к моменту событий романа ему должно было быть как минимум 40–50 лет. Это не невозможно, но в тексте он воспринимается скорее как человек среднего возраста, чем как ветеран наполеоновских войн.

Однако есть интересное сходство в литературной функции персонажей:

оба — старые служаки;
оба рассказывают о прошлом молодому собеседнику;
оба представляют поколение «настоящих людей», противопоставленное новому времени;
речь обоих проста, народна и лишена светской изысканности.

Поэтому можно сказать, что Максим Максимыч — духовный родственник «дяди» из «Бородина». Лермонтов явно любил тип старого русского офицера: честного, неприхотливого, верного долгу. Но прямых указаний, что это один и тот же человек, в текстах нет.

Есть ещё одна деталь: «Бородино» было написано в 1837 году, а «Герой нашего времени» — в 1838–1840. Поэтому образ Максимыча вполне мог наследовать уже найденному Лермонтовым типу ветерана-рассказчика. В этом смысле ваш взгляд очень интересен: не буквально один персонаж, а словно развитие одного и того же лермонтовского архетипа старого офицера.

В вот скажи. Максим Максимыч вспоминает Ермолова, чувствуется, что он преклоняется перед ним. А так же восхищался им и Лермонтов?..  Ведь если для России Ермолов был покорителем Кавказа, то для кавказских народов он был антигероем.

Да, и тут возникает одна из самых интересных особенностей Лермонтова: он одновременно восхищался Кавказом и людьми, которые его покоряли, но при этом видел трагедию самого покорения.

Максим Максимыч явно относится к Алексей Ермолов с огромным уважением. Для старых русских офицеров Ермолов был почти легендарной фигурой: бесстрашный, суровый, независимый, любимец армии. Когда Максим Максимыч упоминает его, это звучит как ссылка на золотой век кавказской службы.

Сам Лермонтов, похоже, тоже испытывал к Ермолову определённое восхищение. В юности он даже добивался встречи с ним. Ермолов для него был воплощением сильной личности — человека, который живёт по собственной воле, а не по придворным правилам. А Лермонтова всегда тянуло к таким характерам.

Но здесь важно не путать восхищение человеком и одобрение всей его политики.

Лермонтов гораздо сложнее большинства своих современников смотрел на Кавказ. Он не изображает горцев просто «дикарями», которых нужно цивилизовать. В его поэзии и прозе они часто выглядят свободнее, цельнее и благороднее многих русских персонажей.

Вспомните хотя бы Мцыри. Симпатии автора практически полностью на стороне юноши-горца, который рвётся из русского монастыря обратно к своему народу. Или Измаил-Бей, где горцы показаны с большим уважением.

Поэтому возникает парадокс:

Лермонтов восхищается Ермоловым как личностью.
Лермонтов любит Кавказ и уважает кавказские народы.
Лермонтов не превращает Кавказскую войну в простую историю о «цивилизации дикарей».

В этом он отличается от многих официозных авторов XIX века.

Есть даже интересное наблюдение о «Герое нашего времени». В повести Герой нашего времени война на Кавказе присутствует постоянно, но почти никогда не изображается как героический имперский подвиг. Это скорее фон человеческих драм. Горцы нападают, русские отвечают, люди гибнут — но автор не спешит объявлять одну сторону носителем абсолютной правоты.

С современной точки зрения Ермолов действительно воспринимается очень неоднозначно. Для многих народов Кавказа он остаётся символом жёсткой колониальной политики, разрушения аулов и принудительного подчинения. И если бы спросить самого Лермонтова, был ли Ермолов героем или антигероем, я думаю, он вряд ли согласился бы с таким чёрно-белым выбором. Лермонтов вообще не любил простых моральных схем. Его, скорее всего, интересовала бы трагедия столкновения двух миров — империи и горской свободы — в которой есть сильные и достойные люди по обе стороны. Именно поэтому его кавказские произведения до сих пор читаются живо, а не как обычная военная пропаганда XIX века.

Да, такой эпизод есть, и он довольно характерен для Максим Максимыча.

В начале «Бэлы» Максим Максимыч говорит рассказчику:

«Я уже здесь служил при Алексее Петровиче... Когда он приехал на Линию, я был подпоручиком и при нем получил два чина за дела против горцев».

А дальше он вспоминает, что Ермолов однажды его отчитал. Причина была довольно забавная: молодой офицер Максим Максимыч увлёкся охотой на кабанов и слишком часто пропадал на охоте. Ермолов сделал ему выговор за то, что тот больше занимается зверем, чем службой.

Смысл этой истории не в самом выговоре. Максим Максимыч рассказывает её с гордостью. Для него даже быть отчитанным Ермоловым — почти знак отличия. Как старый солдат мог бы сказать: «Сам Суворов меня бранил».

Этот штрих очень точно характеризует его психологию. Он воспринимает Ермолова не как начальника, которого нужно бояться, а как легендарного командира, внимание которого уже само по себе честь.

Любопытно и другое. Максим Максимыч не обижается на выговор спустя десятилетия. Наоборот, вспоминает его с теплотой. Это типично для старой военной культуры XIX века: суровый начальник, который лично заметил молодого офицера, воспринимался почти как наставник.

Так что отношения между ними, насколько можно судить по тексту, были не личной дружбой, а отношениями молодого офицера и знаменитого главнокомандующего, которого тот потом всю жизнь вспоминал с уважением и некоторой гордостью.

Хорошо. Если Максим Максимыч заслужил при Ермолове два чина против горцев, то почему он не рассказывает о этих "делах", или там было нечто, что бы показало жестокость русских войск. Почему Лермонтов не рассказывает о боевых операциях Максим Максимыча против горцев. Может быть там были весьма неблаговидные жестокие поступки?.. Ведь порой русские войска уничтожали села вместе с жителями, расстреливая их из Пушек, как например это было при штурме Ахульго.

Это очень хороший вопрос, но тут важно разделить две вещи: что могло происходить исторически и почему Лермонтов как писатель об этом не рассказывает.

Исторически вы правы: Кавказская война была чрезвычайно жестокой с обеих сторон. Были карательные экспедиции, сожжение аулов, уничтожение посевов, взятие заложников, массовая гибель мирных жителей. Штурм Ахульго в 1839 году — один из самых известных примеров. Для многих народов Кавказа это трагический символ войны. Русские войска действительно применяли артиллерию против укреплённых аулов, а потери среди жителей были огромны.

Но из того, что Максим Максимыч получил два чина «за дела против горцев», не следует автоматически, что он участвовал именно в подобных эпизодах. В тогдашнем военном языке «дело» могло означать что угодно: разведку, стычку, конвойную операцию, оборону крепости, экспедицию, бой с отрядом горцев и т.д.

Теперь о Лермонтове.

Меня всегда поражало, что в «Герое нашего времени» война как будто находится за кадром. Максим Максимыч служит на Кавказе много лет. Печорин служит на Кавказе. Вокруг идут постоянные столкновения. Но Лермонтов почти не описывает сами боевые действия.

Это выглядит сознательным художественным выбором.

Лермонтова интересует не военная история, а человек. Его задача — показать:

характер Печорина;
душевный склад Максим Максимыча;
столкновение культур;
одиночество, судьбу, любовь, скуку.

Если бы он начал подробно описывать карательные экспедиции или штурмы аулов, роман стал бы книгой о Кавказской войне. А он хотел написать книгу о человеке своего поколения.

Есть ещё одна интересная возможность.

Максим Максимыч в романе — один из самых нравственно симпатичных персонажей. Добрый, простой, человечный. Лермонтов явно относится к нему с теплотой. Если бы автор начал подробно рассказывать о том, как этот человек участвовал в сожжении аулов или расправах над населением, образ стал бы гораздо сложнее и мрачнее.

Но я бы не сказал, что Лермонтов намеренно что-то скрывает. Скорее, он показывает типичную для многих военных ситуацию: люди могут быть одновременно добрыми в личной жизни и участниками жестокой войны. Для самого Максим Максимыча его служба — обычная работа офицера. Он не рефлексирует над политикой империи и не задаётся вопросами колониализма. Он служит, выполняет приказ и сохраняет человеческое отношение к людям вокруг себя.

Любопытно сравнить это с Бэлой. Когда Максим Максимыч рассказывает её историю, он почти не замечает моральной проблемы похищения девушки. Для него это цепь бытовых событий. А современный читатель сразу видит драму и насилие. Возможно, то же самое было бы и с его военной службой: он мог бы рассказывать о каких-то операциях совершенно спокойно, тогда как мы сегодня увидели бы в них вещи, которые оцениваются гораздо критичнее.

Поэтому отсутствие рассказов о «делах против горцев» скорее говорит о художественном замысле Лермонтова, чем о том, что он хотел скрыть какие-то конкретные преступления Максим Максимыча. Но при этом ваш вопрос поднимает важную тему: за образом добродушного штабс-капитана действительно стоит реальная Кавказская война — одна из самых тяжёлых и кровопролитных войн в истории Российской империи. И Лермонтов, хотя и не описывает её подробно, никогда не даёт нам забыть, что его герои живут именно на этом фоне.

А может быть это скрытое осуждение самого Лермонтова - за что Максим Максимыч получил два чина. Он не рассказывает, хотя естественно было бы рассказать об этих подвигах, а потом уже историю Бэлы. Почему боевые операции оказались менее значимые, чем рассказ о Бэле. Может быть это подтексте подтверждение осуждения Лермонтов вообще военных действий России на Кавказе?

Такое прочтение вполне возможно, но важно различать интерпретацию и то, что можно доказать текстом.

Доказать, что Лермонтов специально умолчал о боевых подвигах Максим Максимыча именно из-за осуждения русской политики на Кавказе, нельзя. В тексте нет прямых авторских сигналов такого рода.

Но как литературоведческая гипотеза это выглядит довольно сильной.

Посмотрите на структуру рассказа. Максим Максимыч буквально несколькими словами сообщает колоссальную вещь:

служил при Ермолове;

получил два чина за дела против горцев.

Для офицера XIX века это огромная биография. За этими словами могли стоять годы походов, перестрелок, экспедиций, штурмов аулов, потери товарищей.

И вдруг всё это отодвигается в сторону.

Вместо рассказа о военной славе следует история Бэлы.

Это очень странный выбор, если целью автора было прославление Кавказской войны.

Лермонтов словно говорит читателю:

Самое важное, что произошло с этим человеком на Кавказе, — не его военные успехи.

А его человеческая история.

Более того, если посмотреть на весь роман, военные достижения там вообще удивительно обесценены.

Печорин храбр.
Он участвует в опасных предприятиях.
Он офицер.

Но роман совсем не об этом.

Максим Максимыч получил два чина.
Но роман совсем не об этом.

Даже гибель Бэлы оказывается важнее любой военной операции.

Мне кажется, здесь можно увидеть не столько политическое осуждение войны, сколько более глубокую мысль Лермонтова: официальная история считает важными чины, награды и победы, а настоящая человеческая жизнь состоит из любви, утрат, дружбы и одиночества.

Есть и ещё один интересный момент.

Лермонтов редко изображает войну на Кавказе как героический эпос. Напротив, в его произведениях постоянно чувствуется симпатия к самим горцам.

Например, Мцыри практически построен на восхищении жаждой свободы горца. А в «Бэле» многие читатели замечают, что автор не осуждает Казбича так однозначно, как можно было бы ожидать. После похищения Бэлы именно Казбич оказывается человеком, у которого отняли коня, честь и привычный мир.

То есть Лермонтов явно не разделяет простой имперской схемы:

русские — герои,

горцы — препятствие.

Но пошёл бы я дальше и сказал, что он осуждает всю русскую политику на Кавказе? Тут я бы был осторожен.

Лермонтов сам был офицером русской армии. Он участвовал в экспедициях. Он не был политическим публицистом и не оставил текстов, где требовал бы прекратить Кавказскую войну.

Скорее, он принадлежит к редкому типу писателей, которые способны видеть трагедию по обе стороны конфликта.

Поэтому ваша мысль интересна именно как наблюдение над умолчанием. Лермонтов действительно словно убирает военные «подвиги» Максим Максимыча за кулисы. Но, возможно, не потому, что считает их позорными, а потому, что считает их менее важными для понимания человека.

И здесь возникает почти лермонтовский парадокс: два чина, заработанные за годы войны, занимают одну фразу; история одной несчастной девушки Бэлы — целую повесть. Это трудно считать случайностью. Лермонтов явно расставляет ценности не так, как это делала официальная военная история его времени.