73 На следующий день

- Екатерина, ты готова? – Дарья Васильевна без стука распахнула дверь в комнату дочери.
- Да, маменька.
- Дай-ка взглянуть… Ай, хороша… А почему ожерелье не надела?
- Матушка, не настолько сегодняшний вечер грандиозен… Всего лишь ужин, на котором будут присутствовать несколько семей.
- Не забывай, что Александр Андреевич тоже в числе приглашённых.
-  И всё же скромная серебряная цепочка будет уместней.
Екатерина не хотела признаваться, что украшение сестры разонравилось. Ей казалось, что оно холодом давит на грудь. К тоже же Александр так странно смотрит на это ожерелье. От этого взгляда ей становилось ещё больше не по себе.
- Ну как знаешь. Пойдём, отец уже ждёт в экипаже.
- Ну что вы там копаетесь? – недовольно буркнул Георгий Лукич. – Я нарочно с обеда не ел… А теперь, во, терпи ещё дорогу…
Но дорога была недолгой. Хотя к подаче холодных закусок всё-таки опоздали.
Гости расположились на открытой террасе. Хозяева потчевали щедро, стол ломился от жареного и пареного, но Екатерину еда не интересовала.
Девушка огляделась. Одни и те же скучные лица. Александр запаздывал.
Лихачевский, кажется, не приедет, зато Машенька Ревановская была тут как тут.
На этот раз скромненько сидела за столом рядом с мамашей, молча слушала скучные помещичьи разговоры. На Екатерину глянула мельком, чуть кивнула головой и всё.
Вот так! И куда подевалась неиссякаемая жизнерадостность?
«И смотри, что будет!»
Кажется, увидела.
Екатерина выбрала место у перил. Здесь была видна подъездная дорожка. Здесь она и сама была видна.
Разговор помещиков коснулся прошлогодней драмы.
Екатерина смутно вспомнила разговоры о пропавшей барышне. Прислушалась.
- Скоро год будет…
- София Левиницкая? Кажется, не знакома с ней.
- Так как же вы будете знакомы, если она только из пансиона? А вот родителей её наверняка должны знать.
- Её сестра, кажется, неподалёку проживает.
- Всё верно. Ночаева Ольга Павловна. Муж её, говорят, совсем в последнее время плох.
- А что такое?
Гости понизили голоса и склонили головы ближе друг к другу словно сплетни таким осторожным способом были более приемлемы.
- Поражение головного мозга.
- О, ужас.
- Да… Какой только жути не бывает на свете.
- А что София? Так и не нашлась? Это же не иголка в стоге сена.
- Никто не знает…
- Говорили, что зять её напугал. У него уже тогда с головой было плохо.
- Нет, враки. Тот к ней всегда хорошо относился…
- А говорили, что в тот самый день её подруга замуж выходила… Ей, кажется нравился…
- Наверняка речь идёт о господине Думинском. Уверяю вас, достойный молодой человек. Он бы никогда не позволил. Я знаю, что они с женой, получается, той самой подругой, сами нанимали сыщиков. До сих пор, говорят, ждут. Даже, слышал, что своему первенцу крёстную уже выбрали.
- Осталось найти эту крёстную… Но есть ли шанс?
Повисло долгое молчание.
- Как всё это произошло? Известно хоть что-нибудь?
- В лесу нашли разбитую бричку. Лошадь домой прибежала… Была гроза…
- Говорят, красавица…
- Ну что же вы не кушаете? – притворно возмутилась хозяйка, и разговоры повернули на более весёлый лад.
Екатерина шагнула с террасы на дорожку, задумчиво пошла по саду. Рассказ впечатлил. Как страшно. Трагедия произошла или нет, жива ли та девушка, но история просто душераздирающая.
Она представила несчастную, бредущую по ночному лесу.
Но что с ней могло произойти? Заблудилась? Дикие звери?
На мгновение стали мелки и противны собственные глупые хлопоты, связанные с мужчинами, между которыми она совсем запуталась, с экспериментами по советам старой ведьмы. Да что это с ней? Для чего? Не лучше ли жить просто, любить и быть любимой?
Но сердце сжала досада. В том то и дело, что нет любви. Хоть волком вой, но проносится всё лучшее мимо.
Сзади послышались торопливые шаги. Оглянулась – Машенька. В глазах блестят слёзы.
- Ох, Катенька, да я ведь знала Софию. В одном пансионе были. Она на год старше. Помню, как я ей завидовала, когда она его окончила. И ведь совсем не догадывалась, как мало времени ей осталось.
Маша заплакала.
«Как мало ей осталось».
Кате показалось, что эти слова относятся к ней.
Как мало ей осталось. Юность позади. Ей остаться старой девой?
Все эти сожаления о незнакомой для неё девушке естественны, но никак ей не помогут. Каждый сам за себя.
-Вы простите меня, Катенька…
- За что?
Но Маша не ответила.
«Плохо про меня думала… Вчера… - догадалась Катя. – Добрая, да не совсем…».
Привычное раздражение прогнало остатки каких-либо сожалений.
«В семнадцать лет и я была доброй. И куда это меня привело?»