Как поссорился Телевизор Диваныч

С Холодильником Кефирычем

     В некотором царстве, в некотором государстве, а именно — в стандартной двушке панельной многоэтажки, проживали два закадычных врага. С виду — бытовая техника. А по сути — два генерала, два стратега, два властелина человеческих душ и желудков.

     Телевизор Диваныч — статный, черный, с экраном в полстены. Глаза — как прожекторы, голос — как из кинотеатра. Характер — нетерпеливый, требовательный. Любит, чтобы на него глядели, разинув рты. А сам знай себе картинками мельтешит, сериалы крутит, шоу завлекательные показывает.

     Холодильник Кефирыч — белый, пузатый, важный. Стоит в углу, гудит тихонечко, но так, что слышно всей квартире. Характер — запасливый, скрытный. Что внутрь положишь — то и выдаст. Любит, чтобы к нему в гости ходили, дверцу открывали и ахали.

     Жили они не то чтобы дружно, но терпимо. Пока не началась у них война. А началась она с пустяка. Холодильник Кефирыч загордился, что у него новая полка появилась, с подсветкой цветной и режимом «суперзаморозка». И заявил в час пик, когда народ сбился у дверцы:
— Я, — говорит, — кормилец семьи! Без меня все бы с голоду пропали, на диванах повысыхали. А ты, Телевизор Диваныч, — одно баловство. Глаза мозолишь, мозги пудришь.

     Телевизор как замигает, как застрекочет:
— Ах ты, холодильная башка! Да без меня люди бы в три обхвата стали, в двери бы не пролезали! Это я их душу питаю! Я им и новости, я им и кино, я им и футбол. А ты — морозильник с наледью. Твоё дело — вонять селёдкой.

     С тех пор и пошла меж ними брань вечная, после каждого слова — война на истощение.

Раунд первый. Телевизор наносит удар.

     Задумал Телевизор Диваныч отвадить народ от холодильника. Включил он новое шоу — «Танцы с пультом». Да такое залипательное! Светомузыка с клипами, звёзды с блёстками, судьи злые, участники в слезах. По три часа подряд идёт, а перерыв — пять минут, и то для рекламы средства от толстого живота.
     Семья — отец Степан, мать Марина да двое погодков, Сашка с Машкой — упали на диван и не встают. Лежат, глазами моргают, пульты в руках зажали. Уж обед простыл, уж ужин скис, а им хоть бы хны.
— Щас, — кричат, — последнюю серию досмотрим!
А последняя серия — знай себе подкидывает новую.
 
     Так три дня и пролежали. Хлеб зачерствел, молоко прокисло, кот Васька все домашние цветы слопал и выскочил к соседям на прокорм. А Телевизор Диваныч стоит, экраном светит, ухмыляется в динамики.
— Что, — говорит в сторону Холодильника, — моя взяла, кефирный ящик? Не ходят к тебе, не едят. А всё потому, что я — царь и бог!

     Холодильник Кефирыч промолчал. Только загудел погромче , да накачал холода побольше.

Раунд второй. Ответный удар Холодильника.

     Выждал Холодильник Кефирыч момент. Когда Телевизор утомил всех однообразием и рекламой таблеток — тут-то он и врезал.
Сходила Марина в магазин (потому что тушёнка кончилась и даже хлебных корок не осталось). А вернулась с полными сумками. И всё не простое, а специальное: сосиски баварские — в банках, с прибаутками; суши японские — не поймёшь то ли рыба, то ли рис, а денег — как за доброго поросёнка; сыры швейцарские — с дырочками, да такие, что нос щиплет; печенье бельгийское — в золотой фольге, шоколадное, а внутри, как выяснилось, с предсказаниями; лимонады итальянские — с лимончиком, с пузырьками, с этикетками во все цвета радуги.
     Загрузила Марина всё в Холодильник. Тот аж засветился от удовольствия. Полки не прогнулись, ящики задвинулись с песней.

     И началось настоящее представление!
— Степан, иди сосиски отвари, — говорит Марина.
А Степан уже суши пробует, соседям на телефон фоткает, чтобы завидки их взяли. Сашка с Машкой сыр швейцарский дырками на пальцы накручивают. Кот Васька лимонада заморского попробовал — у него хвост ёршиком, глаза крестиком, бегает по коридору, как ужаленный.
     И все забыли про Телевизор. Стоит он, бедный, экран черный пучит, никто его не включает. Даже кнопку на пульте прожгли пиццей и не заметили.

    — Ага! — загудел Холодильник Кефирыч. — Ага! Кто теперь главный? Едят из меня, славят меня, внутрь заглядывают, как в музей. А ты, Диваныч, пылью покроешься, паутиной затянешься. Прощай!

     Телевизор Диваныч обиделся, светодиодами замигал, но смолчал. Затаил злобу.

Раунд третий. Тантрическое дыхание и лава-лампа.

     Не стерпел Диваныч. Разработал новую тактику. Узнал он, что в моду вошли всякие духовные практики. И включил канал «Тантра-ТВ»: гуру с бородой, в чалме индийской, в розовых штанах, учит «осознанному дыханию» и «открытию третьего глаза».
— Закройте холодильник, — вещает гуру сладким голосом. — Всё, что вам нужно, — внутри вас. Не ешьте, а дышите. Вдох — радость. Выдох — просветление. А если захотелось есть — это карма прошлогодней котлеты.

     Семья и поверила! Сидят на диване, ноги в лотос, глаза закрыты, носом сопят. Кот Васька тоже попытался сесть в лотос — не смог и завалился, так и уснул в тазу для белья.
     Трое суток не ели, только дышали. Сначала было легко. Потом Степан начал на лава-лампу смотреть голодными глазами. А Машка заявила:
— Не могу больше дышать! Хочу пельмень!
     Выключили тантру. Включили «Домашний кулинар». А там — холодец в разрезе, крупным планом. Тут уж и гуру не помог. Все сорвались.

Раунд четвертый. Ночная диверсия с йогуртом.

      Холодильник Кефирыч обиделся, что его на тантру меняли. И совершил подлость. Ночью, когда все спали, он тихонько приоткрыл дверцу. Вылез оттуда небольшой, но пахучий йогурт с истекшим сроком. Он подкатился к Телевизору и лопнул прямо в вентиляционные решётки.
      Телевизор Диваныч закашлял. Сначала показал полоски. Потом — рябь. Потом — и вовсе погас, издав прощальное «бдыщь». А в воздухе запахло так, будто молочная ферма совместилась с химическим заводом.
      Утром семья проснулась, нажимает на пульт — ноль реакции. Экран чёрный. А холодильник гудит невинно: «Я ничего не знаю, я не я».
      Пришлось вызывать мастера. Тот пришёл, понюхал, покрутил головой:
— Йогурт, — говорит, — убийца техники. Я такое первый раз вижу. Меняйте телевизор, граждане.
      Купили новый. Но старого Диваныча не выбросили — поставили в прихожую, как вешалку для шапок. Так и висит до сих пор, экраном на шубу смотрит.

Раунд пятый. Битва пультов и магнитиков.
      Дошло зимой почти до рукопашной. Телевизор Диваныч (новый) завёл моду: каждый вечер — интерактивный баттл. Голосуй пультом: кто круче — слоники в саванне или котики в коробке. И пульт стал главным оружием. Семья голосовала так яростно, что три пульта сломали, четвёртый в аквариум уронили — рыбки теперь постоянно моргают, нервный тик сделался.
      Холодильник Кефирыч в ответ развернул пропаганду магнитиками. Наклеил на себя всю азбуку, всех котов, все города мира. Даже фото президента повесил, чтоб никто не подходил с плохими мыслями. Теперь к нему подойти страшно: попробуй сними магнит с Челябинском — сразу палец к дверце примерзает.

Раунд шестой. Климатический скандал.

      А однажды в квартире случилось чрезвычайное происшествие. Холодильник Кефирыч загудел на всю мощность и заморозил квартиру так, что на стёклах морозные розы расцвели, а кот Васька примерз к своей подушке в коридоре. Трубы замёрзли, батареи встали. Семья сидит в пуховиках, дышит паром.
      А Телевизор Диваныч включил тропический канал с круглосуточным пляжем, с пальмами и виндсерфингом. От экрана — жар, как от камина. Степан расстегнул пуховик, Марина майку надела. На диване — микроклимат Канарских островов, у холодильника — станция «Восток» в Антарктиде.
      В квартире у граждан пошли флюсы. С одной стороны — пар из ушей, с другой — сосульки с носа. Посредине — Сашка с Машкой в лёгких курточках, как летом в Парке Культуры: то к холодильнику бегут — охладиться, то к телевизору — погреться. Кот Васька выбрал на кухне духовку и объявил себя нейтральной Швейцарией.

Раунд седьмой.  Вейся, лейся песня.
      Тут случилось непредвиденное. Включил Телевизор Диваныч песенный конкурс «Вейся, лейся песня». Со всей страны съехались: кто с балалайкой, кто с электрогитарой, кто с кастрюлей и поварёшкой. Поют так, что стёкла дребезжат, соседи снизу палкой в потолок стучат, а сверху — веником по окнам.
      Холодильник Кефирыч попытался перебить грохот своим гудением. Загудел на низких частотах, как грузовик на подъёме. В доме установился акустический хаос: низкие ноты от холодильника, высокие от телевизора, а посередине — кот Васька, который то волком воет, то как дверь скрипит.
      Семья в полном сборе выскочила на лестничную клетку. Там уже верхние и нижние соседи сидят: у кого шапки с ушами надеты, у кого затычки из мякиша, все в шарфах и варежках.
— Мир вам! — кричит Степан. — Война надоела!
А соседи хором:
— Да вы бы сначала у себя с техникой разобрались!

      Тут Телевизор Диваныч и Холодильник Кефирыч услышали эти слова. Призадумались оба. Ибо поняли: они ссорятся, а страдают — люди и кот, да и соседи уже на взводе.
      На седьмой день войны, когда кот Васька уже написал заявление с требованием переселить его к бабушке в деревню, Степан встал посреди кухни и сказал громко:
— Слушайте вы, генералы домашние! Телевизор Диваныч — ты, конечно, молодец, и кино показываешь, и футбол. Но без Холодильника Кефирыча смотреть тебя невозможно — пустой желудок не зритель. А ты, Кефирыч, хорош, запаслив, без тебя — никак. Но если часами на тебя таращиться и постоянно дверцей хлопать, то в штаны не влезешь, и в дверь не пройдешь через неделю.
— Так вот! С сего дня объявляю перемирие. Живем по расписанию: утром — завтрак из холодильника, днём — новости по телевизору, вечером — обед из холодильника и кино по телевизору, но не больше двух серий. А перед сном — для кота Васьки погоду на завтра.

      Замолчали оба генерала. Телевизор Диваныч выключил тантрическое дыхание. Холодильник Кефирыч убавил мороз. И воцарился в доме мир. Семья похудела, но не зачахла. Поправилась, но не лопнула. Кот Васька перестал в духовке прятаться.

      Вот и сказке конец, а кто дослушал — тот молодец, между Сциллой и Харибдой теперь знает, как проскочить.