Накануне

21 июня 1941 года
Солнце встало над городом в 4:23 утра. Оно взошло почти на час раньше, чем год назад, и задержалось в зените на целых семь минут дольше, чем накануне. Природа будто знала: сегодня - день, когда свет должен быть максимальным. Тени под деревьями стояли почти вертикально, воздух изнывал от зноя, и даже птицы пели не так громко, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

Это был день летнего солнцестояния. Последний мирный день.

Анна
Анна проснулась от того, что солнце залило всю комнату - даже сквозь занавески. Она приоткрыла глаза, увидела на стене золотой квадрат и улыбнулась. Это был её аттестат. Лежал на столе, рядом с портретом Пушкина, который она повесила ещё в восьмом классе. Учительница русского сказала: «Он глядит на тебя с укором, Аня. Ты слишком мало читаешь». Она перечитала «Евгения Онегина» - и влюбилась в Татьяну. Теперь она не знала, что делать с этой любовью.

Сегодня всё должно было решиться.

Она встала, подошла к окну. На улице было пустынно - только соседская кошка перебегала дорогу, и где-то вдалеке гудел грузовик. Она посмотрела на небо - ясное, синее, бесконечное. «Какой день», - подумала она. - «Самый длинный в году».

Мама уже хлопотала на кухне. Пахло яблочным пирогом - её любимым. Анна накинула халат, вышла из комнаты, обняла мать.

- С днём рождения, - шепнула она. - Ты самая лучшая.

Мать улыбнулась, но взгляд был тревожным, будто она что-то чувствовала. «Всё хорошо», - сказала она себе. - «Просто Аня выросла».

Вечером у них будет ужин. Придут соседи. Серёжа обещал прийти. Анна снова посмотрела на свои руки - дрожали. Она не знала, что ответить ему. Она боялась, что если скажет «да», то всё изменится. А если скажет «нет» - тоже.

Она вышла на балкон, оперлась на перила. Солнце стояло в зените, тени исчезли. Казалось, что время остановилось. Она подняла голову к небу и прошептала одними губами: «Пусть этот день никогда не кончается».

Внизу, на тротуаре, прошёл мальчишка с собакой. Где-то заиграла гармонь. Жизнь текла, как всегда. А завтра - она знала это, чувствовала, - завтра будет что-то другое. Что-то, о чём она боялась думать.

Дмитрий Иванович
Учитель истории сидел в своём кабинете и смотрел на портрет Кутузова. На столе лежала кипа тетрадей - он должен был проверить их к завтрашнему дню. Война 1812 года, Бородинское сражение. Он знал о войнах всё - даты, имена, маневры, потери. Но он никогда не думал, что война может прийти сюда. Что она может прийти завтра.

Он встал, прошёлся по классу. За окнами - школьный двор, залитый солнцем. Деревья стояли зелёные, густые, и казалось, что они никуда не уйдут. А он знал: этой осенью многие из тех, кто сидел за партами, уйдут на фронт. И не все вернутся.

Он сел на место, где обычно сидела его любимая ученица - Лена Петрова. У неё были светлые волосы и серьёзные глаза. Она часто оставалась после уроков, чтобы спросить его о войнах. Он думал о том, что сейчас она, наверное, дома, читает книгу или помогает матери по хозяйству. А завтра, возможно, она пойдёт в военкомат.

Он услышал шаги в коридоре. Кто-то прошёл, громко хлопнув дверью. Дмитрий Иванович вышел из класса и увидел директора школы - тот был бледен.

- Вы слышали? - спросил директор.

- Что?

- Говорят, что завтра… - директор осекся. - Впрочем, неважно. Может, это слухи.

Он развернулся и ушёл. Дмитрий Иванович остался стоять посреди коридора. В голове стучало: «Завтра? Что - завтра?» Он вдруг понял, что боится этого слова больше, чем любого врага.

Он вышел на улицу, сел на скамейку в школьном саду. Солнце стояло высоко, но начало клониться к закату. Он поднял голову и увидел облака - они двигались с запада, серые, тяжёлые, и в их движении было что-то угрожающее, неумолимое.

«К чему бы это?» - подумал он. И тут же отогнал мысль.

Клава
Почтальонка Клава несла письма. Их было немного - несколько уведомлений на почту, одно заказное письмо из города, да ещё весточка от солдата из соседнего села. Она ходила по пыльной улице, здоровалась с каждым встречным, и улыбалась - широко, светло, как будто завтра ничего не будет.

Она зашла в дом, где жила Мария, мать того самого солдата. Мария открыла дверь, и Клава увидела её глаза - они были красными, опухшими от слёз.

- Что случилось? - спросила Клава.

- Письмо, - прошептала Мария. - От сына. Просит передать, что у него всё хорошо. Но я чувствую… я чувствую, что это неправда.

Клава взяла письмо, прочитала. Ровные строчки, в которых было написано: «Мама, я в порядке. Не волнуйся. Скоро буду дома». Она понимала, что это неправда. Она знала, что такие письма часто отправляют накануне, чтобы успокоить.

Она обняла Марию, сказала: «Всё будет хорошо». И вышла на крыльцо.

Солнце уже начинало золотить крыши. Клава села на ступеньки, достала из сумки последнее письмо - от отца к дочери. Это был старый мужчина, который писал каждый месяц дочери в Ленинград. Письма были простыми, тёплыми. Клава знала, что дочь отвечает редко - то некогда, то нечего сказать. Но отец писал всё равно.

Она решила отнести это письмо завтра. Некуда торопиться. А завтра она не отнесёт - потому что письмо останется в сумке, а отец уйдёт на войну и не вернётся.

Она не знала этого. Но почему-то прижала письмо к груди и посидела так несколько минут, глядя на дорогу, которая уходила за горизонт.

Сергей
Сергей стоял на обрыве над рекой. В руках он держал письмо - то самое, которое написал Анне. Он уже трижды перечитал его, и каждый раз оно казалось ему слишком коротким, слишком сухим. Он хотел сказать ей больше - о том, как она вошла в его жизнь, как он боялся этого дня, как он хотел быть с ней всегда. Но завтра утром он должен быть в части. Он не мог сказать ей правду.

Он посмотрел на солнце. Оно опускалось к горизонту, и свет уже не был таким ярким, как в полдень. Тени стали длиннее, вода потемнела. Сергей почувствовал, что в этот момент в нём что-то ломается.

Он разорвал письмо на мелкие кусочки и бросил их в воду. Белые клочки бумаги закружились в течении, подхваченные рекой, и поплыли вниз по течению, исчезая в вечерней дымке.

- Прощай, Анна, - прошептал он.

Он не знал, что через несколько месяцев погибнет под Смоленском, и что в его кармане будет другая записка - с адресом дома, где она жила. Он не знал, что она будет ждать его два года, пока не получит похоронку. Он не знал, что в день, когда он умрёт, она снова посмотрит на закат и вспомнит этот день - последний день света.

Но сейчас он стоял на обрыве, чувствуя, как вечерний ветер касается его лица, и думал только о том, чтобы выжить.

Вася
Мальчик Вася сидел на заборе и смотрел на дорогу. Он ждал отца. Мама говорила, что отец уехал в командировку, но Вася знал - он не вернётся. Он часто находил старые вещи отца в сарае: сапог, порванную куртку, заржавленный нож. Сегодня он нашёл старый отцовский сапог. Прижал его к себе и заплакал - впервые за долгое время.

Он не знал, что завтра начнётся война. Он не знал, что мать будет эвакуироваться, что они потеряют дом, что он будет есть кору и замерзать в вагоне. Он не знал, что через три года станет сиротой.

Но сейчас он сидел на заборе, смотрел на дорогу и ждал. Солнце уже почти село, и тени стали длинными и густыми. Вася почему-то почувствовал, что этот день не кончится - он останется с ним навсегда.

Он слез с забора, взял сапог и пошёл домой. В доме было тихо. Мать стояла у плиты и молчала. Вася подошёл к ней, обнял и сказал:

- Мама, завтра я пойду на речку. Можно?

Мать не ответила. Она только погладила его по голове и заплакала.

Вечер на площади
К вечеру на площадь вышли люди. Кто-то играл на гармошке, кто-то танцевал, кто-то стоял и молчал. Солнце уже почти село, и небо окрасилось в багровые тона. Оркестр - городской, духовой - заиграл вальс. Молодёжь кружилась, старики сидели на лавочках. Казалось, что весь город вышел проводить этот день.

На краю площади стояла Анна. Она ждала Серёжу. Но он не приходил. Она смотрела на закат и чувствовала, как внутри неё растёт тревога. Где-то рядом стоял Дмитрий Иванович - он смотрел на небо, и в его глазах была та же тревога. Клава прошла мимо, прижимая к груди письмо. Маленький Вася стоял у фонаря, глядя на оркестр, и улыбался - впервые за вечер.

И вдруг в небе - на мгновение - появилась странная вспышка. Она была короткой, почти незаметной. Многие не обратили на неё внимания. Но те, кто поднял голову, почувствовали холодок.

- Что это? - спросил кто-то.

- Северное сияние, - ответил другой.

Но никто не знал, что это было.

Солнце село. День закончился. Началась ночь - самая короткая в году. Но завтра, когда оно взойдёт снова, мир станет другим.

22 июня
На рассвете радио заговорило о войне.

Анна сидела у окна. Она не плакала. Она смотрела на солнце, которое взошло, как обычно, и думала о том, что вчерашний закат был последним, который она увидела вместе с миром, который знала.

Сергей уже уехал в часть. Клава так и не отнесла письмо. Дмитрий Иванович стоял у школьной доски и не знал, что скажет детям. А Вася лежал на полу и смотрел в потолок - он не спал всю ночь.

Война началась. А свет - тот самый, максимальный, который был вчера, - уже начал убывать.

Посвящается тем, кто жил последний мирный день, и тем, кто его не пережил.