Приказ короля 3. Тень прошлого. Глава 22

Лес тянулся бесконечно. Сосны и ели сменялись берёзами, те — осинами, потом снова соснами. Тропа то поднималась на пригорки, то ныряла в низины, и я уже перестал отслеживать направление — просто шёл за Дэей, которая уверенно шагала вперёд.

До святилища оставалось ещё сутки пути.

— Там, справа, патруль, — тихо сказала Дэя, не оборачиваясь. — Но они далеко. Не свернут сюда.

— Откуда ты знаешь?

— Птицы сказали.

Я не удивился. За время пути я привык к её разговорам с лесными обитателями. Синицы, белки, даже один старый филин — все они делились с ней новостями: где люди, где вода, где опасность. Я не знал, как она их понимает, но они не ошибались.

Впереди показался бурелом. Деревья лежали в хаотичном беспорядке, стволы переплелись, создавая плотную стену из веток и сучьев. Обойти было нельзя — с одной стороны поднимался крутой склон, с другой чернела топь.

— Аксель, — Дэя остановилась, обернулась. — Прикажи деревьям убрать ветки.

— Что? — я не понял.

— Ты можешь. Как тогда, на болоте. Скажи им — и они расступятся.

Я посмотрел на бурелом. На толстые ветки, на поваленные стволы, которые лежали здесь, возможно, годами.

— Не буду, — сказал я.

— Почему?

— Не хочу. Это неправильно. Мы пройдём сами, — сказал я.

Дэя лишь вздохнула.

— Боишься своей силы…

— Не боюсь, — буркнул я и полез в бурелом, хватаясь руками за ветки и перешагивая через стволы.

Дэя пошла следом, молча, иногда помогая мне отодвигать особо толстые сучья.

Мы пробирались через завал долго. Ветки царапали лицо, рвали плащ, руки болели от напряжения. Я несколько раз споткнулся, едва не упал, удерживаясь за ветки. Дэя шла позади, перепрыгивая преграды, иногда оглядываясь.

— Устал? — спросила она, когда мы выбрались наконец на относительно чистый участок.

— Нет, — соврал я.

— Ты упрямый, Аксель.

— Я знаю.

Мы двинулись дальше. Лес постепенно редел, и вскоре мы вышли на поляну. Трава здесь была высокой, почти по пояс, и я сразу подумал — хорошее место для привала. Укрыться от ветра, развести костёр, отдохнуть несколько часов.

— Здесь остановимся, — сказал я, снимая сумку с припасами. Я бросил её около большого пня. Дэя примяла немного траву, расстелила плащ и сняла свою сумку, положив рядом.

— Нужно набрать хворост, — сказал я и направился к ближайшим кустам. Дэя пошла со мной.

Я шёл, периодически раздвигая высокую траву, опасаясь, что в ней могут быть змеи. Хотя наверняка Дэя знала бы о них, но спрашивать её не было желания. Мы почти дошли до кустов. Я увидел рядом с ними голый участок земли и множество сухих веток, перемешанных с травой, — то, что нужно для костра.

Сделал шаг вперёд. Дэя ступила тоже, потянувшись за ветками.

И в ту же секунду земля ушла из-под ног.

Я провалился в темноту, на самое дно глубокой глиняной ямы, больно ударившись спиной.  Ветки, трава, куски дёрна полетели следом и градом обрушились на меня.

Сверху раздался вскрик — Дэя. Она тоже не заметила яму.

Я едва успел откатиться в сторону, когда она упала рядом, ударившись плечом о глинистую стену.

— Жива? — спросил я, пытаясь встать.

— Жива, — ответила она, потирая ушибленное место.

Я поднял голову. Вверху, метрах в трех над нами, виднелся край ямы, затянутый травой и ветками. Западня. Кто-то вырыл её недавно — стенки были влажными, скользкими, без единой зацепки.

— Ловушка, — сказал я. — Наше счастье, что без кольев на дне.
Я наконец сумел принять вертикальное положение и устоять в глиняной жиже, и подал руку Дэе.

— Я не знала, — мрачно сказала девушка, опираясь на мою руку и вставая. — Птицы её не видели.

Я взглянул на неё. Вид у девушки был подавленный и растерянный. Она и правда, похоже, винила себя. Я хотел что-то сказать в утешение, но не стал.

Я попробовал забраться на стену. Вцепился пальцами в глину, подтянулся — ноги соскользнули, и я снова рухнул вниз в вязкую жижу, ободрав ладони.

— Бесполезно, — сказал я, вытирая руки о штаны. — Слишком скользко.

Дэя тоже попыталась — у неё получилось не лучше.

— Проклятье! — выругался я, попытавшись схватиться за глинистый выступ на стене, но он тут же выскользнул из пальцев. Затем я вытащил меч и попробовал воткнуть его в глинистую поверхность, Лезвие зашло в стену на четверть. Я потянулся вверх, повис на рукояти — и глина под клинком поплыла. Меч накренился и с противным чваканьем выскользнул, едва не распоров мне руку, и упал вниз, уйдя в жижу по самую рукоять.

— И что нам, чёрт возьми, делать? — сказал я, высвобождая из грязи меч и стараясь унять панику. — Твои звери не помогут нам?

Дэя задумалась на секунду.

— Прости, Аксель. Я не знаю, как быть. Птицы не помогут, волки далеко отсюда.

— Вы же друиды можете создавать магические верёвки, — вспомнил я.

Дэя мрачно вздохнула.

— Это могут лишь воины Мирры. Я не могу это сделать. Я же говорила, мой дар в другом… — она посмотрела на меня. — Попробуй ты. Я уверена, ты сможешь.

— Я не знаю как, — буркнул я.

— Попытайся. Представь, как магия течёт по твоему телу, превращаясь в световые нити.

Я закрыл глаза, попытался. И не почувствовал ничего.

— Бесполезно, — сказал я, вновь разглядывая стену в поисках выступов.

— Тогда попробуй заморозить глину. Я слышала, Мирра такое умела.

— Я не умею замораживать.

— Попробуй. Как с болотом. Просто представь.

Я закрыл глаза, коснулся ладонью стены. Представил, как вода в глине превращается в лёд, как стенка твердеет, становится шершавой. Ничего не произошло.

— Не получается, — сказал я.

— Попробуй ещё раз.

Я дотронулся до стены и мысленно попросил её заморозиться, надеясь, что она послушается, как то болото. Ничего не произошло.

Я ударил кулаком по стене. Глина обиженно чавкнула.

— Видишь? Говорю же, бестолку это! — воскликнул я.

— Ты умеешь разговаривать с деревьями, — тихо сказала она. — Ты умеешь усмирять болото. Значит, сможешь и это.

— Ты слишком многого от меня просишь, — мрачно сказал я.

— Аксель…

— Я не маг, не друид! — почти крикнул я. — То, что во мне осталась часть этой силы после Книги, ещё не значит, что…

Дэя грустно взглянула на меня. Села на дно ямы, прижалась спиной к стене.

— Знаешь, — сказала она тихо, — я тоже не хотела быть магом. В детстве мечтала стать портнихой. Или певицей.

Я скептически посмотрел на неё.

— Это правда, — она усмехнулась. — Но сестра сказала: «У тебя дар, ты должна его развивать». И я развивала. Не потому, что хотела. Потому что боялась, что Мирра будет мной разочарована.

— И как теперь? — спросил я.

— Теперь я рада, — ответила она. — Потому что этот дар помогает мне спасать тех, кто мне дорог.

Она посмотрела на меня. Я отвёл взгляд.

— Аксель, если ты не примешь свою силу, она всё равно будет в тебе. Но она будет неуправляемой. Как тени, которые бродили по лесу без хозяина.

— Знаю, — мрачно сказал я.

— Тогда почему ты упрямишься?

— Потому что боюсь, — честно ответил я.

Дэя ничего не сказала. Протянула руку и сжала мои пальцы — глиняные, скользкие, грязные. Я не стал отдёргивать руку.

— Я рядом, — сказала она. — И не брошу тебя.

Я молчал. Смотрел в чёрное небо над головой, на края ямы, которые едва виднелись в сумерках.

— Попробую снова, — сказал я наконец.

— Попробуй, — ответила она.

Я снова приложил ладони к стене. Закрыл глаза. Представил, как вода замерзает. Как глина твердеет.

Ничего.

— Не получилось, — сказал я.

— Ничего, — ответила Дэя. — У нас есть время. Никто нас отсюда не вытащит, кроме нас самих.

«Или тех, кто вырыл эту яму», — мрачно подумал я. Затем снова прижал ладони к холодной глине.

Лес шумел над головой.

Мы были одни. В темноте. В ловушке, из которой, казалось, не было выхода.

Но я не сдавался. Не теперь. Не после всего, что прошёл.

Я пробовал снова. И снова. И снова.

Пока пальцы не перестали слушаться, а в голове не осталось ни одной мысли, кроме одной: «Мы выберемся. Должны».

---