Выпендронаты

Кабинет № 404 встретил Игната  не тянущим на аромат, запахом  дешёвого растворимого кофе. За массивным столом, погребённый под лавиной папок, сидел Аристарх Плинтусович — типичный представитель касты, которую в народе крестили коротко и емко: выпендронаты.

Оглушенные инструкциями, ослеплённые параграфами, эти люди уже давно ничего не понимали. Они не слышали себя, не видели окружающих, превратившись в живые механизмы по перекладыванию макулатуры. Главное — чтобы всё было по инструкции, «как положено». А то, что из этого получалась кромешная, неописуемая дичь, их не волновало. Они этой дичи просто не замечали.

— Гражданин, ваша справка о том, что вы являетесь живым человеком, не заверена в отделе по контролю за мёртвыми душами, — монотонно, не поднимая глаз, произнес Аристарх Плинтусович. — По инструкции положено сначала зафиксировать отсутствие факта вашей кончины в реестре «Б», а уже затем требовать пособие.

— Но я же стою перед вами, — Игнат попытался улыбнуться. — Вот я, дышу. У меня паспорт в руке.

— Мало ли что вы делаете, — чиновник перелистнул страницу ведомости. — В параграфе три, пункт два черным по белому написано: визуальное присутствие заявителя не является юридическим доказательством его биологического существования. Нужна синяя печать. Следующий!

Игнат почувствовал, как внутри закипает глухая ярость. Ему вдруг вспомнились времена Петра Первого. Было же когда-то «слово и дело»! При таком порядке в кабинет тут же вбежали бы гвардейцы, скрутили бы этого любителя астральных  инструкций, и поволокли на дыбу за саботаж здравого смысла. Но на дворе стоял другой век. Всем вокруг было абсолютно все равно. Системе было плевать. Или попросту - поhуй.

Игнат понял: спорить бесполезно. Выпендроната нужно было вытащить из его ментальной брони. Но как показать ему масштаб катастрофы? Надо дать ему зеркало. Заставить его столкнуться лицом к лицу с собственной глупостью. Включить то, что Игнат про себя называл «нео-сталкингом».

— Хорошо, — вдруг покладисто согласился Игнат. Он резко подался вперед, заглядывая чиновнику прямо в глаза. — Я согласен. Но согласно параграфу семь инструкции министерства абсурда, вы сейчас обязаны выдать мне бланк на получение бланка для запроса справки об отсутствии печати. Причем подписать его вы должны левой рукой, стоя на одной ноге, так как сегодня нечетный вторник.

Аристарх Плинтусович замер. Его пальцы зависли над клавиатурой. Рефлексы выпендроната требовали свериться с внутренним кодексом, но мозг не находил нужного параграфа.

— Что вы несете? — нахмурился чиновник.

— Я несу исключительно нормативно-правовую базу! — Игнат повысил голос, искажая зеркало, доводя ситуацию до полного гротеска. — Более того, ваш галстук нарушает циркуляр о цветовой гамме государственных служащих от одна тысяча восемьсот двенадцатого года! Вы обязаны немедленно съесть этот угол папки, чтобы аннулировать протокол!

— Вы с ума сошли? Что за херню вы говорите?! — выкрикнул Аристарх Плинтусович, и в этот момент в его глазах впервые за много лет промелькнула искра живого человеческого сознания.

Его проломило. Система дала сбой. Столкнувшись с абсолютным, концентрированным бредом, который транслировал Игнат с самым серьезным видом, выпендронат внезапно осознал, как глупо он сам выглядел секунду назад. Он посмотрел на свои папки, на Игната, схватился за голову и прошептал:

— Ёb твою мать... Что я несу... Что за hерню я вообще пишу в этих отказах...

Он затрясся, словно очнувшись от гипноза, и потянулся к мышке, чтобы наконец-то нажать нужную кнопку в программе и решить вопрос Игната без всяких справок. Вопрос уже практически решился.

Но Игнат понимал, что простого осознания мало. Эту систему нужно было дезинфицировать кармически.

Ветхий пиджак Игната странно оттопырился. Он запустил руку в глубокий внутренний карман — туда, где по всем законам физики ничего не могло поместиться, — и с усилием вытащил оттуда огромное, полное до краев оцинкованное ведро ледяной воды.

Прежде чем Аристарх Плинтусович успел хотя бы вскрикнуть, Игнат с размаху обрушил это ведро прямо ему на башку.

Ледяной поток накрыл чиновника, залил его шмотки, хлынул на стол, и с шипением обрушился на системный блок компьютера. Раздался громкий треск. Из монитора повалил густой сизый дым, полетели искры. Вся государственная база данных в пределах кабинета сгорела к чертям лягушачьим. Чиновник сидел мокрый, обтекающий, с застрявшими в волосах обрывками инструкций, полностью потеряв свое рабочее место и доступ к системе.

В ту же секунду ведро в руках Игната бесследно испарилось.

Игнат отступил на шаг, округлил глаза, всплеснул руками и искренне, с глубочайшим удивлением произнес:

— Да я даже не знаю, откуда это взялось! Что это такое у вас тут происходит? Ничего себе, вы купаетесь прямо на работе! Ну вы даете!

Чиновник лишь хватал ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Конечно, потом они будут открещиваться, писать отчеты, утверждать, что это произошло не с ними, ведь никто не хочет признавать себя побежденным дегенеративным выпендронатом. К сожалению, таких в коридорах власти оставалось еще подавляющее большинство. Но сегодня, в кабинете № 404, один из них навсегда запомнил, что у любой дичи есть свой предел.