Потомки Бендера?

         


                В стране, сменившей строй,  внедрялись рыночные отношения,  коснувшиеся и медицины.  В том числе, предлагались за плату, "люксовые",  переоборудованные из общих , палаты в стационарах.  Руководству хотелось, чтобы  "процесс пошёл", и,для начала, они заполнялись  по принципу был бы платежеспособный человек, а болезнь найдётся.
                Доктор, которому предстояло работать в одной из таких палат, был противником деления больных "по деньгам"  и  ворчал, что  богатые ничуть не лучше  бедных.
                С такой мыслью он направился  на обход.
                В палате оказалось  двое -  мужчина и женщина. Женщина  объяснила,  что она здесь   временно. Присел у постели  мужчины. Шамиль, как того звали, решив, что доктору совместное пребывание с Ларисой   нужно объяснить поподробнее, добавил к её словам, что это сопровождавшая его сотрудница: 
                - Так уж случилось. Привезла меня, а у самой  давление подскочило.
                Доктор осмотрел и её, назначил лечение.Лариса осталась и на второй, и на последующие дни.Она быстро подружилась с сестрами,  и
когда Шамиль уходил на процедуры,  зазывала их в   палату, угощяла инжиром, громоздившимся на тарелке  и  хвасталась. Говорила,что  фирму организовала она,  что у неё высшее экономическое образование, что свою дочь она отправляет учиться  в Америку, что и сама уедет туда же. Сестрички, за глаза,  называли Ларису "толстой тётенькой", хотели в Америку, ели инжир и смеялись над сперматозоидами в анализе мочи, подчеркнутыми лаборанткой красным карандашом, украшенными   тремя восклицательными знаками и рожицей на полях исследования.               
                Доктор, считая госпитализацию делом руководства, над  их совместным пребыванием  не зацикливался, лечил и всё. Шамиля  про себя называл  Альфонсом, позже,  переименовал его в  Философа, выслушивая каждый раз  рассуждения, типа:"Вы думаете, рай и ад там?  Нет. Там,- поднимал руку вверх,- только рай. Ад здесь!" В третий раз он "окрестил" Шамиля Остапом Бендером, узнав , что  во время обхода  главврача  тот сумел, как  выразился, "впендюрить  незадорого"  стулья для больницы.
         
                После их вывыписки в палату опять  поселились двое -  муж и жена.  Жена всё  пыталась напомнить доктору про общего с ним  знакомого, который устроил их в эту палату.  "Скоро подойдёт и всё объяснит,"- повторяла.  Она вмешивалась, когда врач опрашивал мужа, перебивая.  Муж послушно сидел  на краю кровати в пижаме и национальном колпаке, его глаза  бегали,избегая  встреч с глазами доктора и фиксируясь на лице жены, будто ожидая одобрения или  замечания, что  ляпнул что-то лишнее.  Осмотрев их, доктор  засомневался,  что этим двоим, вообще, требуется лечение в стационаре и решил дождаться общего знакомого, который "всё объяснит". Когда  зашёл в ординаторскую, там  шло бурное обсуждение  статьи в газете  о коррупции, где его пациент был  главным  "героем" и где  описывалось у кого, сколько, когда "взял".
                Через несколько минут его позвали в палату -  стало плохо пациентке. Оказалось, что и она прочитала газету. Сквозь слёзы запречетала:
                -Читали?  Заплатили корреспондентке – вот и написала. Купили. Конечно, деньги всем нужны. Теперь  начнут  раскапывать, где мы, куда пропали? 
                Доктор понял, что пара спряталась, что её пристроил их  общий  знакомый, который завтра  подойдет поговорить.   Ему очень не хотелось попадать в криминальную историю, в которой мог быть обвинен в укрывательстве.  К счастью,супруги  пробыли  недолго и , не дождавшись общего знакомого,ночью, когда в больнице  оставался только дежурный персонал,скрылись в неизвестном направлении.    Медсестра слышала, как жена заказывала по телефону такси в соседнее государство.Узнав об  отъезде пары, доктор  обрадовался:"Пусть едут, хоть куда, хоть в Рио-де-Жанейро.Мне не нужны  их приключения на мою голову". 
               
                Следующим пациентом, поступившим в  палату был мужчина из ближнего зарубежья лет сорока, небольшого  роста с большим округлым животом и длинным именем, заканчивавшимся - Оглы.  Доктор заходил в палату с опасением, что, опять, кто-то пытается использовать её как прибежище. Оглы, однако,  приехал прояснить причину  покалывания в груди, не доверяя утверждениям местных врачей, что это нервы. Просочились сведения, что Оглы миллионер, сделавший деньги на скупке ваучеров. Он \был он выгодным пациентом, поскольку, как иностранец, платил двойную цену, и  местные  убедили  его  обследоваться в стационаре, мол, это быстрее, без очередей, в комфортных условиях.  Узнав сумму оплаты,тот не смутился, сказав:
                - Для  здоровья не жалко,- и тут же договорился, что  не заплатит  оптом , а будет платить за каждый день. 
                В  стационаре  повёл себя как хозяин, приказным тоном расставлял точки:
                - Кто платит, тот и музыку  заказывает. Деньги немалые, - и требовал обслуживания  как в гостинице высшего разряда.
                Больничная еда его не  устраивала, и он  делал заказы в соседний ресторан, прибегая к помощи медсестер для доставки. Узнав, что намечается конференция, на которую приедут специалисты из Москвы,, потребовал, чтобы они проконсультировали его, поставив ещё и  условие:
                - Чтобы специалисты были не ниже, чем профессор или доцент.
                Полагая, что  ему нужны пргулки на свежем воздухе,  начал их требовать. Поскольку  такого не было предусмотрено порядком, пришлось выделить для сопровождения клинического ординатора.
                Терпели,  стремясь поддерживать обещанный уровень обслуживания. Но  тихо ненавидели и ждали, когда он выпишится. А когда               обследование пациента было уже  закончено, он  рассмешил  доктора  очередным обращением: порекомендовать  двух гинекологов. Услышав смех, Оглы пояснил: " Для жены и девушки, чтобы не встретились".
                И в тот же вечер  исчез, не заплатив за предыдущие и текущие сутки,  заставив чертыхаться согласившихся на такую оплату.
            
                На опустевшее место вскоре прислали новую пациентку, первую, которой , действительно, нужна была госпитализация.Оказалось, что  доктор знал её - когда-то они жили в одном  доме. Уже тогда соседки сплетничали, что  работая  продавцом в магазине на первом этаже, она  обмеривает и обвешивает. В  наступившие рыночные времена  купила подешевке квартиры у экстренно  отъезжавших за рубеж и начала сдавать их в наём. Преуспела. Да так, что подключила к этому делу сыновей, которых затем нелегально отправила в Америку. Когда начала   прибаливать, они  приехали, положили её в больницу и она  случайно попала к знакомому доктору.  Лечение пошло успешно, и пациентка,  почувствовав улучшение,  нарушила предписание и  встала.  Смерть наступила сразу,на глазах у сбежавшегося персонала. Сыновья  рыдали, снохи в уголке говорили о наследстве, доктор был подавлен, хоть и не был виновен. 
               
                На следующий день после случившегося в больнице  появился Оглы.  Он, как ни в чём не бывало, отыскал доктора,  стоявшего в очереди в столовой для сотрудников,  подошёл и сказал, что привёл  для обследования свою девушку. Доктор почувствовал раздражение. Сдержанно кивнув,  молча поставил на стол тарелку с беляшами, принёс чай. Оглы потоптался рядом, сказал, что подождёт в коридоре и вышел.
               
                Медленно управляясь с беляшами, доктор старался  преодолеть  нараставшую неприязнь к этому человеку:" Человек, как человек. Все мы просто люди". Но тут же возразил себе, что не все  позволяют  уходить не расплатившись и добавлял с сарказмом: " Только миллионеры".  В голове начало всплывать всё  пребывание Оглы в люксовой палате, затем поступки, других "платных", как называли обитателей  этих палат.  Доктор пришёл к выводу,  всех их объединяло отсутствие совести.   Деньги они не зарабатывали, "делали".  Использовали их не только для удовлетворения своих потребностей. Они  были   символом успеха и целью жизни. Способ их  получения не имел значения, а  наличие  повышало самооценку, позволяло пользоваться тем, что запрещено общечеловеческой моралью,  подчинять других. 
                -Нет, материальные возможности не могут  быть  показателем    порядочности, высокой нравственности, скорее наоборот. И не  должны  давать больше прав, чем имеют другие.
                Вспомнил  вчерашнюю смерть. Соседка , казалось, добилась всего: имела деньги, не работала, смогла отправить детей за границу, и смерть пришла в люксовой палате. Но ей-то все-ли равно?