Грозы Рубида 12 Пламя Ново-Ржева

22 мая 2389-го года.
Альмарак
Рубид
высота 307.

Полковник Олег Кольцов.

Кольцов устроил себе НП в турельной башне модуля. Тут ему было удобнее. С северного края временного лагеря полковник не без тайного злорадства наблюдал, как оттаскивают с узкой дороги горелую "лепёху".

"Ну что, Дмитрий Петрович, ветеранчик наш, получил затрещину?" - Кольцов бросил взгляд на ноут - его полк квадратами растянулся в ближнее охранение и сейчас окапывался. Мобики были даже хуже, чем он ожидал. Основной контингент 1012-го  мотострелкового полка состоял из низкоквалифицированных рабочих и тихих психов. В учебном полку их перемешали, чтобы хоть как-то соорудить более-менее приемлемые подразделения. Семёнов оказался прав - управление было простым. Тем более, что Кольцов по сути отдавал команды командирам батальонов - майорам Небензе, Латкину и Юлькину. А те, уже опытные пехотинцы, сами лихо раскидывали задания по ротам. Бывший спецназовец решил придерживаться этой тактики. Роту Семёнова он вывел в личное командование и оставил при себе - охранять штаб полка. Это была его единственная часть, состоящая из уральской молодёжи. Да, вне всякого сомнения, деревенские. Едва школу закончили. Зато с головой у ребят всё в порядке и Семёнов  им не даст скучать, обучит по-десантному. Вот и будет хотя бы рота нормальная, а не эти чучела, выловленные из пивных и с проссаных диванов в грязных хатах.

- Господин полковник, нам бы пива подвезти, - услышал он из динамика голос Небензи. - С бодуна эта шваль еле шевелится.

- Где я вам пива возьму, майор? - возмутился Кольцов.

- Так у Папина спросите, это же стандартное довольствие.

Брови Кольцова полезли вверх. М-да, не так он себе представлял мощь Империи. Хотя... Наслышан был, конечно, но не думал, что самые невероятные слухи окажутся правдой.

Снизу в башню поднялся начтыла полка, услышавший разговор по дублирующему динамику.

- Позвольте, господин полковник? - он повернулся к ноуту. - Вася, не атрофируй мозги! У тебя алкопайки!

- Да не отпускает их, Миш! - с досадой простонал Небензя. - Дай чистого!

- Ой, бля, во набубенились по случаю призыва, - проворчал лысый, как коленка, майор Огушко. - Даём, Олег Яковлевич?

- Дайте, - пожал плечами охреневший Кольцов. - По банке на человека.

- Ох, Олег Як-лич, да если бы то человеки были! Вы уж простите, но вам самую пакость сунули. Из моноградов при комбинатах. Погодите, ещё и нарки сейчас проявятся, вот тогда заплачем. Они без дозы вообще не алё.

Кольцов вызвал справочник по плацдарму.

- Тут пишут, что здесь есть своя наркотика.

- Лучше не надо, - отрезал Огушко. - Помню, однажды на Стрее мы вот так  решили обойтись местным, так половина померла, четверть ослепла, а четверть всё вокруг облевала-обосрала.

- Стрея не слишком дружелюбна к людям, - возразил Кольцов. - Тут бионика получше.

Квадрат на мониторе замигал жёлтым.

- Нападение! - ткнул пальцем в монитор начтыла. - У Юлькина. Наведите курсор и ткните правое ушко мышки.

Полковник последовал совету и всплывающее меню проинформировало, что у 33й  роты "200 - 1, 300 - 5. Анм".

- Это ещё что?

- Анимал - это животные, - пояснил Огушко. - Волчок сцапал за бочок или кто-то на змею наступил.   

- Твою медь! Три третий - десять двенадцать! Три третий - десять двенадцать!

- Господин полковник?

- Что у вас там произошло, господин майор?

- Ребята увидели маленького слонёнка, думали завалить на шашлык, пару раз пальнули. Он упал, трое пошли к нему, а тут из кустов выскочили ещё два и пробили их бивнями. Жуть что! Их бивни скафы прошибают на раз. Ну и типа мёртвый схватил ряда хоботом и - не поверите - присосался к морде и мгновенно высосал мозг с глазами вместе.

- Зверей завалили?

- Так точно. Пулемётчики в клочья порвали. Но ещё троих те зацепить успели. Представляете, их бивни ещё и режут, оказывается. Сочленения скафов не спасают.

- Кевлар? Однако.

- Наш кевлар третьего класса, - пояснил Огушко, нависая над плечом командира. - Ноль пять миллиметра, так что если чего посерьёзней заточки... - он вяло махнул рукой.

- Всему полку надеть шлемы. К животным не подходить, - отдал команду Кольцов. - Я знал, что здесь опасная фауна, но подробностей до нас не довели, - задумчиво произнёс полковник. - Михаил Александрович, а что же это за броня на пехотных скафах? Тоже третьего класса?

- Пятого, - Начтыла поморщился. - От пули на излёте. Ну и прослойка - прессованный резортон.

- Это же страйкбольная!

- Ну да. А что вы хотели? Войска военного времени. Второклассок на всех не напасёшься. Они только нам с вами положены. У ротных и взводных уже третий класс. Зато за потери никто мозг не делает.

- Честно - я не знаю, как с таким воевать, - признался офигевший Кольцов.

- Да не тушуйтесь. Нам недельки две продержаться. У противника вон тоже слабовато что-то. Но их квадроцикл хорошая штука - быстрые, маневренные. Затрофеить бы де...

Ноут полыхнул красным. Глухой удар из леса вокруг космодрома ударил по ушам. В западной стороне, где растянулись силы Небензи, над кронами деревьев поднялось облако белого дыма. "Бу! Бууу! Буууу!!! Бу!"

- Обстрел! Твою мать, обстрел! - вопил в рацию полковник. - Небензя! В укрытие!

- Да нету у них ещё укрытий, - тыловик яростно чесал башку. - Похмелились, блин.

- Поднять беспилотник! - крикнул вниз Кольцов. - Найдите мне эту чёртову батарею!

- Слушаюсь! - ответили снизу, где разместился штаб полка.

Стоявшие у края ВПП самоходки приданого артдивизиона задрали стволы в зенит, и полковник услышал характерный свист - гаусс-орудия начали отстреливаться по неведомой цели.

- Да куда они бьют? - бесился Кольцов.

- Могли сами определиться, - подполковник Черс, начштаба полка стоял под люком с неизменной кружкой чая в руке. - Арты умеют, Олег Яковлевич. Но, я так подозреваю, шарашат по квадратам.

Беспилотник "Стрела" взлетел над модулем и пошёл в ту же сторону, куда стрелял дивизион. Полковник вывел картинку на монитор: сплошной дым на позициях, горит несколько стволов, перевёрнутый грузовик дымится. Ковёр рассыпанных зелёных банок. Вон тело лежит лицом в песок. Вон ещё группа под огромным выворотнем залегла. Младший офицер (синие наплечники) спрятался под обрывом - молодец. Ещё с собой уволок человек тридцать-сорок рядов.

БПЛА прошёл над овражком и тут что-то сверкнуло, донёсся лязг и экран погас.

- Аппарат потерян, - резюмировал оператор. - Поднять запасной?

- Не поднимать! - отрезал Черс. - Они только того и ждут. Это был ударный бесик. Вон, танкисты поднимают целую группу, сейчас зачистят небо.

Противник прекратил обстрел. Вдали виднелись тучи пыли, поднятые ответным огнём, но дошедший до места БПЛА танкистов обнаружил, что артиллерия стреляет в никуда. Лишь через пятьсот метров отыскали полянку, где ещё остались следы машин и пара брошенных ящиков. Батарея, видимо, свернулась и свалила при первых ответных залпах.

К позициям выдвинулась санитарная колонна. По первой оценке батальон Небензи из шести- превратился в пятиротный. Кроме того, был ранен в плечо сам комбат, убиты четверо взводных и комроты Белогоров.

"Ну что, господин полковник", - Кольцов потянулся, рассматривая квадраты на мониторе. - "20, 68, 84, 98, 100, 100. Левый фланг первого батальона разделали, конечно, под орех. Четырёхорудийная батарея. Калибр, судя по высоте взрывов, около сотки. Тю! Так это миномёты! Конечно! Те же самые, что накрыли тогда снайперов! 120 миликов. Не, ну быстро они сообразили, что пора валить. Три залпа и свернулись", - он сжал пальцами челюсть. - "Вот и потери. Нет, сидеть на месте нельзя. Этак нас раскатают", - Олег Яковлевич вызвал на связь Папина и получил приглашение явится в командный модуль группы.

- Николай Сергеевич, - сказал он Черсу, спустившись по лестнице. - Я в штаб к Папину. Нельзя нам сидеть окопавшись - уничтожат.

- Сходите к дедушке, - хмыкнул Черс и отхлебнул чаю. - Только это ничего не даст. Он у нас любитель глухой обороны. Да и Маликов - сами видели - тоже. Окопчик, блиндажик и всё такое.

- Даже удивительно, как им удалось отличиться в Амурской кампании.

- Так они Ерофей обороняли. Слышали такой городок?

- Слышал, - кивнул Кольцов. - Мама родом из него.

- Во! - Черс улыбнулся, показав полную пасть золотых зубов. - Вот они и засели в свою любимую глубоко эшелонированную и ждали подхода штурмовых частей. Не сомневайтесь, здесь он тоже будет придерживаться этой тактики.

- Тогда нам крышка, - угрюмо заметил полковник.

- Попробуйте переубедить, - пожал плечами начштаба. - Мне тоже не особо охота ждать, пока нас возьмут в кольцо и начнут резать по краешку. Слыхали сводки с Земли?

- Пока нет.

- Славяне начали попеременные атаки флангов. Удар - отход, удар - отход. И главное, сволочи, и ночью, и днём. На передовых позициях не знают когда спать-то. Вот они и пробивают оборону потихоньку. Да ещё и в воздухе перехватили инициативу.

- Хреново, - полковник натянул шлем и вышел из модуля. Над ними кружилась целая стая БПЛА. Танкисты, видимо, решили не ждать, пока противник захватит инициативу в воздухе.



- Дмитрий Петрович, нельзя сидеть в обороне! - Кольцов прижал руку к груди. - Вы же видите, что творится. Мины, обстрелы. Нас ждали и подготовились! Они нас такими обстрелами в клочья порвут.

- Вот потому и нельзя рвать вперёд, - огрызнулся Папин. - Мины-с! Это вы верно подметили. И сколько их ещё? Извольте-с, - командир группы махнул пальцами в сторону карты. Карта была временная, на пластике, приклеена к стене. - Разведгруппа моего полка уже нарвалась на Н-трап. Знаете? Мина посреди дороги и два ряда по обочинам. Потеряна БМП и лёгкий транспорт. Нет, батенька, это у вас горячность! Сначала сапёры пройдут.

- Да пока они пройдут, нас уже разобьют обстрелами. У меня за три залпа выбили целую роту!

- Не целую, а всего роту, - Папин улыбнулся. - Эх, не видали вы боёв-с. Это не потери, а так, ерунда-с. Вот когда полк выкашивает за полчаса - это да.

- Можно пустить вперёд танки. Им ППМ не страшны.

Папин задумался, огладил свою испанскую бородку, прошёлся туда-обратно по крошечному "кабинетику", выгороженному лёгкими ширмами.

- Ну хорошо-с, допустим мы пустили вперёд танки и вышли - куда?

- Позиции пограничников на северо-западе от нас, - Кольцов развернул перед Папиным старую карту десантной операции. - Вот укрепление. Форт, как тут говорят. За ним - лесистая долина, идущая к морю. А вот тут... - он постучал пальцем по изображению домика - ...база заставы. Провиант, боеприпасы и прочее. Если мы её захватим или уничтожим, им придётся в разы горше. Без еды они быстро ослабеют и отступят.

Старик снова огладил бороду.

- Перед крепостцой поле и болотистый берег-с. Речка быстрая?

- Глубина около двух с половиной метров, течение быстрое. Озеро много глубже, вода холодная. Течёт из верхнего горного озера.

- Ширина русла?

- Не более десяти метров. Добавочное укрепление из колючей проволоки.

- Это ерунда! - глаза Папина загорелись. - Натуральные продукты поднимут дух войск!

"Натуральные гауссы улучшат тебе пищеварение, обжора", - раздражённо подумал Кольцов. Но вслух спросил:

- Ну почему обязательно натуральные? У них тоже могут быть консервы.

- Олег Яковлевич, - доверительно шепнул ветеран. - Несколько не патриотично-с, но славские продукты лучше наших, если не знали-с. Тут рядом сельскохозяйственный район, зачем им консервы-то?

- Даже стрейский провиант лучше нашего, - буркнул полковник, припомнив ростбифы в ресторанах Свенслоу.

- Вот-вот. А какова численность заставы?

- Около батальона, не больше.

Папин потёр кончик носа:

- В таком случае, не вижу смысла оставлять базу. Вы справитесь и своим полком. С приданой танковой ротой и двумя батареями. Поручик Смолин! - окликнул дед адъютанта. -  Пригласите ко мне господина подполковника Резуха и майора Головлёва. Сейчас всё и обмозгуем, - он потёр руки.

"Псина трусливая!" - Кольцов понял, что опять нарвался на собственную инициативу. Чёртов армеец собирался отсидеться на базе, пока беспокойного чужака будут разматывать в клочья.

- В долине удобнее защищаться. Там горы, можно занять господствующие высоты. Озеро - замечательное естественное укрепление.

-  Вот и зачистите долину, а потом танками перевезём модули. Или займём фортецию. Хе-хе. Если вы, конечно, не снесёте её под ноль-с.

- Их форты хорошо заглублены в землю.

- Вот и устройте им могилку. Курганчик. Присядьте, присядьте. Пока надо прикинуть,  как будете атаковать этот форт.

- Полагаю обойти его вот здесь, где устье ручья. Он ориентирован на нас в основном. А здесь фланг и тыл. К тому же с тыла есть доминирующая высота.

- Вышлем авиаразведку, всё-всё посмотрим, - Папин заметно оживился, воодушевлённый перспективой вкусно откушать.



Тесса.
Темезия.
Военный госпиталь.

Сергей Рокотов.

"Боже мой, боже. Только не это"! -  Капитан Рокотов уставился в веллмон на стене холла. Шли ньюсы. Толпа в пижамах и трениках вокруг бурно обсуждала происходящее на экране.

Веллмон показывал бой на окраине Ново-Ржева. Камермэн засел за остатками ограды, рядом с гауссманом и двумя стрелками. Чуть в стороне закопалась в обломки многоблочника самоходка. С холма над городом несколько танков обстреливали позиции, но войска гарнизона пока держались. Меж машинами пробирались вперёд фигурки в зеленых скафах. Щитки прикрывали грудь, живот, руки до локтя и ноги от колена до ступни. Полуприсев, постоянно посылая очереди в сторону защитников,  сибирская пехота продвигалась вперёд. Режущий уши удар, перед оградой вздымается столб разрыва, сыпется земля и мелкие камушки.

Гауссман даёт очередь в ответ и тут же подхватывает своё тяжелое оружие, бежит в тыл, за изломанную стену с остатками оконных проёмов. Внутри что-то лениво горит, через остатки крыши - столб бело-коричневого дыма. Стрелки бьют с автоматов, прикрывая товарища.

- Быстро! Отходим!

Изображение скачет - ньюсгруппа перебегает за угол дома. Окна и двери выбиты, двор завален обломками мебели, брошенными в панике вещами, поваленными деревцами. Яркими пятнами, нелепые в грудах мусора и хлопьях обгорелого пластика, детские игрушки. В кадре - механическая птичка. Жёлто-зелёное крылышко вяло подёргивается, клюв беззвучно открывается-закрывается. Несколько мятых и рваных остовов автомобилей, разбитый армейский грузовик без дверец и стёкол. Кунг сбросило с шасси под раскидистый каштан.

Солдаты прячутся в гараж с распахнутыми воротами. Внутри заметен верстак и груда битых банок, возле них осклизлым ковром раздавленные соленья.

Хлопок, все валятся наземь. Из-за дома раскатывается по земле бордовое марево. Земля трескается, грузовик на глазах плавится, металл стекает на землю, шипит, парит. Каштан разом вспыхивает.

- Плазма! - орёт молодой лопоухий парень. Он весь в рассоле, глине и пыли, куртка порвана. По рябому лицу текут грязные дорожки пота. - Швыдче, щвыдче! - Едва ручейки металла останавливаются, ньюсмэнов тащут дальше, сталкивают в траншею, рассёкшую узкую улицу. 

Внизу полно народу. Расчёт миномёта то и дело бросает в ствол мины. Для скорости стрельба идёт самозводом. Бросок - отскок - выстрел.

Глухой густой "бум-м". Это бьёт по танкам самоходка. Откуда-то издалека доносится вой, в небе - десяток ракет. Они разворачиваются, плюются огнём и устремляются вниз. Грохот разрывов непрерывный.

В нише скорчилась женщина - оператор БПЛА. Камера показывает крошечную голку. На холме сплошной дым, видно пламя.

- Две брони минус, - комментирует тётка, утирается грязной тряпкой. Судя по красному носу, она простужена.

Офицер, по виду резервист, такой же, как и его солдаты. Средних лет, нервный, сидит подле операторши. Мешковатая форма, погоны пришиты криво, ремень, что называется, на яйцах. Кобура съехала на промежность. Камера захватывает сержанта - а вот он само спокойствие. Здоровый грузный дядька в выцветшей хамелеонке с петлицами десанта. Кадровый, это видно по манере держаться. Человек-глыба с густыми бровями. Старый карабин в руке выглядит игрушкой. Вот тебе, бабушка, и  дожил свой век в отставке.

Глухой удар.

- Ложи-и-ись!!!  - орёт сержант. Солдаты падают на дно траншеи, кто-то приседает на корточки. Небо над окопом подёргивается маревом и пылью, а затем слышен треск - словно толстую бумагу разом рванули.

- Вот и расхреначили арту, - комментирует сержант. - Слыш, бабочка, рвали бы вы, пока нас дымом от неё прикрыло, - обращается он к камермену или камердаме.

Из-за разрушенных домов поднимаются густые чёрно-коричневые клубы. С шорохом осыпается с бруствера земля. На другой стороне улицы дома ещё целы, но изнутри их заполнило рыжее чадное пламя, лижущее остатки рам и проёмы дверей парадных. На дворовом проезде стоит скукоженный остов вэна. Внутри - чёрные головешки. Это всё, что осталось от семьи, пытавшейся уехать.



Картинка меняется. На экране - бункер или попросту подвал. По стенам развешены терминалы, посередине за столом - диктор. Судя по его виду, он скорее привык комментировать светские новости или вести ток-шоу. Длинные лохмы, дёрганые движения рук, неприкрытое беспокойство. Глаза на узком лице так и бегают. Речь скороговоркой. Мужик, наверное, торопится оттарабанить и смыться, пока не поздно.

- Это было прямое включение с восточной окраины, - комментирует он. - Эвакуация гражданского населения продолжается. Сибы перерезали Валентиновское шоссе сегодня, в семь утра.  Ассольское пока находится под контролем городских отрядов, но простреливается на протяжении шести вёрст. Железная дорога повреждена и восстановить линию  не представляется возможным из-за постоянных обстрелов. Единственной дорогой остаётся Бирское шоссе, но движение осуществляется только ночью из-за  атак беспилотных аппаратов. Вопреки закону войны, сибы обстреливают даже те автобусы, где на крыше изображён красный крест. Принято решение закрасить этот знак, поскольку он лишь облегчает противнику прицеливание. На данный момент в городе ещё остаётся около семи тысяч особ, подлежащих эвакуации. Для их вывоза потребуется - ориентировочно - трое суток.


В толпе больных не прекращается гомон:

- От, суки! По кресту бить!

- Какого хрена они в Ассоли сели?!

- Так ясно дело - Царск и Рамидия под особым контром! Такие они дураки, ага.

- Падлы! - ярится маленький сапёр-лейтенант со сломанной рукой. - Нашли кого послабей!

- Будто ты бы по-иному сарбаил.

- Проклятье! Основные силы у нас на юге.

- Да перебросят. Долго что ли рэйлом-то?

Рокотов побрёл в бокс и рухнул на койку вниз лицом, пока никто не заметил как его колошматит. Тело свело судорогой, горло сдавило, словно клещами. До боли, до удушья. В груди рос ком бетона с торчащими арматуринами, взламывая рёбра изнутри.

Из коридора доносились отзвуки ньюсов.

- Сибка-параша! Победа будет наша! - скандировали где-то девчоночьи голоса в репортаже об отправке войск на север.
 
- Сотрём в порошок мерзавцев! - уверял баритон.

- Помолимся, братия и сёстрия, о даровании победы оружию славянскому, - гудел густой бас.

- Господи, бедные люди, - причитала женщина. - Вмиг потерять всё!

- Стрею, Стрею бомбить надо, - выдавал на-гора мнение кто-то из больничных экспертов. - Космодром подскока, считай.

- Потери гражданского населения на двенадцать часов - около трёхсот особ. Уничтожено семь танков, до ста единиц живой силы противника, четыре БМП и одна ракетная установка. Потери наших бойцов в Ново-Ржеве - сто пятьдесят ранеными, тридцать семь погибшими, - сухо информирует диктор "Центроньюс" - Потеряно две  САУ, один истребитель, до двадцати единиц лёгкой бронетехники, одиннадцать автомобилей.

Да здравствует Славяния, великая держава!
От моря до Урала раскинулась страна.
В сердцах храним мы честь отцов и славу.
Живи, Славяния, да здравствует наш царь!

Нас государь ведет к великой цели,
Через труды для счастия народа.
В труде и рати мы неутомимы -
Мы никому не отдадим свободы!

Растим поля и усмиряем бури,
С земли сотрём навеки вражью тварь!
Взвевайся знамя - в небе Белый Сокол!
И царствуй вечно, славный Государь!


После гимна, который Серж, вообще-то, считал довольно корявым, на коленке писаным каким-нибудь старым дураком из "вернейших" первого государя Славянии, Леонида "Онежского" Лагоды, из наруча ошалевшего от патриотизма пациента забренчало мятыми кастрюльками старинное, как дерьмо бегемота:

Кровавым заревом закрыло небеса,
Ревёт машина, дан сигнал к атаке.
Увижу ли я вновь твои глаза,
Пятно от вишни на расстёгнутой рубахе?

Это был старый марш бронегренадёров. Потом его перехватила мотопехота, потом свой вариант забубенили десантники, катерники... Несчастное "кровавое зарево" юзали все, кому не лень. По сравнению с ним марш драгун -

Тихим шагом вдоль границы,
Вдоль заброшенных дорог,
Мы идём, след в след шагая,
За камрадом на восток.

 - казался просто колыбельной.


Сергей ногой задвинул дверь бокса. Ломка трясла жёстко, но ещё жёстче билось в мозгу, что он-то валяется в проклятом лепильнике, а ребята там, под обстрелами. Уже было известно о высадке сибов в Хларау. Но иных сведений не было. Что там, как там - неизвестно. Штаб пятой бригады уничтожен почти полностью, комбриг ранен. Кто командует - бог весть.

"Береговая линия готова к обороне! Толку в этой обороне! И толку от недоделанных фортов! Скорей, Злата сибцев остановит, чем драгуны с лёгким вооружением - танки. Разве что второй стрелковый двинут. Это хоть частью Легион, как ни зови. Но пока улита едет, наших закопают. Блин, точно закопают. Не будут же эти суки терпеть под боком батальон. Эта восьмая слабовата, все там на чиле. Тоже, небось, зароются в капониры, да будут - максимум - мехзверями беспокоить, патрули да разъезды резать. Уй-юй-юй, как живот-то режет! А-а-а, с-с-су-ука-а-а-а!!!"

Рокотов сжал зубами тугую колючую подушку - лишь бы не орать, как резаный, от бессилия. Наволочка стала мокрой. Он рыдал, не стесняясь своих слёз. Пальцы вцепились в борта койки. Его место там, рядом с камрадами. Но не выпустят, гады.

 "Курс - десять дней, а ещё неделя не прошла! Божечки-божечки, что же делать, Серёга?!" - Он застонал, вжимаясь лбом в промокшую насквозь подушку.